Звёздочка ада.

       Знакомое ещё со времён её выступлений в «Мистической лавке» чувство вновь заставляло сердце Энн шумно колотиться в груди, а кровь слегка холодеть в жилах — волнение перед выходом на сцену. Но сейчас желания, чтобы поскорее выйти к публике и уйти у девушки не возникало. Это было… что-то совсем иное!        Когда она, ещё будучи живой, ждала своего номера, Энн точно знала, что её ждёт: выход, поклон, электрический стул, а потом долгие два, а то и три часа темноты. Может, когда она только начинала «выступать» там, какой-то страх перед сценой у неё был. Но уже спустя где-то месяц-полтора, она ждала своего выхода с каменным лицом, совершенно ничего не чувствуя внутри: ни страха, ни печали. Но сейчас её сердце буквально барабанило, от чего лицо Энн то краснело, то бледнело. Пальцы девушки заметно подрагивали, что заставляло её сжимать их в кулочки, до неприятной боли впиваясь в кожу ногтями. Волнение было настолько сильным, что даже выпитая наполовину бутылка воды не помогала девушке справится с ним.        Дабы хоть как-то отвлечься от своих переживаний, Энн чуть выглянула из-за кулис в зрительный зал. Жюри, состоящее всего из трёх человек, уже в полном составе сидело за самым ближним к сцене столиком и его участники о чём-то живо болтали друг с другом, время от времени посмеиваясь. Девушка отметила про себя, что эти демоны, как, например, Чарли и Аластор, имеют более похожую на человеческую внешность.        Судя по тому, что она успела прочитать в одной интересной книге на днях, это означало, что при жизни не были неудачниками и умели постоять за себя, чем и заслужили настолько красивую внешность в загробном мире. Сама Энн не раз задавалось вопросом — почему, учитывая все те издевательства над ней в «Мистической лавке» и все те травмы и ожоги, после смерти её тело стало намного красивее, чем было в реальности и при этом выглядело более человечным, чем у всех тех грешников, кого она успела повстречать в Аду… — Ну что, как настрой? — вывел девушку из размышлений весёлый голос Чарли. — Волнуюсь…немного… — кое-как выдавив из себя улыбку, ответила Энн, после чего снова посмотрела на жюри. — Не переживай! Это вполне нормально! Ты ведь занималась с Аластором, а он прекрасно владеет вокалом! А значит, что он не мог не передать тебе своё умение петь! Просто вспомни, что он тебе говорил и пой с душой!        Услышав последнюю фразу Чарли, Энн скромно улыбнулась. Да, она прекрасно помнила, что говорил ей Аластор накануне.

***

— Аластор… а вдруг я не справлюсь? Вдруг жюри не понравится и я… и я подведу отель?.. — Энн, дорогая, если ты будешь так думать, то всё так и произойдёт! — без злобы в голосе рассмеялся Радио-демон, — Посмотри на себя: у тебя прекрасные вокальные данные, теперь ты умеешь брать верхние ноты, а наряд, который подобрала для тебя любезнейшая Шарлотта просто прекрасен! Поверь мне — у жюри не будет и мысли о том, чтобы не взять такую талантливую девушку, как ты, в своё заведение! — Спасибо… — улыбнулась уголком рта Энн, после чего посмотрела куда-то в сторону, — но всё-таки… вдруг им не понравится… — В таком случае, они покажут себя наихудшими знатоками в области вокала за всю историю мира! Энн, перестань думать, что что-то пойдёт не так! Ты прекрасна!        С этими словами Аластор заключил Энн в крепкие, но достаточно нежные объятия. Густой румянец тут же возник на лице девушки. Она, конечно, где-то в глубине души осознавала, что к ней Радио-демон, по какой-то неведомой ей причине, относится чуть теплее, чем к другим. Но эти объятия… Даже не она стала их инициатором! И это было… так приятно… Так приятно, что сердце начинало стучать в груди быстрее, а голова как-то приятно кружится. — Хорошо… я постараюсь. — ответила Энн, обняв Аластора в ответ. — Уже лучше! — широко улыбнулся Радио-демон, после чего положил ладони на лицо девушки, — Улыбка идёт твоему лицу гораздо больше растерянности! Когда пойдёшь не сцену, не забывай улыбаться! Ведь без улыбки ты, считай, голая!

***

— Да… я прекрасно помню его урок… — с улыбкой ответила Энн, вновь ощутив приятное сердцебиение от воспоминаний их с Аластором занятия. — Я справлюсь, Чарли! Обязательно справлюсь! — Мне нравится твой боевой настрой! — улыбнулась в ответ принцесса, после чего хитро добавила, — а знаешь, что ещё лучше помогает справится со стрессом? — Н-нет, не знаю… — Поддерживающие обнимашки!        С этими словами, Чарли рассмеялась, заключив девушку в объятия. Тоже тихо рассмеявшись, Энн обняла подругу в ответ. — Ладно, сейчас будет твой выход. Я пока поеду начинать осуществление нашего с тобой плана по спасению отеля, а ты, когда тебе уже скажут результаты, сразу позвони мне — я за тобой заеду и мы вместе поедем искать наших будущих постояльцев! — отпустив девушку из объятий, ввела Энн в курс последующих действий Чарли. — Удачи тебе! — Спасибо! Она мне пригодится! — улыбнулась Энн, беря лежащий на столе для реквизита микрофон в руки.        Проводив Чарли взглядом до выхода из-за кулис, девушка вновь посмотрела на сцену. Слова поддержки друзей явно подняли ей настроение и вселили уверенность в победе. Вдохнув и выдохнув, Энн уверенно вышла на сцену. — Улыбайся… — эхом в голове девушки пронеслись слова Аластора, после чего она, мило улыбнувшись, вышла на середину сцены.        Все взгляды жюри тотчас обратились на неё. Практически в них во всех проскальзывала какая-то тень презрения, от чего девушке становилось немного не по себе. Но когда из динамиков заиграла музыка, Энн расслабилась и, покрепче сжав микрофон в руке, запела.        Песня, которую они выбрали вместе с Аластором, была такая нежная, что зачаровывала с первых же своих звуков. А чистый, мелодичный голос Энн прекрасно подходил под неё, делая её ещё более красивой и восхитительной.        Когда девушка услышала её в первый раз, она тут же поняла, что хочет спеть именно её — настолько она закрадывалась Энн в душу своим чувственным, ангельским звучанием. Слушая, а теперь ещё и исполняя эту прекраснейшую композицию, Энн забывала всё на свете. Хотелось закрыть глаза и полностью дать поглотить себя этому океану звуков, называемых музыкой. Эта песня была подобно звёздам, которых девушке так не хватало здесь, в Аду. Тоже очаровывала, тоже брала за душу и тоже заставляла забывать обо всём на свете.        Энн так погрузилась в своё исполнение, что даже не заметила, как вся песня пролетела, вновь погрузив сцену в тишину.        Выйдя из-под впечатления от чудесной музыки, девушка посмотрела в сторону жюри. Оттуда послышались слабые аплодисменты, но даже их хватило для того, чтобы Энн, вновь скромно улыбнувшись, сделала лёгкий поклон. После чего жюри отправило девушку закулисы, дабы она там переждала то время, пока решится её дальнейшая судьба в сфере выступлений.        Все эти долгие пятнадцать минут Энн была вся как на иголках. Волнение, присутствовавшее ещё до выхода на сцену, вновь вернулась, при чём втройне больше. Это привело к тому, что девушка истеребила весь подол своего платья, так что он стал полностью мятый, и выпила оставшиеся пол и ещё одну бутылку воды. — Энн, выйди к нам! — раздался голос из зала, судя по всему принадлежащий одному из жюри.        Сделав глубокий вдох и выдох, Энн вышла на сцену.        Члены жюри всё-ещё о чём-то переговаривались друг с другом, иногда бросая косые взгляды на девушку. — В общем, деточка, — после долгой тишины, произнесла женщина-жюри, своим стилем одежды и бледноватой кожей напоминающая египетскую царицу, — после долгого обсуждения мы пришли к выводу, что… что лучше будет, если ты не будешь выступать в нашем заведении!        В это мгновение сердце у Энн упало, а на глаза навернулись слёзы. Она не справилась…