Полюбить в один момент

Сверх ординарного ничего не ждите. Настрой писать практически отсутствует. За что ни возьмусь - быстро опускаются руки -________- Кризис, такой кризис... Детей Егор забрал к себе домой. Он просто не мог позволить органам опеки о попечительства забрать их временно в приют. Ругаясь и скандаля с местными защитниками детей, он смог отвоевать себе право следить за малышами. Данька и его братья: Стас и Вадим, были у него дома уже несколько недель. Заботиться о малышах было тяжело, но они привнесли в его жизнь много светлого и запоминающегося. Леша же, после того, как попал в больницу, потерял сознание и не приходил в себя три дня. Егор стал беспокоиться и думать о том, что омега уже никогда не вернется к нему. Врачи констатировали у него обширные гематомы и разрыв ануса. Его прооперировали, а после провели множество анализов, которые брали у омеги на протяжении нескольких дней. После того, как врачи убедились, что серьезных последствий изнасилование не имело, Егор спокойно вздохнул. Он был рад тому, что Леша может еще родить. Хоть и понимал, что не ему. Альфу, который напал на Егора, звали Олегом. И он был отцом Даньки. Как тот узнал о месте проживания Леши, Егор не понял. Какие-то невнятные ответы на вопросы следователей не дали результатов. Однако Олегу выдвинули обвинения по нескольким статьям: проникновение в чужое жилище, избиение и изнасилование. Следователь прочил ему до двадцати лет колонии строгого режима. Адвокат, который был представлен от государства, вяло защищал своего доверителя, с омерзением рассматривая толстого, жирного альфу, в которого за три с лишним года превратился вполне привлекательный мужчина. Но судьба Олега мало волновала Егора. Его больше заботило состояние Леши, который уже пришел в себя. На четвертый день, после того, как омега попал в больницу, Егор вместе с малышами приехал его навестить. Алексей выглядел неважно: бледная кожа, синие круги под глазами и кроваво-синие гематомы почти по всему телу. Заживать все это будет долго и медленно. Егор только с грустью наблюдал за вялым омегой, который обнимал малышей, стараясь успокоить несколько напуганных видом папы детей. - Спасибо, - тихо проговорил омега, когда дети увлеченно стали осматривать больничную палату, дав возможность взрослым поговорить. – Я так боялся, что их у меня могут отнять, - всхлипнул омега. - Не переживай, - так же тихо проговорил альфа, наблюдая с затаенной грустью за детьми. – Я этого не позволю. Алексей прищурено посмотрел на альфу, словно пытался найти ответ на невысказанный вопрос. - Ты так с нами возишься, - пробормотал он. – Прости, что доставляю столько хлопот, - шмыгнул носом омега. - Глупости, - невесело улыбнулся альфа. – Мне это даже в радость. Омега смутился и отвернулся, усиленно делая вид, что изучает пейзаж за окном. Но мысли мужчины путались, а взгляд бездумно сновал от одной голой ветки к другой. - Врач сказал, что тебя можно будет выписать через неделю, - прервал гнетущую тишину альфа. Леша вздрогнул, сморгнул наваждение и мысленно застонал. Возвращаться на съемную квартиру было страшно. - Куда вы поедите? – спросил альфа. – Хозяин сказал, чтобы вы съезжали. Омега вздрогнул и поднял на Егора раздосадованный взгляд. И он сказал мужчине все, что не мог выразить словами Леша. - Ясно. Значит, поживете пока у меня, - проговорил альфа, пресекая голосом любые попытки возразить. Леша покачал головой, но видя непреклонный взгляд мужчины, сдался, сутуло опустив плечи. - Хорошо, - тихо проговорил он, гася зарождающиеся в душе радость и надежду. - Вот и хорошо, - облегченно проговорил альфа, забирая детей и покидая палату. Через неделю Егор забирал Лешу из больницы. Дети остались дома под присмотром Димы, который хитро посматривал на альфу, словно все видя и понимая. Кирилл и Максим с недоумением посматривали на бегающего по офису в каком-то радостном возбуждении друга и хмурили брови. Однако о чем-либо выспрашивать не решались. Первая неделя совместного проживания прошла в напряжении. Мужчины, которые с первой секунды смогли найти общий язык, вдруг совершенно разучились понимать друг друга. Неловкость и робость стали проступать в их отношениях. Каждому казалось, что они тяготят друг друга. И только дети радовались, особенно Даня, который, наконец, приобрел Егора в «полное право пользования». Теперь малыш смело называл его папой, делая вид, что не видит робких попыток папы-омеги возразить на столь явную наглость. Близнецы же спокойно восприняли перемены в окружающей обстановке, пользуясь всеми дозволениями со стороны Егора. Они тоже стали его постепенно воспринимать, как отца. Но через неделю, когда Дима забрал детей к себе на дачу, оставив Егора и Алексея одних разбираться в сложившейся ситуации, они стушевались. Как оба позволили увезти детей, они не поняли. Но малыши словно были барьером между ними, позволяющим взрослым держаться на расстоянии. - И не забудь с ним поговорить, - пропел Дима, утаскивая за собой Даню, который сопротивлялся обеими ногами и рукой цеплялся за все выступы. – Без разговора ничего нельзя понять. Влюбленные не умеют читать своих возлюбленных, - кинул напоследок омега, закрывая за собой дверь и утаскивая воющего Данилу. Вот так и остались Егор и Леша одни в тишине большой квартиры. Первые пару часов стояла зловещая тишина, давящая на легкие. После, когда омега замельтешил по дому, решив прибраться, напряжение немного спало. Уже ближе к вечеру из спальни Егора донося приглушенный вскрик. Альфа оторвал взгляд от монитора, на котором просматривал документы и кинулся в комнату. Он боялся, что Леша нашел то, о чем он предпочитал молчать. Так и было. В комнате альфа нашел Лешу, прижимающего к губам руку и изучающего лист формата А4. Конверт лежал на полу, словно белое пятно выделяющееся на синем ковре. Альфа прижался к косяку, стараясь устоять на ногах, которые готовы были в любой момент его подвести. - Леш, отдай, - тихо проговорил Егор срывающимся голосом. Омега вскинул расширенные от ужаса глаза на альфу. Они смотрели друг на друга. Егор с отчаянием и сожалением, а омега с жалостью и тоской. - Это… - Леша дрожащей рукой протянул лист альфе, - слишком несправедливо, - всхлипнул, опускаясь на пол. Егор подскочил к омеге и опустился рядом. Руки дрожали, а голос подвел. Но и прикоснуться к омеге он боялся. - Почему так? – заревел Леша. – Вот думаешь, что все хорошо, а тут такое-е-е-е, - уже выл омега. - Леш? Леша? – звал Егор, не понимая, что происходит. - Вот почему так, а? – словно у пустоты вопрошал мужчина. – А я то думал… - всхлипнул он и затих. - Леш? – тихо позвал Егор, все же прикоснувшись к покрасневшей и мокрой щеке омеги. – Почему ты плачешь? - А я не должен? – тихо спросил омега. – Ты же так любишь детей. А тут… такое – почти беззвучно добавил он. Егор грустно улыбнулся. Он вытер мокрую дорожку от слез на правой щеке омеги, а потом приложил руку к ней, поглаживая большим пальцем бархатную кожу. Леша только прижался к руке, словно ластясь. - А я хотел тебе альфочку подарить, - проговорил он тихо. Егор вздрогнул, а потом зарычал. Притянул к себе несопротивляющегося омеги и захватил в поцелуе его припухшие и влажные от слюны и слез губы. Сладость и солёность их поцелуя была сметена лавиной нежности, которой благодарил Егор омегу за эти слова. Он словно впитывал в себя вкус Леши, притягивая его к себе как можно ближе. Оторвавшись от умиротворенного омеги, альфа тихо фыркнул и произнес: - Ты мне его и так подарил, - срывающимся от эмоций голосом проговорил Егор. – Данька заменил мне собственного сына-альфу. А в близнецах я и вовсе души не чаю, - проговорил он, поглаживая обмякшего омегу. Леша шмыгнул носом и уткнулся в шею Егора, обдавая его горячим дыханием. - Ну и ладно, - обиженно проговорил он. – Значит, не судьба, - пробормотал он, вцепившись пальцами в свитер, мелко подрагивая. А Егор счастливо улыбнулся, прижимая к себе свое сокровище, мягко целуя его в макушку. *** - Ну-с, - весело пробасил Кирилл на всю комнату. – Выпьем за будущее! Все дружно поддержали его. Послышался звон бокалов и стаканов друг о друга. Все взрослые, кроме Димы, отпили шампанское. Омега же с наслаждением присосался к большому персональному стакану с томатным соком. Дети весело поглядывали на круглого маленького омегу, что в одной руке держал полулитровый стакан, а другой любовно оглаживал круглый живот, ощущая рукой ответные удары маленьким ручек и ножек. Егор со смешинками в глазах поглядывал на живот, видя, как шарик деформируется небольшими шишечками. И только Леша видел в его глазах затаенную грусть. Он очень хорошо знал, как альфа мечтал, чтобы и его ребенок так же толкался в животе его омеги. Но им обоим только предстояло об этом мечтать. Посмотрев задумчиво на Диму, Леша перевел взгляд на веселящегося Егора. Потом встал и молча потянул альфу за собой. Когда омега положил ладонь Егора на живот Диме, все замолчали. Дима вопрошающе уставился на Лешу, а тот только улыбнулся. Омега пожал плечами, а Алексей хмыкнул. Не успел Егор прийти в себя, как почувствовал удар в ладонь. Глаза от удивления расширились, а после наполнились слезами. Пусть это и не его ребенок, но чувства были незабываемыми. Все дружно засмеялись, видя растерянность альфы. И праздник продолжился… Куранты давно отбили двенадцать, дети спали в своих кроватках, а Егор и Леша вышли на застекленный балкон. Альфа прижал к себе омегу и наблюдал за салютом. Из окон квартиры Максима вид был самым впечатляющим. - Красиво, - выдохнул в темноту омега. - Да, - так же тихо отозвался альфа, рассматривая лицо любимого, которое озарялось бледными огнями от фейерверка. – Спасибо тебе, - прижался к виску альфа. - Не за что, - тихо проговорил он, прикрывая глаза, чтобы спрятать навернувшиеся на глаза слезы. Они уже давно старались не касаться темы их общих детей. Это было болезненно для обоих. Но и расстраиваться тоже не спешили. Ведь на кровати за дверью в тишине и темноте комнаты посапывали три малыша, которые обоим были дороги и которые, как оба понимали, были истинными детьми Егора. И совершенно неважно было, кто их биологические отцы…