Полюбить в один момент

2034 год Бесплодие. Как приговор. Одно слово, способное разрушить всю жизнь. Егор откинулся в кресле, сминая бумагу в руке. Один лист, на котором черным по белому было написано о его мужской немощности, внизу которого стоит подпись одного известного в стране доктора наук с круглой синей печатью на ней, которая казалась последним гвоздем в крышке гроба, в котором он похоронил свои надежды – разрушил его мечты и надежды, похоронив их под суровой реальностью. Мужчина бессмысленно смотрел на противоположную стену и закусил губу. Его жизнь только начинается, они с ребятами только начали вставать на ноги, расширяя их совместный бизнес, который открыли больше двух лет назад. Впереди еще столько свершений. А у него не будет никогда того, о чем он тайно всегда мечтал: сына. Егор застонал и, откинув бумажку на стол, уперся лбом в гладкую столешницу. Как же все это не справедливо. Почему у его непутевого младшего брата в свои неполные двадцать два есть уже два сына, которые ему и не нужны, а у Егора в его двадцать шесть нет даже своего омеги, своего мужа и партнера? Мужчина устало потер шею и постарался отогнать от себя ненужные мысли. Сейчас не до проблем младшего брата. Сейчас нужно решить, как жить дальше? Но он понимал одно: найти омегу, который будет его любить, и который не сможет родить ему ЕГО ребенка – невозможно. Он не мог позволить себе сломать две жизни. Просто не мог. Точнее, он не мог сломать жизнь своему партнеру, который будет его винить во всем, просто потому, что будет считать, что он – Егор, лишил его возможности на продолжение рода. Сидеть на месте больше не было сил. Егор поднялся и стал бродить по кабинету, надеясь, что это щемящее чувство тоски и невероятно сильная боль пройдут, отступят. Ведь ему с ними жить несколько лет. Однако чувства не хотели его покидать, только сильнее бередя раны, которые даже не могли затянуться. Мужчина остановился у окна, приложив разгоряченный лоб к прохладному стеклу, и дал волю слезам. Его не беспокоило то, что кто-то мог зайти в кабинет, просто потому, что рабочий день уже закончился, и в офисе никого не должно было быть. Его волновало только будущее, которое выглядело непроглядной серой тьмой безысходности и одиночества. Он понимал, что в его жизни будут омеги, но так же понимал, что все они будут временными, скорее всего, на одну ночь. Несколько минут тишины и слез – все, что он смог себе позволить. После Егор подошел к своему столу, сложил в конверт лист со страшным диагнозом, и, убрав все со стола, пошел на выход. Руку жег конверт, который он после положит в свой шкаф в маленькой квартире. И будет стараться жить дальше, ища в своей жизни только положительные моменты. И он никогда больше не будет плакать. *** 2042 год Жизнь била своим ключом. Егор сидел в окружении своих друзей и их семей на полянке возле реки в местном парке. Компания решила собраться, чтобы десятилетие фирмы в узком кругу. Максим стал примерным мужем и семьянином. Его муж Дмитрий расцветал с каждыми родами все больше. Пятилетний альфа был старшим сыном Максима и Димы. Он сейчас сидел невдалеке на пледе, который расстелили под деревом и на котором спали два его братика: Витя и Коля. Кирилл и Денис стояли у реки и что-то объясняли семилетней Юле, которая тянула за руку свою «маму», который жутко сердился на это обращение. Но стоило Кириллу поцеловать своего драгоценного мужа, как тот сразу же забывал, что терпеть не может, когда его так называют. До следующего раза. Егор обвел полянку взглядом и тяжело вздохнул. У его друзей все идет как нельзя лучше: семья: муж и дети, успехи с бизнесом. А у него? Кроме работы у Егора не было ничего. Родители не проявляли интерес к его личной жизни, заботясь об отпрысках младшего брата, которого два года назад посадили на двенадцать лет за кражу в особо крупном размере и избиение человека. Родители тогда так и не простили Егору того, что он не помог своему брату выбраться из тюрьмы. А мужчина и не собирался вытаскивать младшего из переделки, в которую тот попал. Он не хотел марать свое имя. Это пятно плохо бы сказалось на бизнесе, и оно бы потянуло его вниз. А следом и его друзей с семьями. У него был выбор и он сделал его в пользу друзей, зная, что вытащив брата из тюрьмы, он не изменит его. А младший вновь совершит преступление и вновь угодит за решетку. В тот день, когда младшему брату вынесли приговор, отец при свидетелях произнес слова, которые разбили последнюю надежду: - Ты мне больше не сын. Знать тебя не желаю. Вот так. Несколько слов, а семьи у него больше нет. Нет родителей, нет племянников, нет непутевого младшего брата. И все они обижаются на него. Но никто даже не захотел понять и принять. Просто повернулись спиной. - А-а-а! Егор вздрогнул. Послышался всплеск, и крупная фигура свалилась в воду. Юля засмеялась, побежав к другим детям. Денис стоял на берегу реки с превосходством смотря на мужа и скрестив руки на груди. - Не будешь меня мамочкой называть! Потом задрал подбородок и пошел к старшему поколению на одеяло, чтобы разделить трапезу. Егор только улыбнулся и подмигнул подошедшему бете, отдавая ему бокал с вином. - Правильно. Нечего спускать ему все с рук. Пусть знает свое место. И все рассмеялись. Дима при этом ухватился за округлый животик, который намечался у него под кофтой. А Максим с любовь поглядывал на мужа. Егор еще раз вздохнул. Последней каплей стало поведение мокрого Кирилла, который подошел к своему супругу и, наклонившись, поцеловал его в руку, говоря о том, что его определенно надо «еще воспитывать и воспитывать». Егор тихо встал со своего места, поставив бокал в специальную коробку, и пошел к одной из дорожек, что была в парке. Пары даже не заметили его ухода. А он с грустью кинул на них взгляд и пошел по асфальтированной дорожке. В голове был сумбур, а на душе пусто. Мужчина понимал, что у него в жизни не все так гладко, как хотелось бы. Ему уже тридцать шесть, семья в будущем не предвидеться, а о детях можно и не мечтать. Но и не это было главным. В его жизни не было партнера. Даже пусть и только для секса. Удовольствие ему доставляли шлюхи, которых пруд пруди в различных барах, да и просто на улице. А так хотелось ощутить чье-то тепло. Не только в постели. Так хотелось просто куда-то сходить: в кино или оперу. Просто провести время вместе. Егор тяжело вздохнул. Ему это, похоже, даже не светило. Мужчина медленно переставлял ноги, думая о том, что нужно что-то сделать, как-то разнообразить свою жизнь. Но в голову ничего путного не приходило. Вывел его из размышления детский крик. Даже не крик, а вой. Мужчина огляделся и увидел на небольшой площадке с тремя лавочками мужчину и малыша. Рядом стояла двухместная коляска. Похоже, еще двое. И как только папаша справляется со всеми? Егор остановился и стал наблюдать. Просто потому, что его что-то удерживало на месте, не давая взгляд отвести. - Хочу к папе! – кричал малыш. Мужчина что-то пытался ему внушить. Даже на корточки присел. Но мальчик продолжал истерику, топал ножками и махал кулачками. - Ты сказал, что папа придет! Я хочу к папе! В груди у Егора что-то кольнуло. И он невольно сделал шаг в сторону парочки, потом еще один и в итоге не понял как, но встал рядом с парой. - Хочу к папе! – как мантру повторял малыш. Омега, который сидел на корточках, только тихо бормотал и качал головой, не зная, как поступить, что сказать. Было видно, что он не понимал, как в этой ситуации поступить. - И чего ты кричишь? – произнес мужчина. Он и сам не ожидал от себя, что вмешается в разговор этих незнакомых и чужих ему людей. Мальчик замолчал и поднял глаза на альфу. Его красное личико просияло, и он кинулся с криком: «Папа!» к Егору. Тот растерялся и подхватил автоматически малыша. - Ты пришел! – разулыбался малыш. – Пап, - он повернулся к омеге, - он пришел! Как ты и говорил! Омега с альфой скрестились смущенными взглядами. Они не знали, как вести себя в этой ситуации. Да и не понимал Егор, почему малыш принял его за отца. - Эм… - Данька, что ты творишь? Это не твой папа. Мальчик насупился, и его губки затряслись. - Ты противный, ты плохой. Я тебя ненавижу, - бормотал паренек. А омега сначала позеленел, а потом и побледнел. - Даня, разве так можно? – произнес ошарашено Егор. - А ну извинись перед папой. - Не буду. - Что значит, не буду? Ты хоть понимаешь, что ты папку расстраиваешь этим заявлением? - Но он плохой. Он сказал, что ты не мой отец. Егор вздохнул и обескураженно посмотрел на омегу. Что ему сказать? Как поступить? - Он прав, малыш, - тихо произнес альфа. – Я не твой папа. И увидев, как из глаз паренька хлынули слезы, произнес: - Но я им могу стать. Если ты хочешь? Пожалуй, это были самые бессмысленные и глупые слова, которые он когда-либо говорил. Зачем лгать, зачем обнадеживать? Они все равно не семья. - Правда? Егор несмело кивнул. И увидел улыбку малыша. Почему-то возникла мысль, что он очень не против быть вторым папой этому оболтусу. - Вот и ладно. Потом малыш прижался к плечу альфы и зашмыгал носом. - Что ты должен сделать? Малыш только пожал плечами. - Даня, немедленно извинись перед папой. Или хочешь быть наказанным? Мальчик покачал головой. Егор поставил его на землю и подтолкнул к омеге, который еле стоял на ногах и держался за коляску. - Пап, прости. Я больше так не буду. Ты у меня самый хороший. И заревел. Омега только кивнул и подошел к ближайшей лавочке, чтобы грузно на нее опуститься. - Никогда так больше не говори папе, понял, Даня? – спросил Егор. Даня несмело кивнул. - Вот и молодец. А теперь пойди, погуляй, только недалеко. Малыш с радостью убежал на площадку, которая находилась в десяти метрах от лавочки. Похоже, ребенку было не уютно. Егор подошел к коляске и заглянул в нее. Два малыша сладко посапывали. Даже крики их не разбудили. - Простите, - произнес омега, стоило Егору опуститься на лавку рядом с ним. – Даниил становится просто неуправляемым, когда начинает упрямиться. Этим он пошел в отца. Егор только кивнул. - И вы меня простите. Я не должен был вмешиваться. Да и говорить то, что сказал, тем более. Омега только протяжно вздохнул. - Иногда ему так не хватает воспитания альфы. Я это вижу, но ничего сделать не могу. Омега заглянул в коляску и поправил одеяльце. - Сколько ему? - Даниле скоро три будет, а близнецам только по полгода. Егор смотрел на то, как мальчик играется в песочнице. И завидовал. Он тоже хотел иметь сына. - А ваш муж?.. Продолжить он все не решался. - Нет его у меня. Данька плод моей первой любви, которая быстро завяла, стоило его папаше узнать, что у нас будет ребенок. Егор поморщился. Не понимал он таких альф. Что им надо? Ведь дети – это радость, смысл жизни. Потом сами же будут себе локти кусать. - А вот с близнецами я сглупил, - продолжил омега. – Мы с их отцом собирались пожениться. Только вот не так это было. Он только в постель меня затащил и… все, пыл пропал. Все реже стали видеться. А через время я и вовсе узнал, что он женат. Жена его как-то заявилась, сказала, что у него есть трое детей и из семьи он не уйдет. Я толгда ревел долго, но смирился. Пришлось рожать. Аборт делать было поздно, - омега немного помолчал. – Да и не смог бы я собственного ребенка убить. А через несколько месяцев узнал, что их двое. Егор посмотрел на омегу и внимательно его осмотрел. Стало сразу видно, что не шикует он: бедненькая одежда, да и коляска явно не из дорогих, местами потрепанная, будто уже ею пользовались. Дети тоже одеты не очень дорого. Простенько, но чтобы не холодно было и не жарко. В груди у Егора разлилось непонятное тепло, которое защемило сердце. - Вы молодец. Омега вскинул на него взгляд и несмело улыбнулся. - Спасибо. А Егор смог его лучше рассмотреть. Овальное личико, большие голубые глаза, светлые, скорее выжженные на солнце волосы, большие алые губы и маленький аккуратный носик. Ростом омега тоже был невысоким. Даже меньше Дмитрия. Такой маленький. Такой беззащитный и ранимый. Не удивительно, что это ангельское создание все старались облить грязью. А он продолжал верить и надеяться, продолжал карабкаться вверх по водопаду. Под пристальным взглядом омега смутился. - Сколько вам лет? – этот вопрос так и вертелся на языке. - Тридцать. Знаю, что выгляжу однозначно младше. Но такова природа. У меня папа тоже казался ребенком. А я в него пошел. - Что ж, к таким перипетиям судьбы мне не привыкать. И заметив недоуменный взгляд омеги, пояснил: - У друга муж выглядит младше своих лет. Сейчас ему уже двадцать четыре, а больше восемнадцати и не дашь. Омега понимающе хмыкнул. - Меня Егор зовут, - представился альфа. - Алексей, - прошелестело в ответ. - Рад знакомству.