Чудо в перьях

***

— Ты говорил как-то, что вам медик нужóн… Ваша потребность ещё не удовлетворена, а, мистер собачья голова? — крепко сбитый мужчина средних лет прислонился к стойке, вытянул шею вперед, поиграл бровями и заговорщицки подмигнул. — Ну, Стиг, что же ты колеблешься, не доверяешь мне, что ли? Оно-то правильно, я бы и сам себе не доверял, да только я, может, помочь хочу, вы же говорили, что нужен вам врачишко на ножках, который на своих двоих мог бы за вами потаскаться, да обузой не быть. — А что ты спрашиваешь-то, нашел кого, или сам жирок старческий растрясти захотел? — собеседник крепыша неторопливо поднял со стойки свой бокал с темно-янтарным пойлом, выцедил пару глотков и продолжил, — Только ты, вроде бы, сам не медик, да и делиться своими ценными кадрами ты не горел желанием, тем более, что я тебя за это осудить не могу. — Нашелся-нашелся, ещё как. Есть тут один «претендент». — заговорщик крякнул, состроил хитрую рожу и подмигнул. — Ну-ка, кого ты мне сбагрить решил-то? Не просто так же ты взялся мне рекомендации выписывать, да и если ты сказал об этом сам, значит, «клиент» ещё не в курсе событий. Колись уж, старый, что за кадр и каков твой интерес в этом. — Всё-то тебе расскажи да покажи, — ухмыльнулся мужчина, — Гляди, вон, за тем столиком позади, третий от тебя, под разбитой лампой. Сидит спиной к нам «чудо в капюшоне». — Щуплое «чудо» какое-то, это что за зверь? — Не поверишь, Пёсик, не очкарика дряхлого я тебе подсуну, а поинтересней кое-что. — Баба что ли? — неподдельно удивился посетитель, облаченный камуфляж, громко звякнув наполовину опустевшим бокалом о стол, — Бабы в Зоне редкость, чем эта тебе так не угодила, что ты аж мне её спихнуть готов? — Дак, видишь ли, бабы в Зоне редкость, а проблем от них в таких людных местах уйма. Наш «кадр» считает, что «он» тоже боец, тоже бродяга, мужик, в общем, который своим бродяжничеством на хлеб себе заработать может. Вот есть бабы как бабы, а есть эти… Сильные и независимые, мать их. "Валькирии" да "Ведьмы" всякие. — здоровяк вздохнул, подавил в себе желание сплюнуть прямо на пол и продолжил, — Есть нормальные бабы, а это, в руки никому не даётся, никого к себе не подпускает, ни под чьим «покровительством» не находится, только народ мне тут видом своим баламутит. Даже в группировку вступать отказывается, птица вольная, говорит, слишком много речей призывных от наших Сохатых слышит, да видит совсем другое. — Это-то ясно, я и сам бы к ним не пошел, — Стиг осклабился, но всего секунду спустя взял себя в руки и состроил наиболее безразличное лицо, — Так чем она, говоришь, мешает тебе? Людей баламутит? И до такой степени, что тебе уже и всё равно, если девчонка ни за что ни про что сгинет у меня, то ли по моей воле, то ли нет? Больно мешает она тебе, аж не верится, что ты мне обо всем рассказал. Ну да ладно, я не следак, а ты и не подозреваемый на допросе, так что наводочкой твоей я воспользуюсь, поглядим, что ты мне подсунуть пытаешься. За выпивку потом заплачу. Отодвинув бокал от края, Стигийский Пёс легко оттолкнулся от барной стойки, одёрнул воротник и, развернувшись на каблуках, отправился к указанному столику. — Поглядим, что за диво дивное мне тут предложили… — пробомотал он, озираясь по сторонам на ходу.

***