Похищение на улицах Лондона

       Вечер четверга был прохладным и пасмурным, серые тучи медленно ползли по небу, нагоняя на город тоску и уныние. Солнце никак не могло пробиться сквозь толстые тучи, впрочем, осень в Лондоне никогда особо не радовала людей светом и теплом. Мелкий дождик хоть и не разразился ливнем, но даже его хватало, чтобы заставить прохожих, спешащих по домам с работы и учёбы, раскрыть зонты и жаловаться на плохую погоду.       Капли дождя тихо отбивали ритм по карнизам и листьям деревьев за окнами книжного магазина. Дождь шёл уже несколько часов, и казалось, будет идти вечно. Азирафаэль сидел в тёплой, а главное, сухой библиотеке, составлял отчёт и периодически поглядывал на Мюриэль.       С несколько месяцев назад он принял на работу молодую девушку, и та оказалась весьма трудолюбивой и жизнерадостной. Мюриэль сейчас как раз разбирала новую поставку книг. Она была нерасторопной, любила разглядывать обложки романов, а иногда хозяин магазина даже ловил её за чтением только что распакованной книги. Но он никогда не ругал её за это, ему нравилось, что Мюриэль не была простой продавщицей, она искренне любила читать, как и он, и это цепляло владельца магазина. В конце концов, она всегда прекрасно выполняла свою работу, схватывала всё на лету, не допускала оплошностей и... Самое главное, она нравилась Дэну, что не могло не радовать букиниста. Азирафаэль, конечно, не упоминал об этом на собеседовании, но лично для него это был важный пункт должностных обязанностей ассистента – нравиться его сыну. Так что он был более чем доволен своей новой сотрудницей.       Азирафаэль уже несколько часов заполнял месячный отчёт. Книги, что были в поставке, Мюриэль отмечала в накладной, а Азирафаэль вносил их в таблицу. Всё сходилось прекрасно, как и всегда, но процесс этот был утомительным и долгим. Цифры уже начинали плясать и прыгать в глазах букиниста, намекая на то, что ему пора бы оторваться от экрана ноутбука. Азирафаэль поднялся с мягкого кожаного кресла, снял очки и бросил усталый взгляд на ассистентку: Мюриэль практически полностью залезла в коробку, чтобы достать книгу со дна. Рядом с ней стояли ещё две большие, нетронутые коробки, ожидающие своей очереди. — Мими, не хочешь отдохнуть немного? — спросил он, отходя от рабочего стола. — Конечно! — Мюриэль всегда была рада разделить с начальником чашечку горячего какао. Она любила моменты, когда они с Азирафаэлем могли посидеть в читальном зале, поговорить ни о чём и просто расслабиться. В такие минуты она будто чувствовала вкус жизни... И, конечно, какао. — Организуешь нам напитки? — Азирафаэль мягко улыбнулся, и в уголках его глаз появилось несколько маленьких морщинок. — Пять минут и всё будет готово, — Мюриэль быстрым шагом, практически вприпрыжку, направилась в подсобку.       За окном было уже отнюдь не так пасмурно, как днём, от дождя остались только зеркальные лужи на сером асфальте. Азирафаэль заметил изменения в погоде только сейчас. Он взглянул на старинные часы в зале, обе стрелки которых неподвижно застыли на цифре шесть. Букинист снова поймал себя на мысли, что надо бы отремонтировать часы, но он забудет об этом с таким же успехом, с каким забывает последние пару месяцев.       Дверь книжного магазина распахнулась и колокольчик над ней беспокойно зазвенел, оповещая о том, что отдых за чашкой какао придётся отложить. По паркету скользнул прохладный сквозняк. Незваный гость в чёрном кожаном пальто украдкой огляделся, будто кого-то искал. Темнокожий мужчина, встретившись взглядом с хозяином магазина, направился прямо к нему. — Добро пожаловать, — улыбнулся Азирафаэль. — Где Мюриэль? — голос незнакомца не был грубым, но отчего-то заставлял кровь стынуть в жилах. Мужчина подошёл к букинисту, оставляя за собой грязные следы на полу. — А кто вы такой? — поинтересовался букинист, отступая на шаг назад. Азирафаэль не всегда хорошо разбирался в людях, и он уж точно не был Агнессой Псих, чтобы читать их мысли, но в человеке напротив явно было что-то пугающее. — Я её давний друг, мы давно не виделись, — мужчина нервно дёрнул рукой в кармане и ещё раз осмотрел магазин.       Азирафаэль не был знаком с кем-то из окружения Мюриэль. Строго говоря, он даже не знал, есть ли у неё вообще какое-то "окружение", они никогда не говорили об этом. Мими никогда не рассказывала ни о друзьях, ни о семье, а Азирафаэль никогда не спрашивал. Ему почему-то казалось, что у такой яркой и жизнерадостной девушки жизнь бьёт ключом, у Мими точно должно быть много друзей. Но Азирафаэль никак не мог представить среди них этого мрачного человека. — Ооо, она не рассказывала мне о вас, — букинист улыбнулся так убедительно, как только мог, стараясь скрыть волнение под маской дружелюбия. — Знаете, сейчас её нет в магазине, у неё выходной, но вы можете прийти завтра, я сообщу ей, что вы заходили. — Не стоит, пусть это будет сюрпризом для неё, — на лице мужчины растянулась неприятная улыбка. Азирафаэль почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, он вдруг поймал себя на том, что мысленно молится, чтобы Мими не вышла из подсобки раньше, чем этот тип уйдёт из магазина. Наверное, Богиня услышала его мольбы, ведь Мюриэль прямо сейчас стояла за дверью и подслушивала их разговор. Какао слегка плескалось в дрожащих руках девушки. — Что ж, тогда... — Тогда скажи мне, где она живёт, — перебил букиниста мужчина. Его голос явно не был дружелюбным. — Я не знаю, простите, она всего лишь сотрудница в моём магазине, — Азирафаэль и правда не знал, где живёт Мюриэль, и сейчас он не был уверен, хорошо это для него или плохо. — Ты меня не понял, — незнакомец вынул из широкого кармана пальто пистолет, его дуло всё ещё скрывалось тканью, но Азирафаэль не был настолько глуп, чтобы не понять намёк. — Мне нужно знать, где сейчас Мюриэль. — Не стоит так нервничать, — Азирафаэль нервно улыбнулся и медленно поднял руки на уровень плеч, пытаясь успокоить ни то мужчину, ни то самого себя. Мелкая дрожь на кончиках пальцев выдавала его страх. — Мюриэль будет здесь завтра, я уверен, что вы сможете обсудить с ней все свои вопросы. Мне не нужны лишние проблемы, поверьте.       Мужчина полностью достал пистолет из кармана и играючи прокрутил его на пальце. Азирафаэль мелко вздрогнул и тихо сглотнул, паника внутри него нарастала, он бегал глазами по магазину в поисках спасения, зная, что нет здесь ни щита, ни пистолета, ни даже меча, чтобы хоть как-то защититься. Ему оставалось только молиться. Мужчина вовсе не собирался проливать здесь кровь, по правде говоря, ему просто нравилось видеть страх в глазах людей и он не мог удержаться от такого удовольствия. — Надеюсь, этот разговор останется между нами? Иначе... — дуло пистолета, направленное в потолок, медленно опустилось и теперь смотрело прямо в лоб букинисту. — Что вы, — дрожь в голосе выдавала панику Азирафаэля, он слегка пошатнулся и сделал маленький шажок назад, как будто это расстояние могло бы спасти его от пули. — Я вам не помешаю, ни в коем случае.       Мужчина убрал оружие в карман пальто, поразмыслив, что задерживаться здесь надолго не стоит, он по-хозяйски направился к двери, но замер напротив рабочего стола Азирафаэля. Его взгляд привлекла накладная на книги. Подпись Мюриэль и сегодняшнее число выдали враньё хозяина магазина. «Выходной, значит...» — подумал про себя мужчина. Он решил пройтись между стеллажей, дабы убедиться, что между ними никто не прячется. Он шёл тихо, вслушиваясь в пространство, стараясь уловить шорох или чужие шаги. Но в магазине было пусто. Не желая терять больше времени, мужчина затянул пояс пальто потуже и покинул магазин, не попрощавшись с владельцем. Только после этого Азирафаэль осторожно, будто пистолет был всё ещё направлен на него, сел в кресло. Ватные ноги уже не держали его.       Мюриэль не была уверена, сколько времени она провела в подсобке, но, кажется, достаточно, чтобы ей ничего не угрожало. Однако её сердце всё ещё билось где-то в районе гортани. Она знала того, кто приходил, и готова была поклясться, что знает причину такого визита. Они нашли её.       Собрав всю волю в кулак, девушка вышла из подсобки. Она старалась идти как можно тише, хоть и понимала, что опасность миновала, но в то же время осознание, что сейчас ей придётся объясняться перед начальником, пугало. Что он сделает? Что скажет? — Азирафаэль, я... — Кто это, чёрт возьми, такой? — букинист не кричал, но было видно, насколько он зол и в то же время напуган. — Такие у тебя друзья? — звенящая тишина резала ухо. — Он мне вовсе не друг, — Мюриэль с трудом выдавила из себя эти несколько слов. Её голос был тихим, а руки дрожали, и только сейчас она вспомнила, что всё ещё держит в руках две кружки какао с маршмеллоу. Слёзы подступили к глазам девушки, она только начала жить нормальной жизнью, устроилась на работу, сняла квартиру, начальник её любил и всегда был с ней добр. Сейчас она вдруг почувствовала, как её жизнь рушится, словно карточный домик, а земля стремительно уходит из-под ног и она летит в глубокую тёмную пропасть.       Мюриэль поставила кружки на журнальный столик и села на диван напротив Азирафаэля. Тот сверлил её взглядом, ожидая ответа. — Он пришёл за мной, — промямлила девушка, не отрывая взгляд от узоров на ковре. — Спасибо, что объяснила, а то я бы сам не догадался, — Азирафаэль хотел знать, почему к нему в магазин врывается какой-то бандит и тычет в него пистолетом. Он хотел знать правду. Перспектива встретить этого мужчину ещё раз не вызывала в нём бурной радости и приступа счастья. — Я... Мне очень стыдно. Простите, — её голос сорвался, Мюриэль не выдержала и слёзы прокатились по её лицу, она по привычке закрылась руками и совсем сгорбилась, почти свернулась калачиком, как ребёнок, которого вот-вот ударит его отец. — Мими... — Азирафаэль не ожидал, что Мюриэль расплачется, он не мог смотреть на неё в таком состоянии. Девушка тихо всхлипнула, размазывая тушь под глазами. Она старалась успокоиться, старалась не плакать, но только что её жизнь покатилась по наклонной, и девушка слабо представляла себе, как с этим справиться. Букинист выдохнул, поднялся с кресла и взял в руки практически остывшее какао. — Возьми.       Мюриэль взяла кружку и отхлебнула напиток. Проглотить удалось с трудом, мешал ком в горле. — Это мой... Мой давний знакомый, — каждое слово девушка выдавливала с огромным трудом. — Что ему от тебя нужно? — голос букиниста звучал намного мягче, он видел, что Мими напугана не меньше его самого, и едва ли хотел напугать её ещё больше. — Я точно не знаю. Я не уверена, — Мюриэль снова всхлипнула и опустила голову ещё ниже. Азирафаэль придвинулся к ней поближе и позволил себе приобнять её за плечи. — Расскажи мне, что ты знаешь. Кто это, зачем он пришёл? Я постараюсь помочь, Мими.       Девушка продолжала плакать, мелкая дрожь сковала всё её тело, и Мими, сама того не ожидая, прижалась к Азирафаэлю в поисках защиты и утешения. Она так устала от своей прошлой жизни, от страха и постоянных переживаний, и когда, казалось бы, всё наконец наладилось, вот она – безмятежная жизнь, о которой Мюриэль так мечтала... Всё рухнуло, так и не начавшись. Мими хотела всё забыть, она держала своё тёмное прошлое в тайне от всех, особенно от Азирафаэля, и она надеялась, что ей никогда не придётся рассказывать ему об этом.       Всё своё детство Мюриэль прожила в детском доме в Ноттингеме, мать отказалась от неё при рождении, и Мими была не знакома с родительской любовью и лаской. Друзей у неё не было, воспитатели не могли уделять всем детям должного внимания, вот и вышло так, что девочка росла как подорожник – никому не нужный ребёнок. В шестнадцать лет девушка решила, что она уже достаточно самостоятельная для взрослой жизни, и со второй попытки удачно сбежала из детдома. Однако мир оказался не таким радужным и доброжелательным: первое время девушка скиталась и ночевала на вокзалах и в подъездах, питалась чем придётся и часто побиралась. До тех пор, пока на её пути не встретилась добрая, на первый взгляд, женщина. Она взяла Мюриэль к себе, но не домой или на работу, а в преступную группировку «Ангелы Ада». Девушка отнюдь не была от этого в восторге, но, по крайней мере, у неё теперь была крыша над головой, а вместо скамейки и объедков – хорошая кровать и нормальная еда. К тому же у неё наконец-то появились друзья, хотя самой Мими нравилось думать, что они для неё – семья, разве что кровно не связаны. К ней все хорошо относились, и казалось, что всё плохое позади. Вот только длилось это совсем не долго, очень скоро Мюриэль начали вовлекать в преступную деятельность, и деваться ей было уже некуда. Спустя каких-то пару лет Мими стала полноправным членом ОПГ, а о семейных отношениях с "товарищами" пришлось забыть. Теперь она жила на съёме и сама зарабатывала себе на хлеб, ей пришлось стать умнее, хитрее и сильнее, спать с пистолетом под подушкой и жить в тени. Сбежать от Ангелов Ада ей хотелось ещё больше, чем из детдома, но страх расправы ещё долго заставлял её оставаться с ними, пока однажды "товарищ" не оставил её в беде. Тогда-то она и поняла, что оставаться с мафиозниками так же опасно, как и сбегать от них, и решила попытать удачу. В один день Мюриэль просто исчезла из Ноттингема, она взяла с собой только документы и деньги и бежала в Лондон. Там и осела: сняла небольшую квартирку, устроилась сначала в пекарню, но, когда работодатель разорился, она перебралась в книжный магазин Азирафаэля. Ей казалось, что беда миновала и Ангелы Ада, может, и проклинают её, но вряд ли найдут. Что ж, видимо, она сильно ошибалась. — Что им сейчас нужно от тебя? Неужели они хотят мести? — Азирафаэль внимательно выслушал рассказ девушки и несмотря на то, что он был в ужасе, старался этого не показывать. — Я не знаю. Они бы вряд ли сунулись в Лондон из-за меня, даже если бы узнали, что я тут. Я уверена, что сюда их привело что-то другое, — Мюриэль всё ещё дрожала, как осиновый лист. Азирафаэль заботливо укрыл её пледом и всё это время сжимал хрупкую ладонь Мими. Он не мог поверить, что когда-то эта ладонь могла держать оружие, но букинист старался думать о том, что у Мюриэль просто не было выбора, он знал, что Мими одна из самых добрых и чистых душой девушек во всём Лондоне. — Я думаю, тебе лучше уехать. Я не смогу защитить тебя, лучше тебе исчезнуть этой ночью, — Азирафаэль всё ещё боялся, только не мог ясно понять, за себя или за Мими... Он лишь надеялся, что этот день не станет последним рабочим днём Мюриэль в его магазине. Букинист попросил держать его в курсе, он хотел бы знать, что с девушкой всё в порядке.

***

      В такси играла песня группы Queen «The Night Comes Down». Мюриэль ехала домой, прижавшись к двери автомобиля, будто была готова выскочить из него в любую секунду. Лондон снова затянулся тёмными тучами, нагоняя тоску, автомобили проносились мимо, сверкая красными огнями, таксист постукивал пальцами по рулю в такт музыке. На короткие две минуты Мюриэль показалось, что всё хорошо. Но реальность больно била по затылку, напоминая, что для неё ещё ничего не закончилось, а, возможно, только началось. Девушка прокручивала в голове десятки возможных вариантов отхода: куда и как бежать, как сменить личность, а может и вовсе обратиться в полицию... Последний вариант хоть и выглядел самым безопасным для её жизни и здоровья, но слишком уж велик был шанс, что её саму закроют, а в тюрьме, как она слышала, кормят так себе... Мюриэль болтала ногой и сжимала в руках белый клатч, волнение накрывало с головой. Она хорошо знала тех, кто её ищет, но сейчас она даже представить не могла, что заставило этих людей рыскать по Лондону и что они сделают с ней, если найдут. Мысли об этом разрывали её изнутри, хотелось прямо на ходу выскочить из такси и бежать куда глаза глядя, лишь бы подальше отсюда, может, даже заграницу, да хоть на необитаемый остров, лишь бы там было тихо, спокойно, а главное, безопасно.       В квартире Мими было темно и тихо, она не решилась включать свет, опасалась, что за ней могут следить. Всё, что ей было нужно, – найти паспорт, бросить в сумку несколько вещей и скрыться. Куда? Она не знала. Первой точкой назначения был вокзал. Даже если она не успеет выехать из города, на вокзале среди людей и охраны ей уже ничего не угрожало. Мюриэль нащупала паспорт в кармане длинного белого пальто. С грустью она погладила светлые лацканы, смотревшие вверх. Но как бы сильно она ни хотела надеть любимое пальто, оно совершенно не подходило для того, чтобы затеряться среди людей и, в случае чего, бежать со всех ног. Её взгляд упал на чёрную потрёпанную кожанку. Решение было принято. Мими закинула в сумку первую попавшуюся одежду, деньги, зарядку от айфона и паспорт. Взглянув в зеркало, она поняла, что белые штаны тоже не к месту, как и белая обувь. Мюриэль, не разуваясь, зашла в спальню и открыла шкаф: чёрные джинсы и такого же цвета ботинки смотрели на неё из дальнего, Богиней забытого угла. Девушка сняла обувь и штаны, надела старые джинсы, достала ботинки и вернулась к входной двери. У зеркала она наспех расчесала короткие волосы и... Хоть это и было лишней роскошью в её положении, но она захватила с собой любимые духи «Ангельская Пыль» и бросила их сумку.       Когда Мюриэль закрыла квартиру, она какое-то время ещё постояла на месте, прислонившись спиной к двери, словно прощалась со своей спокойной жизнью. До вокзала она решила добираться на такси. А там будь, что будет.

***

      Мужчина в бежевом пальто сидел за рулём белой Hyundai Genesis. После всего случившегося он старался собраться с мыслями. Магазин пришлось закрыть раньше положенного времени – букинист не собирался оставаться внутри ни секундой дольше, чем того требовали обстоятельства. Мысленно Азирафаэль разрывался между "молчать в тряпочку" и "кричать на весь мир о том, что по Лондону ходит утырок с оружием", но говорить кому-то, даже обращаться в полицию он побоялся, ему ясно дали понять, что делать этого не стоит. Азирафаэль надеялся, что Мюриэль будет в безопасности, она обещала написать, как доберётся до вокзала. Ожидание было мучительным. Букинист решил, что утром он не будет открывать магазин, в конце концов, он не мог знать, объявится ли завтра снова тот мужчина, или нет, а проверять это ему не хотелось от слова "совсем".

***

      Тем же вечером на другом конце Лондона, в полицейском участке можно было из любого угла услышать напряжённый разговор на повышенных тонах. Вы могли подумать, что это какие-то дебоширы разбираются между собой, но, будь это так, их бы очень быстро успокоили. На самом деле, это подчинённый закусился с начальником, такое изредка бывает, и каждый в участке знает, что в этот момент к ним лучше не соваться.       Некоторые новички гадают, почему же этого наглого копа просто не уволили, но через полгода работы все вопросы отпадали сами собой. Анафема Гаджет, которая сейчас за стенкой слушала вопли двух сумасшедших, когда-то была одной из тех самых новеньких. Она тогда подумала, что скоро этого копа уволят со скандалом и ей удастся занять его место, так что она с трудом, но всё же упросила начальство поставить её в пару с ним. Через несколько месяцев она поняла, что её партнёра не уволят, а вскоре ещё и осознала, почему. Такие сотрудники, как он, – на вес золота. Он умный, смелый, упёртый и пришёл в полицию только за одним – за справедливостью. Один из немногих, кто никогда не берёт взятки, кто копает каждое дело до тех пор, пока не докопает до ядра Земли, кто поистине предан своему делу. Спустя некоторое время работы в паре Анафема прониклась к нему, они были вынуждены доверять друг другу свои жизни, так что Гаджет старалась получше узнать своего босса. И у неё это получилось, они отлично сработались, буквально стали лучшей парой в районе. Анафема решила, что если уж она не может занять место лучшего копа Британии, то просто встанет спиной к спине с ним и будет учиться у него. Грех упускать такую возможность.       Дверь, под которой стояла девушка, внезапно распахнулась и громко захлопнулась под звуки посыпавшейся со стен штукатурки. Никто не проронил ни звука. Нет, вовсе не от страха, сотрудники уже привыкли к таким шоу, но человеческое любопытство не знает границ, и именно поэтому во время каждого такого скандала в участке наступала гробовая тишина – каждый старался уловить подробности бурных обсуждений за дверью. — Чёртов мудак! — ругнулся Кроули, закипая от злости. Краем глаза он заметил Анафему и тут же прикусил язык. — Что ты здесь делаешь? — Случайно подслушала ваш разговор, я уже понадеялась, что вы поубиваете друг друга, — усмехнулась девушка. — Случайно? — переспросил Энтони, пропустив мимо ушей вторую часть реплики. Анафема всегда была остра на язык, и, пожалуй, именно благодаря этому им удалось сблизиться за довольно короткое время. — Ты стояла прямо под дверью. — Да, мне показалось, что за дверью лают собаки. Наверное, послышалось. — Да ну тебя, — чертыхнулся детектив и направился в свой кабинет.       Анафема Гаджет не секретарша, в её обязанности никогда не входило приносить кофе своему боссу, но она довольно быстро усвоила, что стаканчик кофе хоть немного, но развязывает Кроули язык, поэтому и сейчас она шла по коридору, держа в руках горячий ароматный напиток. — Так что на этот раз стряслось? — спросила девушка как ни в чем не бывало. Она поставила кофе на стол, чтобы сразу расположить собеседника к себе. Кроули бросил взгляд на одноразовый стаканчик, с которого струился пар. — У нас дело не раскрыто, а этот мудак не даёт мне ордер на обыск! — прошипел детектив. — Говорит, недостаточно улик. Сука. Главный подозреваемый сейчас, вероятно, подчищает следы, а мы бездействуем! — Мы ничего не можем сделать, ты же знаешь. Даже если ты поедешь на обыск... — Знаю! — перебил её Энтони. — Улики, собранные незаконным путём, суд не примет во внимание. Я знаю, — выдохнул Кроули.       Их разговор прервал появившийся в дверях Ньютон Пульцифер. — Можно? — Ньютон устроился в полицию совсем недавно, не прошло и месяца, как он впервые появился на пороге участка, но он уже успел зарекомендовать себя как хорошего специалиста. — Заходи, — буркнул Кроули, кивнув на стопку документов, которые Ньютон должен был забрать. Мужчина прошёл в кабинет, на секунду остановил свой взгляд на девушке, но тут же одёрнул себя. Ньют наспех проверил документы, взял их в охапку и исчез так же быстро, как и появился. — Велиар меня отстранил, — Кроули устало опустил голову на ладони. — Опять? — Да. На неделю.       Анафема сочувствующе коснулась плеча Кроули. — Всё в порядке, я возьму дело в свои руки и буду держать тебя в курсе событий. — Спасибо. Я надеюсь на тебя.       Благодарность Кроули всегда была на вес золота, он всей душой ненавидел моменты, когда был зависим от других, но именно Анафеме он доверял больше всех. И это было взаимно. Как ни крути, но только в кино полицейский может работать один. В реальной жизни всё намного сложнее, приходится учитывать мнения коллег и, самое главное, ты не можешь просто взять и наплевать на приказ начальства, как бы сильно тебе этого не хотелось. Кроули всегда было сложно сработаться с коллегами, от него уходили, порой со скандалом из-за его безрассудства. Когда к нему в команду поставили молодую девушку, Энтони даже подумать не мог, что она останется с ним дольше, чем на неделю. Но вот уже три года они работают вместе. Конечно, по началу обоим было трудно, не обошлось без ссор и криков, но со временем они научились понимать и прислушиваться друг к другу. Анафема научилась остужать пыл Кроули, когда это было необходимо, а Энтони учил напарницу некоторым хитростям и уловкам, которые он использовал сам. Он раскачивал спокойную девушку, учил её не бояться трудностей и опасностей, а она, в свою очередь, сдерживала его, когда Кроули готов был бросаться грудью на амбразуру. И этот тандэм крепчал с каждым днем. Они настолько доверяли друг другу, что обменялись дубликатами ключей от своих квартир, на всякий случай, ведь никогда не знаешь, что готовит для тебя грядущий день.       Девять часов вечера, в Скотланд-Ярде пересменка. Кроули, потирая виски, сверлит взглядом пачку документов. День выдался трудным, хотя едва ли у полицейских бывают лёгкие дни. Кроули был уверен, что он напал на след одного из членов известной преступной группировки. Но никаких доказательств у него пока не было. — Ты решил остаться здесь на ночь?       Кроули не заметил, как Анафема появилась за его спиной. Девушка была в синем пальто, то ли из шерсти, то ли из меха, и держала в руке чёрную кожаную сумочку. Она была уже готова выходить, но Кроули всё ещё сидел над документами и будто даже не собирался вставать. — Нет, я уже закончил, — детектив наконец оторвался от бумаг. Он практически в одно движение накинул на себя пиджак и, надев чёрные очки, бросил в портфель папку с документами. — Идём.       На улице уже давно стемнело, свет фонарей озарял улицу, разбрасывая яркие блики по лужам. Холодный ветер трепал рыжие волосы инспектора, пока тот пытался зажечь сигарету, прикрывая её рукой. — В бар? — Анафема хорошо знала своего начальника – надраться после тяжёлого рабочего дня ему не стоило примерно ничего, так же, как и припереться на работу с похмелья. По состоянию Кроули крайне сложно было угадать, пил он накануне или нет, но это всегда можно было узнать, выглянув в окно. Если чёрная Бентли стояла на парковке, значит, детектив был трезв, но если её не было, все понимали: Кроули приехал на такси. Значит, бухал. Впрочем, ему это практически всегда сходило с рук в силу высокой раскрываемости преступлений. — Нет, домой. Я закодировался, — Кроули наконец справился с сигаретой и жадно затянулся, впуская в себя ядовитый дым. — Когда? — глаза девушки стали почти такими же круглыми, как её очки. — Нелелю назад. — Ты серьёзно? — Анафема не отрывала удивлённый взгляд от Энтони. — Знаешь, иногда я удивляюсь, как тебя вообще на работу взяли. Нельзя быть такой наивной, — раздражённо буркнул Кроули. Гаджет была окончательно сбита с толку. Сколько она уже работает в команде с Энтони, но ей всё ещё сложно понимать его чувство юмора и сарказм. — Что ж, я поехала домой. Счастливых выходных, — она помахала начальнику рукой. — И тебе не хворать, — детектив проводил девушку взглядом, пока она не завернула за угол на своём велосипеде. Сколько он уже работает в команде с Анафемой, но ему всё ещё сложно понять, почему она передвигается на велосипеде, хотя давно могла бы купить себе автомобиль.       Кроули докурил сигарету и бросил окурок в урну. На часах было 21:19. Холод, пробирающий до костей, заставил детектива запахнуть развивающийся от ветра пиджак. Энтони направился на парковку, взглянул на пасмурное небо и сел в машину. Желание ехать домой отсутствовало полностью. Кроули завёл машину, достал телефон и пару мгновений сомневался, стоит ли ему пытаться снова, но он всё-же набрал до боли знакомый номер, который ему так хотелось бы забыть. — Алло. — Привет, Джейн. Я... — Что тебе нужно? — женщина по ту сторону провода грубо перебила инспектора. — Я хотел поговорить с Мари и повидаться с ней на выходных, — Кроули откинулся на сидении, заведомо зная, чем закончится этот разговор. — Она уже спит, ты знаешь, что она ложится в девять, но всегда звонишь позже, — возмутилась Джейн. — Ты знаешь, что я работаю до девяти, я не могу позвонить раньше, — протянул Кроули. Он снял очки и потёр лоб тыльной стороной ладони, брови сами сдвинулись к переносице. — Меня это не волнует, — отрезала женщина. — Могу я хотя бы забрать её на выходные? Мы давно не виделись, — Энтони уже не пытался скрыть усталость в голосе, всё это порядком ему надоело, но он не мог оставить попыток договориться с бывшей женой. — Если бы ты виделся с ней чаще, то знал бы, что по субботам Мари ходит на танцы. — Ты же сама делаешь всё возможное, чтобы ограничить мне общение с дочерью, — Кроули слегка повысил голос. — Не смей кричать на меня! — воскликнула Джейн. — Это не я бросила жену и ребёнка ради работы, это не я ушла из семьи! И после этого ты хочешь проводить время с Мари? Что, проснулись отцовские чувства? — Прошу тебя. Я могу отвезти её на танцы и забрать оттуда, это не проблема, — Кроули мысленно молил о пощаде ни то Джейн, ни то Богиню. Но судя по всему, ни та, ни другая не слышали его мольбы. — Исключено! Да и сама она вряд ли этого хочет, — Джейн бросила трубку.       Последняя фраза ножом вонзилась между рёбер детектива, он снова надел чёрные очки, скрывая свои мокрые глаза от мира. Дрожащими руками он завёл автомобиль и опустил голову на руль, одинокая слезинка сверкнула в темноте, прежде чем упасть на пол. Кроули был подавлен. Снова. Он не мог ничего сделать, но и прекратить попытки увидеть дочь для него было смерти подобно. Он чувствовал, как что-то внутри него сгорает, хотя, казалось бы, гореть уже давно нечему. И эта боль внутри сжирала его без остатка.       Когда Кроули наконец привёл себя в чувства, он отбросил эмоции в сторону, ему всё ещё нужно было добраться домой, а там уже видно будет. По крайней мере, он должен был прожить этот день до конца, чтобы завтра начать новый. Кроули уже не помнил, как давно он начал мысленно твердить себе: «просто доживи этот чёртов день, завтра будет легче». Но заветное "завтра", за редким исключением, никогда не было легче.       Квартира детектива встретила его темнотой и холодом. Кроули сложно было назвать алкоголиком и пьяницей, если вы не были в его доме, но если вам посчастливится ступить на порог его жилища, не узнав хозяина поближе, вполне вероятно, что при виде пустых бутылок вина, виски и чёрт знает чего ещё у вас сложится впечатление, что Энтони не просыхает уже месяца два. Правда, как всегда, где-то рядом. Кроули редко видели в нетрезвом виде, его вообще редко видели, ведь последний месяц он кроме работы и пабов никуда не ходит. Новость о том, что его бывшая жена Джейн собирается переезжать из Лондона вместе с дочерью, уничтожила последние тормоза в голове Кроули, и алкоголь с тех пор был постоянным гостем в этом доме.       Когда же у Энтони отняли последнее, что у него осталось, – работу, решение напиться до беспамятства казалось очевидным. Хотелось, конечно, не только запустить спирт в свой организм, но и кулак в лицо Велиара, но если первое можно было сделать практически без последствий, то мордобой с начальством был чреват окончательным увольнением, в лучшем случае. Велиару не нравились выходки Кроули. Да и практически никто в участке не любил его за скверный характер и самоуправство. В целом, у всех, кто с ним работал, складывалось впечатление, что Энтони просто выбрал изощрённый способ самоубийства – пойти работать в ментовку и нарываться на все неприятности, на которые только можно. Погоня за преступниками на машине по лесу? Легко. Вплавь преследовать бандитов? Ха, запросто. Толпа преступников против пары копов? Не на того напали. Никто, кроме Анафемы, не мог приспособиться к работе с Кроули. Велиар знал о том, что Энтони периодически подвергает себя и напарников опасности, однако это срабатывало, и Кроули всё ещё был лучшим копом в Лондоне, если не во всей Англии.       Включать свет в коридоре не было ни нужды, ни сил, Кроули стянул с ног туфли, сбросил с себя, словно кожу, чёрный пиджак и не глядя кинул его на спинку дивана. Алкоголь привычно стоял в холодильнике, на столе, на подоконнике и даже у того самого дивана, на котором одиноко валялся поношенный и кое где потёртый пиджак. Энтони упал в кресло, закинул ноги на его подлокотник и снял очки, которые положил на журнальный столик рядом. Виски возле подлокотника предательски сверкал в полумраке и манил детектива. Кроули взял бутылку и глотнул прямо с горла. Одно только радовало его в этом дерьме – он сможет увидеть свою любимую дочурку и даже погулять с ней. От одной мысли о Мари у Кроули намокли глаза: он не видел её уже пару месяцев, и это было для него худшей пыткой. Ему хотелось просто напиться и забыть обо всех проблемах.       Виски было немного, буквально несколько глотков плескались на дне прозрачной бутылки, и совсем скоро это заставило Энтони пойти за новой. Детектив нехотя сполз с кресла и по памяти прошёл на кухню. Свет от лампы освещал небольшую кухню, в углу которой стоял холодильник. Кроули открыл морозильную камеру и достал оттуда формочки со льдом, предусмотрительно заготовленные несколько дней назад. Лёд, небрежно брошенный в сторону стола, приземлился на самом его краю. Детектив же, не обратив на это никакого внимания, открыл дверцу навесного шкафчика и достал оттуда виски Talisker десятилетней выдержки и стакан рокс. Жидкость медового цвета бодро заплясала на стенках стакана, переливаясь золотом и янтарём, нотки дыма и торфа заполняли пространство вокруг, но быстро уступили место ароматным цитрусам. Энтони достал из формочки два последних кубика льда и бросил их в стакан. Только Кроули покинул кухню и снова расположился на кресле, как из кармана его джинсов раздался звонок телефона. Кроули не глядя ответил. — Алло, — по голосу было ясно, что он не имеет никакого желания сейчас с кем-либо разговаривать. — Кроули, прости, что отвлекаю, но ты, кажется, забрал все документы по нашему делу, — по ту сторону провода звучал голос Анафемы. — Бляяя, — простонал детектив. — Я по привычке, сам не заметил. Давай я завтра утром завезу их в отдел? — Было бы здорово, если тебе не трудно. — Конечно, не трудно, мне всё равно делать нехуй, — вздохнул Энтони. — Отставить уныние! У тебя целая неделя в твоём распоряжении, остальные ребята из отдела только мечтать об этом могут, в том числе и я... Займи себя чем-нибудь... — Анафема на секунду задумалась и после небольшой паузы добавила. — Кроме алкоголя. — Как скажешь, мамуля, — протянул детектив с улыбкой, покручивая в руке стакан с янтарным напитком. — Я серьёзно. Через неделю я хочу видеть счастливого и полного энергии начальника, а не туловище в алкогольной коме, — хихикнула девушка. — Ну, если я всё же впаду в кому, то жду от тебя апельсины, — усмехнулся Кроули. — Не дождёшься, — улыбнулась девушка. — Так ты привезёшь документы? Они нужны мне к девяти утра, не позднее. — Не дождёшься, — съязвил детектив. — Тооони, — протянула девушка с укоризной в голосе, хотя знала, что Кроули хоть в три ночи привезёт эти документы, если будет нужно. — Так уж и быть, жди у входа в восемь пятьдесят. — Хорошо. Спокойной ночи и не пей слишком много. — Постараюсь, но не обещаю.       Закончив недолгий разговор с Анафемой, Кроули наконец пригубил долгожданный виски. Вкус сладкого солода и сухофруктов гармонично сочетался с лёгкими нотками дыма и торфа, а долгоиграющее и горячее послевкусие запечённого на углях яблока ласкало рецепторы. Кроули хоть и любил расслабить нервы при помощи крепких напитков, но в хорошем алкоголе он знал толк и ни за что не стал бы давиться какой-то бодягой. Впрочем, такая ли великая разница между тем, кто пьёт элитный алкоголь и тем, кто глушит батин самогон, если по итогу оба валяются на полу в отключке? Кроули этим вопросом не задавался. В любом случае, он довольно быстро опустошил бутылку Talisker'а и сам не заметил, как заснул на диване, даже не переодевшись.