Я хожу и хожу по кругу

      Не надо быть наблюдательным для понимания того, что миссис Фигг запомнила не все детали и не могла ясно сказать, что в доме Дурслей находился Снейп, и что именно он забрал ребенка. Северус стабильно появлялся на работе, как всегда пререкался с Райнером и действовал по своему расписанию, минуя указы Фаджа на его своенравность. Несмотря на то, что министр не всегда доволен положением дел, он соглашался закрывать глаза на некоторые черты характера Снейпа. Не всякий может так поступить по собственной воле.       Гарри проводил много времени во дворе, как будто первый раз за десять лет вышел из подземелья и увидел солнце. Снейпу он напоминал гнома из детских сказок, которые живут под землей большую часть своей долгой жизни, а выходя на поверхность, первое время ощущают тошноту, как эльфы страдают морской болезнью на корабле. Гарри не выглядел тем, кого постоянно штормит под открытым небом. Финник ходил за мальчиком тенью, и все же Снейп понимал, что домовой эльф против детского озорства бессилен. Финик был умным эльфом, сообразительным, поэтому занимал Поттера собиранием трав, ягод, готовкой или мелкими работами в теплице с растениями, которые не желали съесть мальчика живьем, как пролетающую мимо муху. Снейп не менял своего расписания в отделе Тайн, чтобы не вызвать подозрений. Но, приходя домой, Невыразимец не превращался в тень самого себя. Он неотрывно ступает за Гарри по ровной лужайке, слушает его бессмысленную болтовню и наблюдает за тем, как у мальчика все лучше и лучше получается сбросить с горизонтальных поверхностей предметы без помощи рук. Стихийная магия нисколько не тревожила Снейпа, и теперь никоим образом не удивляла Поттера, даже когда предметы вылетали со стола и врезались в стены от простого чиха.       Один плюс все же наблюдался в сложившейся ситуации. Блэк уже должен был знать о похищении Гарри, значит — идти по следам. Северус размышлял над этим, стоя над котлом и помешивая его содержимое.       В какой-то из дней, к удивлению Гарри, он обнаружил утром Невыразимца в лаборатории. Заходить, как и было велено, не стал. Он только слышал бульканье и шорох мантии, когда Снейп передвигался, и все не мог решиться переступить порог и принять на себя непроглядную тьму.       Газеты на столе не было, Снейп ее выбросил или забрал с собой, поэтому Гарри не мог посмотреть последние новости. Он почти забыл, что мужчина читает магические газеты, но отчетливо осознавал тот факт, что на заголовках все еще может быть он сам. И мальчику было до жути интересно. Не просто смотреть на движущиеся картинки, но узнать, что происходит по ту сторону завесы, посмотреть, каков магический мир хотя бы со строк прессы.       Финника тоже не наблюдалось вокруг, как обычно, когда Снейп уходил из дома. Эльф крутился рядом с маленьким Гарри, как нянька, все время ждал, что мальчик споткнется или что-нибудь уронит, чтобы быстро помочь подняться, залечить ссадины или восстановить разбитую посуду. Гарри снисходительно про себя думал, что тетя Петуния отучила его быть таким неуклюжим, бить стаканы или еще что похлеще, потому что за каждый такой промах он получал свою меру наказания в зависимости от ее настроения. Наказание непременно осуществлялось, но в какой-то период тетушка могла заставить задуматься не о терпении, а о побеге. Гарри всегда терпел, а что ему еще оставалось. Но иногда терпеть не хотелось, хотелось бежать и подальше.       Из дома Снейпа бежать не хотелось. В стенах древнего странного дома Гарри не ощущал опасности, которая может толкнуть его со всех сторон, сбросить с лестницы или накричать. Даже несмотря на то, что дом Снейпа был куда страшнее, на чердаке постоянно что-то шевелилось, ночью летали свечи, магические существа выпрыгивали из картин… Гарри чувствовал себя как дома в этом мире. Рядом с мрачным человеком, которой сам один сплошной секрет, не говоря уже о том, что он скрывает.       

***

      В окно влетела сова, чему мальчик несказанно удивился. Он подумал было прогнать птицу точно также, как тетя Петуния прогоняла воробьев или голубей, залетавших на подоконник открытого окна. Бурая сова с черно-белым раскрасом перьев на груди держала в клюве письмо и таращилась на Гарри янтарными круглыми глазами. Куда бы Гарри не пошел, хищные глаза не отрывались от него, пока из лаборатории не поднялся Снейп. Под пристальным вниманием ребенка, он подошел к сове с выражением брезгливости на лице, взял у нее конверт и дал птице нечто маленькое и то, что можно съесть. С точно такой же маской отвращения ко всему миру Северус прочитал письмо, запечатанное в конверте, а потом с мстительным удовлетворением поджог прямо в руке. От бумаги не осталось даже пепла. Взмахом руки Снейп велел сове улетать.       Северус стоял боком, несколько минут он смотрел в окно. Солнечный свет отражал блики в его глазах — едва пробивающийся сквозь толщу воды солнечный свет. Потом эти глаза посмотрели на мальчика.       — Тебе скучно? — ровным тоном спросил зельевар.       — Нет, — ответил Поттер, наблюдая, перегнувшись через подлокотник дивана.       В паре метров был включен телевизор. Гарри мало смотрел телевизор, только когда оставался дома один и ему удавалось ухватить несколько часов того, что показывали по старому ящику в доме Дурслей. Снейп все свободное время, что мальчик проводил в доме, оставлял Гарри в покое, как будто не зная, что делать с маленьким принцем, по случаю ставшим еще одним стражем драгоценностей в гигантском логове. Северус относился к Гарри словно с опаской, не давал непосильных задач и не заставлял работать, разве что по вечерам они готовили вместе ужин, а по выходным устраивали глобальную уборку. Гарри это радовало, и Снейп успокаивался.       — Вам пришло письмо? — в свою очередь спросил Гарри.       — Последние новости.       — Новости, сэр? Разве вы не смотрите их в газете?       — Это другого рода новости. Я все еще ищу твоего крестного и не могу лишний раз выходить из дома.       — О. — Гарри почувствовал некую долю своей вины. — Мне жаль, сэр, я…       — Хватит извиняться. И звать меня «сэр». Я не твой преподаватель или сосед.       — Вы мой похититель? — Гарри улыбнулся, а Северус подивился смешинкам, с которыми мальчик произнес эти слова.       — Вот именно.       — Тогда как мне вас называть?       — Я уже говорил, можешь звать меня Северус.       — Мистер Северус?       — Без «мистер». Для ребенка, который задает столько вопросов, ты на удивление не слишком умен.       Гарри, почему-то рассмеялся, хотя смешного Северус сказал немного, обычного ребенка даже слегка задело бы. Обычный ребенок…       — Мне нужно уйти на несколько часов. Я вернусь быстро.       Гарри перестал улыбаться. Северус быстро обмотался черной мантией и подошел к камину. Как всегда, сначала шел порошок, делающий огонь из яркого оранжевого заката зеленым, как смертельное заклинание. Северус зашел в огонь, языки пламени словно бы обходили его. И назвал место. Поместье Малфоев.       Гарри не знал, кто такие Малфои, даже не слышал никогда такую фамилию, но подозревал, что это магическая семья, раз Снейп переместился к ним с помощью волшебного камина. Ребенок остался один. Первые минуту он так и сидел, перегнувшись через подлокотник дивана, а затем нашел глазами стакан, стоявший на подоконнике. Мальчик выпрямился, уселся поудобнее, свесив ноги и пристально уставился большими неморгающими глазами сквозь линзы очков.       Со стороны смотрелось ни то пугающе, ни то комично. Гарри просидел в одном положении несколько минут, не отрывая внимания от стакана. Он сосредоточивал в себе и повторял много раз одно единственное слово «двигайся». Стакан не желал поддаваться жалким попыткам ребенка и стоял, не шелохнувшись. Гарри чувствовал внутри себя отголоски, когда-то он ощущал тоже самое, но не понимал. После того, как Снейп объяснил ему, Гарри понял, что чувствует движение магии. Он вспомнил рассказы о Хогвартсе, как он воображал все, что говорил Северус.       Наблюдать за тем, как Снейп движет волшебной палочкой было самым волшебным мигом в жизни Гарри. В какой-то момент он признал, что рассказы не стоят в сравнении с плавными изящными контурами и легкими искрами — звездами — вслед за кончиком палочки. Резкие режущие движения тоже приносили немало удовольствия, потому что в таких случаях миг волшебства превращался в целую череду. Северус пользовался магией практически во всех случаях, постукивал палочкой, как дирижёр. Он делал это так легко, не задумываясь. Чаще всего не произнося ни слова, но когда он читал заклинания, то они лились неспешной рекой и впадали в тихое море или бросались вниз как водопад. Гарри не понимал ни слова, а Снейп произносил каждое из них с точностью и без колебаний, так же естественно как несет волны течение или дует ветер.       Стакан резко скакнул в сторону, на другой конец подоконника. Гарри встрепенулся, не ожидая сам от себя такого эффекта.       Слева послышались хлопки. Гарри вздрогнул, поворачиваясь к домовику. Финик воодушевлённо ему аплодировал.       — У вас хорошо получается, юный господин Гарри!       — Спасибо, Финник. Как думаешь, зачем мистеру Снейпу обучать меня сдвигать предметы? Он сказал, мне это поможет.       — Думаю, мастер Северус только что научил вас ставить подножки, а не двигать чашки, — голосом хитреца ответил Финник.       Гарри призадумался, а потом улыбнулся. Он хотел бы, чтобы его магия была такой же…простой, как и магия Снейпа. Сейчас он скорее пытается разбить молотом скалу.       — Финник, ты знаешь моего крестного?       Вопрос домовик воспринял удивленно.       — Знаю ли я Сириуса Блэка? К сожалению, о нем знает весь магический мир, юный господин Гарри. — Мальчик оторвал голову от подлокотника и уставился на домовика.       — А что случилось?       Финник долго мялся, решаясь. Гарри решил поторопить его.       — Он мой крестный, Финник. Я имею право знать.       — Хорошо, — вздохнул эльф. — Десять лет назад Сириуса Блэка заключили в Азкабан.       Вопросов у Гарри появилось еще больше.       — Что такое Азкабан?       — Это тюрьма для волшебников. Самое кошмарное мест, куда только могут попасть не то что преступники, — любой волшебник. Туда отправляют за самые злостные деяния.       У Гарри похолодело в груди.       — Что он сделал? — тихо спросил он.       — Сириус Блэк… Сириус Блэк убил двенадцать магглов одним взрывом. В этом взрыве погиб еще один человек, волшебник, друг вашего крестного — Питер Петтигрю.       Гарри задержал дыхание.       — Он убил двенадцать человек и своего друга?       — Да, но подождите, господин Гарри, — Финник подошел ближе с раскрытыми ладонями. — Его посадили в Азкабан на десять лет за совершенные преступления, пока мастер Северус не нашел доказательства того, что Сириус Блэк невиновен. Он сделал это тайно, но Блэка выпустили на свободу. Подозреваемый, который убил двенадцать магглов, сбежал до начала суда, но он признался, что подставил Блэка.       Мальчик поддался вперед, слушая Финника. Когда эльф дорассказал, у него отлегло от сердца. Ненамного, но Сириус не был убийцей.       — Почему… Почему Северус…что значит «он сделал это тайно»?       — Никто не должен был знать, что доказательства предоставил мастер Северус, — загадочным шепотом сообщил эльф и как будто оглянулся, не подслушивает ли кто.       — Почему?       — Мне нельзя об этом говорить. — Финник сделала несколько шагов назад, и Гарри решил не спрашивать.       — Крестного выпустили из тюрьмы? Даже если подозреваемый сбежал?       — Да. За ним еще наблюдают и ему немногие верят, но доказательства и свидетельства неоспоримые. Сириуса Блэка не могут вернуть в Азкабан за то, чего он не совершал.       Гарри лег обратно на диван, чувствуя невероятное облегчение. Взрослые часто сетуют на то, что детские годы — самые счастливые моменты времени. Немногие так думали, но для некоторых взрослых это значило жить без забот и проблем. В действительности, им остается только завидовать, что мир детей делится на черное и белое, нужно только выбрать одно и бороться с другим. Хорошее и плохое. Гораздо сложнее понять, что делать с остальными цветами.       Сейчас Гарри нашел для себя цвет, к которому определил крестного, и не знал, что об этом думать.       — Но почему Северус не может его найти?       — Сириус Блэк прячется. Он ищет предателя и не может пока ходить по магическому мира открыто. Он все еще под следствием.