Предчувствие

      Повышенный интерес со стороны Чонгука к своей персоне Юнги прекрасно видит и ощущает, оттого и старается держаться подальше. Причин для этого множество, начиная с того, что для него это непривычно, а заканчивая тем, что не научился так быстро кому-то доверять и чувствует подвох в этом парне, но не может понять, что именно с ним не так. Просто предчувствие, но Юнги ему привык доверять и оно его пока ещё не подводило. В коллективе же Чона приняли неплохо и довольно быстро. Только Чимин отчего-то ершился и демонстративно не желал иметь с новеньким ничего общего, а заодно всячески пытался его задеть. Остальным ребятам часто приходилось вмешиваться в их словесные перепалки, пока те не переросли в полноценную драку, поскольку один не скупился в выражениях, а второй в один момент уставал их выслушивать. Пару таких моментов Юнги заставал лично и отчего-то ему становилось не по себе. По спине бежал холодок и он напряжённо следил за каждым движением Чонгука, до последнего всегда старавшегося держать себя в руках и отвечать на подколы Чимина с усмешкой. Но Мин всегда видел, как темнеет его взгляд, а кулаки сжимаются с такой силой, что костяшки становятся едва ли не белоснежными. Казалось, что это видят все, кроме самого Чимина, потому что это довольно весомый аргумент в пользу того, чтобы заткнуться, но Пак всё никак самостоятельно не мог остановиться. На дежурстве Тэхён жаловался Хосоку, что с Чимином на эту тему даже невозможно разговаривать. Это всегда у него вызывает кучу негодования, он вскакивает со своего места и возмущённо кричит, что все вокруг слепые, раз не видят, что этот парень не тот, за кого себя выдаёт. — С чего Чимин взял, что нас так сильно интересует кто он? — устало интересуется Хосок, сидя рядом с Тэхёном в одну из таких ночей. — Не знаю, — пожимает плечами. — Но он явно это воспринял так, будто мы все ничего не понимаем, ничего не видим, всему верим, а нас таких глупых и наивных этот негодяй использует в своих подлых целях. — Знаешь, если бы всё это было хотя бы год назад, когда мы ещё жили все как раньше, проводили время вместе после учёбы и работы, то я мог бы прислушаться к его словам. Тогда у каждого были свои проблемы, которые каждый пытался решить самостоятельно, либо с помощью друзей, знакомых или близких, — задумчиво замолкает, пытаясь правильно выразить свою мысль. Тэхён в свою очередь его не перебивает, хотя и понимает, о чём хочет сказать парень, но позволяет ему поностальгировать по тому времени, которое тот описывает. — Тогда меня действительно бы волновало кто передо мной, какие он преследует цели и не использует ли он меня. Действительно ли он тот, за кого себя выдаёт, а не обманывает ли меня. Это имело бы смысл. Но Чимин ведь наверняка понимает, что сейчас всё изменилось. Теперь есть только живые и мёртвые. Не более. Он мыслит, он говорит, он дышит, он живёт. Чонгук живой человек и нам большего и не нужно. Да, может он и не тот, за кого себя выдаёт, может его вовсе и не так зовут, как он нам представился, но так ли это важно нам сейчас? Что там происходит в его душе и голове — его личное дело, которое мало нас касается и ничего нам не даёт. У всех у нас общая цель — оставаться такими же живыми как можно дольше. Я более чем уверен, что он ведь тоже это понимает, но почему так себя ведёт мне совершенно не ясно. — Мне кажется, что на него вся обстановка действует очень давяще и наш Чимин начинает медленно сходить с ума, находясь уже столько времени на одном месте и не видя никаких перспектив к тому, чтобы наше положение изменилось в лучшую сторону, — подключается к разговору Намджун, присаживаясь рядом с парнями. — Подслушивать не хорошо, — тут же усмехается Тэхён, стараясь хоть немного разрядить довольно унылую атмосферу. — А я думал, что у вас от меня секретов нет, — усмехается Ким в ответ. — Пример Чонгука заразен? — по тут же омрачившимся лицами парней понимает, что в последнее время подобное высказывание стало звучать очень неуместно. — Извините, не подумал. — Всё нормально, не переживай, — Хосок улыбается лишь уголками губ, чтобы поддержать товарища. — Ты прав, наверно. Я тоже заметил, как Чимин постепенно начал будто бы затухать. — И я, — поддерживает Тэ. — Меня это немного пугает, если честно. Я сам вообще стараюсь не думать о всей печальности нашего положения, о упущенных возможностях и вообще обо всём, что мы потеряли из-за этой волны вируса, которая превратила привычную нам жизнь в хаос. Чем больше я буду об этом думать, тем больше буду жалеть и погружаться в отчаяние, а это мне не поможет. Мы обсуждали это с Юнги и он мне объяснял, почему так делать не стоит и прочее. Думаю, что он чертовски был тогда прав, потому что с Чимином начинает происходить именно это. — Согласен, но вот только что с этим делать, — тяжело вздыхает Намджун. — Я понятия не имею чем его можно подбодрить в такой ситуации, да и сам начинаю потихоньку чувствовать тоже самое. Начинает появляться ощущение, что ничего так и не изменится. Мы так и будем сидеть в этом лагере до тех пор, пока нам либо крупно неповезёт и нас не сожрут, либо пока сами не погибнем от жажды или голода, потому что все ресурсы ограничены, сами понимаете. — Фу, чего так пессимистично? А как же теплица Джин-хёна? У него там вообще-то скоро должен появиться первый урожай. Это же будет целая победа, — толкает товарища локтем Хосок. — Это меняет всё дело, — тихо посмеивается Намджун и остальные двое парней также улыбаются ему в ответ. Никому из них на самом деле не смешно. Каждый уже в той или иной мере задумывался о том, что же будет дальше и никого эти мысли не порадовали. Чимин явно больше всех размышлял над этим вопросом, а эти размышления медленно, но верно ведут его к отчаянию и безумию. — Что-то делать, нужно что-то делать, — тихо и устало шепчет себе под нос Юнги, лёжа на своём спальном месте и положив руку на глаза. — О чём ты там бормочешь? — раздаётся над ухом знакомый голос, а матрас прогибается под весом нарушителя спокойствия, который уселся без всякого приглашения, но Юнги совершенно не в том настроении сейчас, чтобы ругаться из-за этого, что тоже не укрывается от наглеца. — Странно, и даже не будешь ворчать? Не будешь швыряться всем, что попало под руку и пинать ногами? — Нет, мне не до этого, — следует короткий ответ. На пару минут между ними воцаряется тишина. Чонгук не глупый и прекрасно чувствует настроение людей. В особенности у него хороший коннект образовался с Юнги, что старший очень долгое время не хотел признавать, но в конце концов смирился и перестал спорить, когда парень в очередной раз хвастливо об этом заявлял. — Это уже серьёзно, — наконец подаёт голос Чонгук. — О чём ты задумался? — О том, что мы должны что-то делать, так не может больше продолжаться. — Ты прав в этом, конечно. Но что? У тебя разве есть идеи? — смотрит с интересом на старшего, но тот этого не видит, поскольку положения так и не поменял, а на его глазах всё ещё лежит рука. — Есть.