Предчувствие

      Услышав ответ Юнги, Чонгук едва сдерживает довольную усмешку. Он ни капли не сомневался в нём, поэтому услышать нечто подобное от Мина было лишь вопросом времени и везения, чтобы застать этот мыслительный процесс и услышать лично одним из первых. А Чонгук уверен, что он первый, с кем Юнги делится этими размышлениями. Если бы это было не так, то оба условных лидера лагеря давно бы уже ходили с озабоченными лицами, что-то между собой обсуждали и объявили одним из вечеров общий сбор, чтобы поделиться тем решением, к которому пришли и узнать мнение остальных. Всего этого пока не наблюдалось, а значит пока Юнги явно вынашивал все эти мысли лишь в своей голове. — И какая же в таком случае у тебя идея? — наконец интересуется Чон, так и не дождавшись, чтобы старший сам начал говорить. — Выбираться из этой дыры. Сидеть на одном месте и надеяться на чудо — просто отсрочка неизбежного. Но обидно будет расстаться с жизнью, даже толком не поборовшись за неё. Мысленно Чон ликует, но виду не показывает. На задворках его сознания периодически маячили смутные опасения и страх того, что он ошибся, что Юнги не такой, каким показался на первый взгляд. Но над всеми этими опасениями доминировала необъяснимая уверенность в этом парне и в том, что чуйка не подвела Чонгука. Сейчас, сидя рядом и слушая Юнги, эта уверенность только подпитывается и радует своего обладателя. — В теории это понятно, но разве ты себе представляешь, как это можно реализовать на практике? Что может помочь нам покинуть этот лагерь с наименьшими рисками, да и ради чего его покидать? Не мне тебе говорить о том, что находится за его пределами. — Я знаю, что на первый взгляд там ничего нет, — кивает Юнги, резко садясь на постели и поджимая ноги. — Но это только на первый взгляд. На самом деле там некая свобода. Там нет безопасности, но есть надежда. И я считаю, что она стоит того, чтобы рискнуть. Взгляд младшего слегка мрачнеет. — Юнги, ты же понимаешь, что это может быть также и ложная надежда? Ты же понимаешь, что можешь поставить на кон всё и всё потерять? — Понимаю. — И ты всё равно готов это сделать? — И я всё равно готов это сделать, — утвердительно кивает. — Но я не решаю за всех. Я говорю лишь только о том, что я для себя нахожу правильным. И если… — И если что? — после небольшой паузы интересуется Чонгук, видя как хён подбирает слова и сомневается в том, стоит ли ему продолжать свою мысли. — И если никто это не поддержит, если все захотят остаться здесь и ждать непонятно чего, то возможно мне придётся их покинуть. Я не могу на них влиять, я не могу их заставлять ввязывать в авантюру по своей прихоти, в которой никак не смогу гарантировать их безопасность, но и дальше сидеть здесь и наивно ждать помощи из ниоткуда, я тоже не смогу больше. Мы и так слишком долго ждали. Настолько, что я начинаю терять счёт времени, проведённому здесь. — Я буду на твоей стороне, — коротко и уверенно отвечает на всё это младший, внимательно глядя на глаза Юнги. — В этом ты точно можешь быть уверен. — Спасибо тебе, — слабо усмехнувшись, отвечает. — И тебе спасибо. — Мне то за что? — удивлённо приподнимает брови Мин. — За надежду, — пожимает плечами Чонгук. «И за то, что оправдал эту мою надежду», но этого он уже не говорит вслух.

***

      Несколько дней пролетели в бесконечном ожидании, выматывая тем самым Чона больше, чем что-либо иное. Он пристально наблюдал за Юнги, буквально следуя за ним хвостом. Самому объекту наблюдения это, конечно, не пришлось по душе и он даже пытался как-то бороться с этой манией преследования от Чона, но быстро понял бессмысленность своих попыток. В разговорах наедине, которые выдавались в основном только во время ночного дежурства, Чонгук всё время пытался узнать, почему Юнги до сих пор не поделился своими переживаниями и мыслями с Джином, почему до сих пор не поднял на уши лагерь и не показал им новый ориентир, почему он всё ещё чего-то ждёт, если для себя уже решил столько значимых вещей. На свои вопросы он всегда получал примерно один и тот же ответ. Юнги каждый раз устало заглядывал ему в глаза и негромко отвечал, что не может просто посеять ростки надежды, но ничем их не подкрепить. Что сначала он должен что-то придумать и наглядно показать, что выход есть и он реальнее, чем просто слова, должен доказать остальным, что за стенами лагеря их ждёт что-то кроме такой же безысходности, что и внутри. — Как ты это сделаешь? — не выдерживает в очередной раз Чонгук, приподнимаясь даже на своём лежаке. — Не шуми, — раздражённо шипит в ответ Мин. — Ладно, — ворчит, но всё же подчиняется, переходя уже на шёпот и укладываясь обратно. — Но вопрос мой в силе. Как ты планируешь это сделать? У тебя вообще есть план или ты просто ждёшь случая? — Ждать случая бессмысленно, — категорично доносится с соседнего лежака. — Мы и так достаточно ждали и, как видишь, всё ещё здесь, а за стенами ничего не изменилось. Имеет смысл сейчас взять судьбу в свои руки, чтобы ни о чём больше не жалеть. — Это значит, что у тебя всё-таки есть план? — Это значит, что тебе пора наконец заткнуться и не мешать мне спать. — Ну и пожалуйста, — фыркает в ответ Чонгук и отворачивается. Он знает, что к этому разговору они ещё вернутся, но не сегодня. Но ожидание для Чона оказывается очень выматывающим. За ту долгую неделю, прошедшую после их с Юнги разговора, он постоянно с любопытством ждал действий, но всё было как обычно. Напряжённое до предела любопытство выплеснулось в несколько стычек с Чимином и два лишних дежурства, когда Чонгук пытался занять себя чем угодно. Но в один день всё наконец-то изменилось. Услышав о внеочередном общем собрании, Чон даже сначала не поверил своим ушам и подумал было, что речь опять пойдёт о работе в теплице Сокджина, или об обсуждении графика дежурств, распределении провизии или чего-то подобного, от присутствия на котором он предпочёл бы отказаться и вместо этого остаться на дежурстве вместо кого-то даже, но что-то его остановило. Взгляд скользнул по сторонам и сфокусировался на стоящем рядом Юнги. Очень серьёзном, если даже не сказать напряжённом, стоящем рядом Юнги. По его сконцентрированному взгляду и нахмуренным бровям Чонгук понял, что момент, которого он так ждал, наконец-то настал.