аромат черешни и ментола в том кабинете

      Стройные, длинные ноги быстрым шагом направлялись в сторону кабинета анатомии. Клетчатая, как всегда короткая юбка с завышенной талией и маленькими разрезиками по бокам внизу, светло-розовая блузка с небольшим вырезом. Черные каблуки средней высоты. Она очень редко их надевала. И, судя по её расчетам в этих туфлях она должна достать макушкой до его губ. По его расчетам тоже.

***

— Шекспир сказал: «Всё заканчивается встречей влюблённых». — начал он, казалось, не по теме, — Редкая по красоте мысль. Лично я ничего хоть чуть-чуть похожего не испытал. Но очень хотелось бы верить, что Шекспиру удалось. — замолкнул лишь на секунду, — А вообще, мне кажется, я думаю о любви больше, чем надо. — его вдох, который, вероятно, способен проломить пол в этой чёртовой аудитории, — Но меня восхищает, что любовь обладает такой силой, которая способна перевернуть нашу жизнь. Это правда. Кстати, Шекспир изрёк ещё одну мудрость: «Любовь слепа». И вот под этим я могу подписаться. У кого-то совершенно необъяснимо любовь исчезает. А кто-то просто теряет свою любовь. Ну и, само собой, любовь можно найти. — он будто был в своих мыслях, думал громко, не видел тридцать человек помимо его, он даже ни на кого не смотрел... почти ни на кого, — А есть совсем иной род любви — самый жестокий. Такая любовь не оставляет своим жертвам надежды. Это безответная любовь… — он сглотнул ком в горле и продолжил, — В любовных романах люди в основном влюбляются друг в друга. Но а как же мы, — его голубые глаза сами нашли те, зелёные, в просторах большого кабинета, — как же все остальные? Кто расскажет про нас, про тех, кто одинок в любви? Мы жертвы одностороннего чувства. Мы проклятие мира любимых. Мы нелюбимые. Мы ходячие больные. Мы инвалиды без преимущественного права парковки. — Кхм... — она искусственно прокашлилась, — Мистер... Мистер Нильсен, вы же вроде анатомию ведёте?       Её немного низковатый для девушки голос, с лёгкой хрипотой, с наивным и в тоже время уверенным тоном, заставляли его не спать ночами. Как же это глупо. — «И кровавое преступление не обнаруживает себя так скоро, как любовь, желающая быть скрытой». — тихо продолжила зеленоглазая, смотря ему в глаза, — Уильям Шекспир.       Он ответил ей лишь грустной улыбкой и неспешно начал урок, пока весь класс сидел в лёгком недоумении.

***

      «Дорогой дневник, сегодня смотря ему в глаза моё сердце перестало биться.» — вывела она чёрной ручкой в книжке, хранящей свои подростковые воспоминания.       Взяла в руку смартфон, тот бесстрастно показывал «19:34». Открыла контакты.       Контакт, наименованный как «Александр Н.», царапал глаза, она нажала на кнопку «редактировать». «Алекс» — стёрла.       В голову лезло миллиард неприличных вариантов названия контакта, но она не осмелилась написать хотя бы одного. Открыла сообщения. — Зачем я это делаю? — почти беззвучно прошептали её губы, — Дура. — отложила телефон, нервно сжав губы.       Решив, что лучшим вариантом будет прогуляться, она накинула бежевое пальто на хрупкие плечи и вышла из особняка.       Поблизости был парк, в котором они недавно гуляли с Рэйчел, в котором она получала эти сообщения.

***

      В попытке отвлечься от душивших мыслей, девушка достала дневник и ручку, начав писать первое, что пришло в голову:       «Я люблю наш старый парк. В нём хорошо в любое время года, но особенно красиво здесь осенью. Я прихожу сюда полюбоваться осенними деревьями и яркими осенними красками. В парке тихо. Слышно только, как шуршат под ногами опавшие листья. Нынче здесь хозяйничает осень...»       В голове промелькнула мысль, что она пишет сочинение в третьем классе, но сразу же её отбросила, оправдавшись тем, что просто отвлекается. «...А в моей голове хозяйничает он.»       В окончание последней строчки проземлилась небольшая осенняя капля, заканчивая предложение.       Она подняла глаза.       Мозг задался вопросом — «интересно, сколько сейчас времени?», а потом сам же на него ответил — «наверняка около восьми вечера». Сердце пропустило удар. В восемь часов вечера преподаватели возвращаются домой. Он возвращается по этому парку. Ещё один удар.       В ожидании перевела глаза чуть левее, на дорогу ведущую от института к дома профессора Нильсена.       Её глаза искали его. Её сердце искало его. Вся её сущность противилась этому, но... ...Она искала его.       Кто-то сказал: «если долго ищешь, то обезательно найдёшь», и знаете, он прав.

***

— Агата? — голос, заставляющий её сердце ещё раз пропустить пару ударов, телу покрыться тысячью мурашек, а губам пересохнуть, — Что ты тут делаешь? — А?! — она облизала в край пересохшие губы, а затем продолжила, — Я... Эм... Прогуливалась. — продолжила, внимательно разглядывая куст рядом с его левой рукой, делая всё возможное, что бы не встречаться с его пронзительными глазами.       А он то и делал, что разглядывал её до жути красивый профиль, чуть намокший под осенним дождем, подсвеченный желтоватым светом фонаря во тьме этого старого парка. — На улице плохая погода, простудишься. И время недетское, пристанет ещё кто-нибудь. — Да, например вы. — она тут же заткнулась, побоявшись своему внезапному приливу смелости и наглости, — Простите... — Иди домой. — он тут же заткнулся, побоявшись своему внезапному приливу заботы, — Пожалуйста! — его голос стал более требовательным. — Какое вам вообще дело? — она встала со скамейки и между ними оказалось расстояние в примерно двадцать пять сантиметров, — Вы мой учитель, а не моя мама! К тому же, — она сделала крохотный шаг в его сторону. Расстояние двадцать сантиметров, — я не маленькая девочка! — Я не сомневаюсь. — лишь на мгновение он отвёл взгляд с её зелёных глаз на её розовые губы, — Не маленькая. — его полушёпот заставлял девушку дышать чаще, а сердцу выпрыгивать из груди. — Тогда зачем вы за мной постоянно ходите? — стараясь не выдать смущение, пробормотала Агата. — Почему я за тобой? — он сделал шаг к ней. Десять сантиметров расстояния. Его дыхание щекотало её губы, — Может быть это ты сталкеришь меня? — его глаза вновь опустились к её губам, и на этот раз задержались там подольше.       Подул ветер. Кудрявая, рыжая прядь волос упала на её пухлые губы, закрывая правый глаз. Его длинные пальцы коснулись непослушной пряди и убрали её за ухо девушки, едва коснувшись её щеки, вызвав у неё волну мурашек по всему телу. Пять сантиметров расстояния. Его дыхание участилось, а взгляд стал ещё более серьезным, прикованным навсегда к её губам. Он будто изучал их, она делала тоже самое с его. Опасно наклонившись ниже, он оставил последний сантиметр расстояния между ними. Он чувствовал её дыхание на своих губах. Она чувствовала его дыхание на своих губах. — Нам нельзя этого делать. — прошептала она. — Абсолютно точно нельзя.       Его губы уверенно накрыли её, устроив пожар внутри у обоих, заставив голову кружиться, сердцу колотиться как никогда, бабочкам в животах порхать как никогда. Воздух заканчивался, но казалось, им было всё равно. Они были одни в этом старом парке, одни под этим осенним дождём. Они были одни.