Непредвиденные обстоятельства

***

      Себастьян Швагенвагенс — практически единственный, горячо любимый многими учениками преподаватель, с хорошей репутацией, и превосходным умением как находить общий язык с учащимися, так и продуктивно ведающий им нужный материал… Ко всему прочему, свой самый главный ненавистник. Он до чёртиков ненавидел себя за то, что пошёл преподавать именно в эту школу, из-за отсутствия опыта, ненавидел за то, каким образом он себя подаёт людям, и главная вещь, заслуживающая ненависти: неоднозначные чувства к собственному ученику — последствие, что вышло из всех предыдущих факторов. Он корил себя за то, что в классе, где он классный руководитель, проявляет излишнее внимание одному ученику. Это выводило его из себя, ведь это безумие: мальчику даже не было и восемнадцати, в то время как он сам уже переступил порог совершеннолетия. Пятилетняя разница в возрасте не давала ему покоя: и ладно, был бы он таким же ещё познающим мир подростком, во влюблённости подросткового возраста не было ничего зазорного. Самое постыдное в этой и без того стыдной истории было то, что она взаимна. Себастьян даже думать не хотел, кто первым, что, и когда почувствовал, при этом всё равно почему-то знал, что это была неизбежность.

***

Тихим шагом заходя в класс и невольно охнув, он, закатив глаза, в облегчении выдыхает, про себя продумывая план того, как в шутку отчитает «непослушного» Ди, что так коварно разыграл его. — Нужно было не забывать запереть класс, и такого бы не случилось, — Держа руки на плечах Глэма, шептал тот, довольно улыбаясь. Вопросительно промямлив вопрос, почему же Ди всё ещё не дома, ведь его уроки давно закончились, Глэм выдавал в любом действии подозрительную нервозность. — Давай вместе пойдём домой? Хотя бы буду знать, куда мне прийти вечером, — Кокетливо подмигнув и хищно облизнувшись, тот лишь ловил равнодушную улыбку со стороны, и невероятно пассивный, короткий поцелуй в щёку.

***

      Глэм порою думал, что излишняя «мозговитость» мешает ему жить. Разве было бы ему так сложно отвечать на романтичные действия Ди, тем же, будь он менее пытливым? Глэм думал, что да, ведь, в таком случае, он бы вовсе перестал бы думать о последствиях, о том, что же будет дальше. Да, однозначно, было бы в разы проще.

***

Выходя за ворота школы, тот решил, что стоит проявить хотя бы немного инициативы, и ласково и плавно взял того за руку, ловя такую добрую и радушную улыбку в ответ. Она словно согревала его, грела душу в такую слегка прохладную погоду.       Ди очень нравился стиль одежды Глэма, ведь каждый образ в его гардеробе, будь то верхняя, или же нижняя одежда, всегда подчёркивал его достоинство. Например, такие любимые Себастьяном плащи, подчёркивали его статность, словно в них, он становился куда более дисциплинирован и аристократичен.

***

Заходя в небольшой дворик, всё ещё не отпуская руку Глэма из цепкой хватки, тот потащил его на стоящую близ дома лавочку. Ди ранше никогда не был здесь, и это место ему очень нравилось: Деревья, словно обнимая то место, где располагалась скамья, огибали её ветками, а так же жалобно трясущимися, уже почти полностью опавшими разноцветными листьями. — Здесь рядом я и живу, — Указывая на дом, чуть дальше их местонахождения, промолвил Глэм, всё ещё неспокойно глядя себе под ноги. В недовольстве скривив лицо, он заметил, что недавно начищенные им до блеска туфли, были напрочь испорчены непутёвым хозяином, не удосужившимся сберечь их от луж. Ди в ответ ничего не говорил, он лишь снова хотел приблизиться к объекту его воздыхания, и то, с каким трепетом и любовью он глядел в его глаза, волновало Глэма. Уже про себя обдумывая то, что вновь сам себе укоротил после рабочее время отдыха, Себастьян, почувствовав отвлекающую от забвения в мыслях кисть, что Ди не стесняясь уместил на его колене, в удивлении тихо вдохнул больше воздуха. В мыслях понимая, что Глэм вновь увернётся от близости лучше самой проворной лисы, Ди вовсе не собирался его упускать просто так. Ведь сейчас, ни так режущий слух звонок, прорезающий тишину, которую так упорно в пределах школы пытался отыскать Ди, ни его одноклассники, ни коллеги Глэма, никто не был способен послужить отговоркой для него. Это, и всё наподобие того, взбудоражило в нём нешуточное желание наконец-то свершить что-то больше, чем милый чмок в щёку, или даже губы.

***

— Сейчас… — Прорезая тишь вечерней безлюдной улицы, из-за сполна пересохшего горла с хрипотцой начал Ди, — Нам ничего не мешает, — С преданностью в глазах говорил слова Ди, что в сознании Себастьяна звучали как гром среди ясного неба. — Да, — Замешкавшись, и не поднимая глаза, мямлил тот, — Да, ты прав. Только… — Слова «Да», в контексте подтверждения предыдущего утверждения, сказанного Ди, он словно воспринял как «Да» на совершенно иное утверждение, излишне стремительно переместив ладонь с колена на шею. Улыбаясь, он становился всё ближе, от чего едва не стукнулся зубами о верхнюю губу. На этот раз разрешения или просьбы научить французскому поцелую он не говорил, притягивая его к себе, вопреки вновь возникшему желанию Глэма отдалиться, и пытаясь вместо него взять инициативу. Глэм и вправду хотел было отдалиться, наткнувшись на руки Ди, что вовсе не хотел упускать впервые возникшего шанса. Хотел прекратить, потому что пытливое и чересчур нервное сознание кричало о том, что он всё портит. О том, что он слишком поздно думает об этом, совращая и портя всё, к чему только прикасается. Уже запоздавши перехватив инициативу на себя, и пытаясь хоть как-то ретироваться, он старался не думать ни о чём, забыться в настигшей его неизбежности. — Прости, Ди, мне нужно было спросить разрешения. — Не отдаляясь из импровизированных объятий, в которых на этот раз уже он блуждал по бедру Ди, с сожалением начал Глэм. — Разрешения? — Сведя брови, переспросил тот, — На что тебе нужно было разрешение? — Ди, я не хочу причинять тебе боли, или того хуже, совращать, такое отношение непозволительно по отношению к ученику от педагога, — Глэм словно специально возвратил деловой жаргон, потому как во время переживания по-другому говорить в принципе не мог, — Извини. Ди испытывал, словно коктейль эмоций, от забавы над тем, насколько Глэм серьёзно ко всему относится, до грусти от того, что то что он испытывает, будет прекращено. Стараясь не подавать виду, что он слегка растерян, он попытался как можно более ласково и дружелюбно сказать, что ни в коем случае не против, припомнив, что если бы и был против, не лез бы сам, подшутив над тем, что совращает тут только он. Не отойдя от своих речей, он всё ещё легко улыбался, после чего ощутил осторожные объятия со стороны, и тихое, едва различимое «Хорошо».

***

Всё вернулось на свои места, так же как и волнение Себастьяна, что прекратило тревожить своего хозяина. Ныне он стал гораздо меньше переживать из-за возникшей влюблённости, от того и жить в принципе стало гораздо спокойнее. В жизни Ди и вовсе ничего не менялось, потому как насчёт всего, что было, он волновался куда меньше Глэма. Только до недавнего момента. Оказалось, что по классу, а возможно не только по классу Ди, расползлись слухи о том, что он строит глазки учителю, причём их классному руководителю. Ди это очень забавляло, особенно в те моменты, когда он слышал неоднозначные шёпотки рядом с собой. Конечно, любой другой бы сразу стал волноваться и всё отрицать, но только не Ди. Он был слишком «другим», и ныне думал, что специально что-нибудь сотворит. — Можно мы сегодня снова пойдём к твоему дому? — Выловив в коридоре Себастьяна, и беря его под руку, что не была занята бумажками, спросил тот. — Ну, не знаю, если ты сможешь подождать, пока я не буду свободен, возможно, да. — Сегодня последний урок ведёшь ты. — Он седьмой по счёту, верно? В таком случае, тебе, скорее всего, даже не придётся ждать, — Улыбаясь, и смотря на расцветшего Ди, ответил Глэм.

***

Положив голову на руку, и слушая выразительное чтение текста, что Себастьян, иногда поправляя очки, читал, Ди совершенно не думал о смысле прочтённого. Засмотревшись на участника грязных слушков со стороны одноклассников, Ди не заметил пытливый взгляд напротив. — Ди, — Толкнув его в бок, прошептал Хэви, — Ди, ты знаешь, что про тебя и него уже весь класс, или даже вся школа судачит? — Указывая в сторону спросил тот. Услышав незаинтересованное мычание в ответ, Хэви смутился. — Чего ты уже успел натворить? — Хэви, я не настолько глуп, чтобы вестись на их провокации, и мне всё равно на то, что они шепчут, — Уже отвлекаясь от своих мыслей, шепнул, огрызаясь, тот. — Ди, ты понимаешь, что тебе всего шестнадцать? — Хэви, спасибо, я давно не заглядывал в паспорт! — Начиная всё больше злиться, говорил тот, увидев обиженного Хэви напротив, — Извини, я понимаю, что ты волнуешься, но слухи мне ничего не сделают, я уверен, что… — На секунду остановившись от того, что едва не назвал Себастьяна Глэмом, продолжал он, — Уверен, что Себастьяну, как и мне, так же всё равно на слухи. — Как знаешь, — Пожав плечами, шепнул тот, ловя слегка грозный взгляд со стороны учителя, тут же замолкая. Практически перед звонком, когда Глэм уже объявил, что все могут тихо начинать собираться, Ди воскликнул «Смотри, куда прёшь!», на то, что кто-то посмел едва не сбить его с ног. В ответ звучало язвительное: «Тебе всё равно не надо собираться, после уроков останешься», на что Ди лишь закатил глаза. Попытки задеть его смотрелись уморительно.

***

На просьбу Хэви в этот раз пойти домой одному, тот обиделся. — Ди, ты что, скоро вообще со мной общаться перестанешь? На подобное заявление Ди заверил, что это только один раз, подбадривая уже разочарованного Хэви. Помахав тому рукой, и заметив, что остальные уже галопом смылись из класса, Ди вернулся назад.

***

— Можно… — Начал было Ди, ловя слегка расстроенный взгляд Глэма, что нерасторопно пополёлся в конец класса, — Можно в гости зайти? Себастьян вовсе не хотел снова расстраивать Ди своим паршивым настроением, что так сочилось с направленных всегда вниз глаз, потому решил для себя, что на этот раз будет уделять тому больше времени.

***

Разочарованно цокнув на внезапно раздавшийся гром, после которого пошёл лёгкий, но «уверенный» дождь, Глэм достал зонт. «Сгребая» под себя Ди, дабы уместить его ближе, от того что тот вовсе был без зонтика, он понимал, что это точно ему бы понравилось. Спустившись по лестнице крыльца школы, Глэм понял, что был прав, когда Ди проникая под «статного» вида плащ ещё ближе прижался к нему.

***

Проходя поодаль недавно повидавшей довольно интересные виды скамейки, Ди усмехнулся. Как и говорил Глэм, его дом находился практически рядом с ней. Проходя в подъезд и складывая зонт, тот вновь взяв Ди за руку, шёл по лестнице к квартире. Попытки Ди запомнить всё же её номер не увенчались успехом, потому как буквально в паре шагов от неё находился кое-кто куда интереснее. Входя в комнату, Ди глянул на Себастьяна, что скинув верхнюю одежду, придержал её и для Ди. Млея от тёплого во всех смыслах приёма, Ди вновь про себя подметил излишнюю заботу Глэма и воспитанность. Написав маме, что отправился в гости к Хэви, и что можно не ждать его, он прошёл вглубь квартиры.

***

Спустя пару минут, поблагодарив Глэма, но, всё же отказавшись от предложенного чая, Ди встретил строгий взгляд напротив. Спустя мгновение он понял, что отказываться не стоило, ведь Себастьян серьёзнейшим тоном припомнил недавнюю непогоду, а так же Ди, что на возражения матери и его собственные, надел чересчур лёгкую одежду.

***

Уютно пристроившись поодаль казавшегося сейчас таким высоким Глэма, Ди, охватив ладонью кружку, будто почувствовал предел теплоты и комфорта.

***

В более привычной для себя обстановке, Глэм выглядел очень по-домашнему. Снимая очки и потирая переносицу, он так же распустил уже ослабевший хвост. Свитер, что он носил и в школе, в таком контексте тоже придавал уюта и полноты образу. Расположившись лишь на краю собственной кровати, как будто это Себастьян был в гостях у Ди, он ненароком стал обсуждать с ним насущные и не особо запоминающиеся темы. Ди уместился на его плече, в мыслях продумывая то, как должна закончиться эта беседа. Ди и сам не успел уловить момент, когда он оказался в положении, в котором в принципе и нужно находиться на кровати. Он слишком забылся в образе, в котором находился всю жизнь, не подавая виду, что к кому-то испытывал влечение, и вмиг этот образ разрушился. Конечно, он треснул ещё давно, но только сейчас, он, под напором с лихвой нахлынувшей страсти с треском уничтожен. Будто плавясь под прикосновениями, ощущая руки на талии, он опускался всё ниже, становясь всё ближе.