Исключения, факторы и хреновые аргументы

— Я просто без понятия, что мне делать… — Юль, но это же крутое предложение! — Это охренеть , какое неожиданное предложение! У меня просто жизнь куда-то не в ту сторону сворачивает! Ты помнишь вообще, что мы хотели поступать в магистратуру в Москве? Что я почти устроилась в очень хорошую фирму… Я на архитектора на кой черт училась пять лет?! — Юля то ходит по комнате в приступах гнева, то садится на кровать и зарывается лицом в подушку, тихо роняя слезы, то лезет обниматься к подругам. — Я нереально зла на Чана! Почему нельзя было спросить у меня, готова ли я вообще к таким кардинальным изменениям в жизни? — Юль, ты утрируешь. Сама говоришь, что контракт тебе предложили всего лишь на год. Это не такой большой срок. Можно и попробовать. Тем более проживание оплачивают, зарплата суперская. Будешь с мальчишками практически постоянно находиться. Работа мечты! — пытается ободрить подругу Света. — Конечно, грустно, что мы будем это время в разлуке… Но отказываться от такого предложения — сущая глупость. Юля сидит и тихо посмеивается. Её состояние можно описать как «легкая истерика» — то плачет, то смеется. — Что ты ржешь? — Он мне когда сказал, что квартиру для проживания выделят, я в какой-то момент обнаглела...— вытирая с ресниц влагу и смеясь все громче и громче, — …и спросила, могут ли со мной еще две подруги жить, ахаха. Вы бы видели его глаза! И падает на подушку в припадке неконтролируемого нервного веселья. Девушки между собой переглядываются и от Юли заражаются смехом. Правильно говорят: наглость — второе счастье. Когда они, наконец, успокаиваются, темноволосая, держась за больной живот и скулы, продолжает: — Он мне сказал, что начал последние недели замечать, что у парней настроение лучше стало, ожили разом. Сказал, что после ухода Уджина из группы… они как сами не свои были почти год. Как будто из отлаженного механизма вытащили деталь. Вроде и работает, но скрипит ужасно и того гляди — развалится. Мне от этих слов так страшно стало… В общем и целом он пытал вчера весь день Чана, и тот всё-таки выложил, что они кое с кем познакомились, что я им стала всем очень близка и бла бла бла, — она замолкает на пару минут, опуская голову. Девушки Юлю не торопят, смиренно ждут продолжения рассказа. — Пак сказал, что парни во мне увидели замену Киму, как будто девятая шестеренка снова на место встала. Уж не знаю… Мне кажется, это не совсем так. — Почему? Юля на это лишь плечами пожимает. — А ещё мне кажется, это жестоко. И по отношению к парням, и по отношению ко мне. — Что именно? — Ну представьте… Мы же за этот год привыкнем друг к другу. А потом я их оставлю так же, как и Уджин. Это как ещё раз ножом ударить в только зажившую рану. — Ты слишком забегаешь вперед. Сама всегда говоришь, что мы не можем предугадать то, что с нами будет в будущем. Может, ты вообще с обязанностями помощника менеджера не справишься и уже через неделю от них сбежишь пятками сверкая? — с улыбкой на губах пытается вразумить подругу Настя. — Вот это обидно, кстати, —  смеясь , отвечает Юля. — У меня вообще-то не особо сложные обязанности. Глава сказал, что надо максимально оперативно переводить трансляции на английский, если это будет синхронно, то вообще супер. Хотят активно выходить на европейский и американский рынки. Следить за питанием, сном малых. Будить их, на всякие мероприятия сопровождать. И так далее. — Соглашайся, Юль, — с очень серьезным лицом выдает Настя после затянувшегося молчания. — Поступим вместе в следующем году. — Не поняла… — темноволосая смотрит на подругу с лицом, выражающим полное непонимание. — Поддержу тебя, дурную подругу. — Может, и в Корее со мной останешься? — Юля, конечно, сказала это в шутку, но все же с немалой мольбой в глазах. А Настя вся зарделась, на щеках тут же отразилась краска. — Может, и осталась бы… — Боже! Да ты по уши втрескалась в Чанбина! — Юля даже о своих проблемах позабыла на мгновение. Это осознание только что в голову молотом ударило. У неё подруга влюбилась! Настя пыталась отпираться какое-то время ради приличия, но потом, превратившись в совершенно спелую помидорку, сдалась. Призналась, что и правда начала испытывать к Со очень теплые и светлые чувства. Особенно ярко она это осознала на острове Чеджу. Оказалось, что провести эти несколько дней вдали от парня было довольно трудно. Настя постоянно ныла Свете, что безумно скучает по Бину. Они круглые сутки обменивались сообщениями, отсылали друг другу фото. Настя даже посетовала на то, что память на телефоне кончилась и пришлось долго галерею чистить, чтобы каждую фотографию Чанбина сохранить. Юля была шокирована и рада за подругу одновременно. Настя никогда так полностью не отдавалась во власть чувств. Всегда сохраняла светлый и холодный разум. А сейчас горячее сердце просто поработило голову. И это волнительно, и как-то здорово, что ли? — Если мне сейчас предложили бы тут остаться на год, я бы согласилась как минимум из-за своих чувств. А ты чего думаешь? У вас с Чаном вроде как тоже что-то клеится? — Сложно сказать. Я все ещё не хочу делать ему больно. — Что ты имеешь в виду?— спрашивает Света. — Эти отношения изначально обречены на провал. Он всё сильнее меня очаровывает. Он мне стал очень дорог за колоссально короткое время. Меня это пугает. А что может произойти за год? Мы можем влюбиться друг в друга без памяти и, когда придет время расставаться, а оно придет, то мы оба сломаемся! Я не хочу снова повторять горький опыт. Отношения на расстоянии — полное дерьмо. Я не исключаю факт, что у кого-то получается. Но я так не могу. Для меня это невыносимо. Я не хочу снова в это впутываться, — девушка снова заходится в рыданиях. — И представьте, как наши ссоры могут влиять на совместную работу… Мне страшно. Я очень…очень боюсь. — Вы можете просто не начинать встречаться. Да, чувства всё равно будут, и вам действительно будет сложно расстаться. Но! Вам в любом случае будет больно. Либо через месяц, либо через год. Вы оба уже в этом увязли по уши. К тому же не думаю, что прощаться будет сложно только с Чаном. Так не лучше ли оттянуть этот момент? В словах Насти был смысл, да и родители Юли поддержали всю эту затею со словами: «Это крутой опыт, который нужно пережить, если появляется возможность». — Когда тебе нужно дать ответ? — В воскресенье. — Ты будешь самой сказочной дурой, если не согласишься. — Если соглашусь, то тоже буду, - горько улыбается девушка.

***

Бан Чан медленно и верно сходит с ума… Когда Юля не отвечает за звонки — просто ножом по сердцу. Когда Чанбин передает слова девушки — словно кидает зажигалку в бензобак. Крис взрывается, горит огнем. Он для неё такое дело сделал! Кто вообще в здравом уме откажется от такой возможности? Он так старательно в течение нескольких последних дней манипулировал Пак Джин Ёном. А у этой девчонки такая реакция! Уму непостижимо! Сначала он было списал всё на шок, но, когда Настя позвонила Бину, чтобы передать послание… Боже, как же он зол! Даже сама не набрала, все через посредников… и это в 24-то года! Детский сад, да и только! Он целыми днями ходит мрачнее тучи, молниями стреляет, и неважно , виновен ты или нет, — попадает всем. В общежитии парни не выдерживают и заставляют Чана раскрыть причину плохого настроения и то, почему он готов каждому встречному голову свернуть, потому что просто бесит. Злого Бана сложно на месте удержать — даже шестерым взрослым парням и раненому Джисону, но они справляются. Чан рассказывает. Сначала сидит за кухонным столом, скрестив руки на груди, и шипит сквозь зубы почти неслышно. Но к концу истории кулаки сжимает, руками размахивает, по столу бьет, голос громче от гнева становится. Парни слушают внимательно. Лица у всех задумчивые. Только Чонин с Феликсом сидят, брови нахмурив, явно с позицией лидера не соглашаясь. Последний только рот открывает, чтобы высказать свою мысль, как его опережает Хван. — Хён, ты идиот, — с абсолютно спокойным выражением лица выдает блондин. — Тебе в голову не приходило, что не всем людям на свете может быть просто сменить страну проживания? Оставить близких? Даже на небольшой срок. Или , например, что у неё уже есть какие-то планы на жизнь? — Хёнджин сидел в аккурат напротив Чана и сейчас поднялся со своего места, оперся руками на стол и немного нависал над брюнетом, глядя прямо в в глаза. У Криса лицо нахмуренное, брови сведены на переносице, губы поджаты, в глазах сотни эмоций плещется, он слушает парня внимательно. — Она же трусиха, только выглядит такой сильной и на всё способной. Внутри нее же фобий больше, чем волос на твоей голове. Ты представить вообще можешь, на какой стресс ты её обрек? Даже не сказал ничего заранее. Это низко, Хён. Она, как и в прошлый раз, убегает, чтобы на тебя же всю свою панику и злость не обрушивать. Защищает и беспокоится, ругаться не хочет. Какой же ты все-таки идиот, хён,— и уходит к себе, даже не выслушав ни единого слова в ответ. На Чана слова блондина действуют словно отрезвляющая пощечина. Теперь он себя и правда идиотом чувствует. Самым настоящим. Кто-то из парней говорит, что нет, реакция Чана вполне закономерная, нормальная. Но брюнет их останавливает, говоря, что Хван прав. Полностью. И от этого так паршиво на душе, что сдохнуть хочется. Он обязан перед девушкой извиниться. Чани: «Юль, прости меня, пожалуйста, я был неправ! Нужно было сначала поговорить с тобой», — печатает парень с влагой на глазах. «Я понимаю, если ты не захочешь завтра идти на свидание. Я повел себя, как дурак набитый. Поэтому все понимаю, прости еще раз!»  Чан на ответ абсолютно не надеется. Но девушка отвечает. Примерно через полчаса. Юля: «Я держу свои обещания. Напишешь время и место, я буду.» Крис рад нереально. Он обещает себе, что это свидание будет самым лучшим в её жизни. Он сделает для этого всё возможное.

***

Обещанный выходной парней идет по пизде… В воскресенье с утра их в срочном порядке будит менеджер и объясняет, что произошли какие-то накладки с видео и нужно срочно доснять материалы для их собственного шоу. Поэтому от выходного остается только вечер. Но Чан не отчаивается. Он все еще обещает сам себе сделать лучший сюрприз для девушки. И даже решает, что в ночном свидании есть свое особое очарование. Хорошо, что он не успел назначить девушке место и время, теперь хоты бы не придется что-то переносить. Крис с большим трудом узнает, когда их абсолютно точно отпустят, накидывает еще пару часов сверху под всякие форсмажоры и пишет девушке смс с чистой совестью, договариваясь встретиться вечером недалеко от здания агенства. Съемки идут долго, трудозатратно, веселиться приходится через силу. Просто Чан волнуется. Одно успокаивает: он еще ночью подготовил всё необходимое, потому что сегодня сделать бы не успел этого точно. Но съемки затягиваются, и брюнет переживает. Они находятся в танцзале для практики, и когда наконец камеры выключены и съемочная группа расходится, Чан собирается на всех возможных скоростях. Вот только из зала их не выпускают. Задерживает хореограф. Крис готов плакать и биться головой о стену. Отпроситься не получается, говорят, дело важное. Чан пишет Юле еще смс, тысячу раз приносит извинения, объясняет вкратце всю ситуацию и сообщает, что задержится на два часа. Девушка отвечает незамедлительно, что всё понимает и дождется парня в любом случае. У Чана кошки на душе скребутся — и так перед девушкой виноват, так еще и ждать её заставляет. Но работа есть работа. Проходит и эта долгая и мучительная пара часов. Чана в этот раз ловит в дверях менеджер, они отправляются в студию исправить какие-то важные документы, но парень держится, в панику не впадает — пока что он успевает. Если будет бежать до места встречи, то точно будет вовремя. Его это немного успокаивает. Когда брюнет наконец-то возвращается в танцкласс за своими вещами, то натыкается лишь на Хёнджина. Остальные парни давно ушли отдыхать в общежитие. Хван сообщает, что останется ещё попрактиковаться в хореографии. Чан носится по всему залу, как заведенный, собирает всё впопыхах, как можно быстрее. На лбу уже давно выступила испарина, глаза бешеные, на вопрос Хёнджина о происходящем парень бегло рассказывает про всю ситуацию со свиданием, о том, как он опаздывает и как ему стыдно перед девушкой. Ведь всё должно было быть не так с самого начала. Крис наконец хватает все свои многочисленные сумки, направляется в сторону выхода. Вот только уйти ему в очередной раз не дают. Менеджер с бешеным лицом залетает в зал и сообщает, что Чану нужно в срочном порядке ехать на встречу с Пак Джин Ёном. Какое-то колоссально важное дело, не терпящее отлагательств, и мужчина средних лет убегает, бросая короткое: «Бери ноутбук. Я жду в машине». У Чана останавливается сердце. В горле застывает ком. Это должен был быть лучший день… Но всё идет по пизде с самого начала. — Блять! — выдает короткое раздражённое и выражающее весь спектр эмоций Криса. — Я напишу Юле по дороге, чтобы ехала домой, — бурчит даже не в сторону Хёнджина, а скорее себе под нос и выходит из зала. Тучи сгущаются. На небе и в душе Чана.

***

Через час упорных занятий Хёнджин в какой-то момент замечает трель мобильного телефона. Парень сначала не понимает, в чем дело и откуда доносился звук, ведь его сотовый лежит на столе подле него и никаких пропущенных или смс там нет. Блондин решает не включать пока музыку, и, когда звук повторяется, он, наконец, находит причину. Звонит телефон Бан Чана. На экране её имя. Хван не берет трубку. Он на девушку все ещё зол, и говорить с ней желания никакого нет. Тем более звонят не ему. Поэтому с чистой совестью Хёнджин кладёт телефон рядом со своим, чтобы потом забрать его домой и отдать потеряшку хозяину, и продолжает тренировку. Осознание того, что Чан уехал с менеджером и хотел девушку предупредить из машины, резко возникает в голове. Телефон Криса тут. Она ему звонит несколько раз подряд. Юля не знает, что парень не придёт. Но Хвану плевать. Трубку он не берет ни на третий, ни на пятый звонок. Хёнджин злится на неё все сильнее и сильнее с каждой раздражающей трелью. В итоге звук отключает. Но лучше не становится — аппарат теперь вибрирует и это раздражает ещё больше. Он ее его ненавидит за эти звуки, что через слух, сквозь сердце и прямиком в душу. Танцевать больше нет никакого желания. Хван собирает свои немногочисленные вещи, кладёт оба телефона в карман и, закрыв зал на ключ, выходит из здания. Решает пройтись до общежития пешком. Идет медленно, полностью погрузившись в свои мысли. Погода странная, словно отражает внутреннее состояние парня. С утра ярко светило солнышко, воздух был горячим, раскалённым, но большие ватные облака создавали приятную тень. Сейчас же было темно и пасмурно, накрапывал небольшой дождик. Волосы, собранные в неаккуратный пучок, постепенно намокали, как и тонкая футболка. Но блондин настолько глубоко был в себе, что абсолютно не замечал плаксивое настроение Сеула. Из раздумий его выдергивает первый раскат грома и яркие вспышки. В первую секунду от такого грохота Хван даже застыл, как вкопанный. И поднял ледовитые глаза на ноющее небо. Он понять никак не мог, почему сердце так сильно кольнуло от пронзающего свод электричества… В кармане снова начинает вибрировать телефон. Дождь усиливается до состояния непроглядного ливня. И в это мгновение самого Хвана словно прошибает молнией. Она же трусиха, внутри нее же фобий больше… чем капель дождя на лице блондина. Хёнджин телефон Чана вытаскивает, но ответить не успевает. На аппарате зарядки один процент — еще пара секунд и иссякнет. Прямо как самообладание парня. Позвонить точно не хватит… У Чана на телефоне нет пароля, что безумно глупо и безрассудно,   но на данный момент —большая, просто огромная удача. Хван в сообщения залезает, чтобы узнать место встречи, успевает лишь взгляд бросить, как Чанов айфон оставляет парня в полном одиночестве, светя своим черным экраном. Хёнджин мог бы ей позвонить, только у него нет её номера. Хёнджин мог бы послать всё к черту и пойти домой, только у него нет сил стоять на месте. Одного взгляда на смс вполне достаточно. Он прекрасно знает, куда бежать.

***

За час до… Юля смиренно ждет. Уже битый час ждет Чана. Место встречи — совершенно не людное. Тут даже поблизости нет никаких кафе, магазинов и подобной дребедени. Лишь жилые и офисные комплексы. Улочка между стеклянными, зеркальными высотками совсем маленькая, не проходная. Юля вполне себе понимает, почему Чан назначил встречу тут, — в таком месте их вряд ли поймают вспышки фотокамер. Тут нет вообще ни-ко-го. И сперва Юл чувствует себя хорошо. Даже опоздание парня на два часа незамедлительно прощает, потому что понимает, что брюнет не виноват, что Чан не может просто так уйти. Такая вот работа. Да и увидеться хочется очень сильно. Практически нереально. Злость, что бушевала в душе пару дней, постепенно сошла на нет. И нужно в конце концов сообщить парню новость… Поэтому Юля действительно чувствует себя хорошо ровно до того момента, как небо не начинает чернеть. У девушки спирает дыхание. Она уже знает, что грядет. Прогноз погоды — просто врущая всем и каждому поганая тварь. Настоящая сука! Этого не должно случиться… Но дождь уже начинает моросить. Она знает, что не сможет справиться с этим. В радиусе километра от неё лишь зеркальные стены зданий и больше никого. Ни единого человека. Она не теряет надежду, что всё обойдется. Что небо не разразится ужасающими электрическими потоками. Что Чан скоро уже придет, ведь два его обещанные часа уже прошли. Давно прошли. Юля решает, что нужно парню позвонить, может, пока она еще в сознании, он скажет, с какой стороны подходит, и она пойдет к нему навстречу. Но парень не отвечает ни на один из многочисленных звонков. Холодная вода льет сверху уже практически стеной. Она стоит и пытается дышать глубоко, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце. Паника не за горами, а за ней и подружка-истерика. Просто прелесть. Ничего не скажешь. Через какое-то количество минут она снова хватается за трубку мобильного, как за спасательный круг. Пальцы по мокрому экрану скользят, сенсор не реагирует, она в отчаянии протирает его раз за разом об уже насквозь мокрую от дождя и слез футболку. Вот только это без толку. Каким-то чудом последний вызываемый номер вновь отображается на экране, и в это мгновение над ней раздается первый раскат грома… А следом и первые вспышки в черном небе. И каждая из них отражается в зеркальных зданиях. Она правда чувствовала себя тут в безопасности… Сейчас она не чувствует даже себя. Как телефон выскальзывает из рук — Юля не помнит. Как он падает на асфальт — тоже. Как она сама оседает на холодную землю — тем более. Ее тело пробивает крупная дрожь. Дыхания не хватает абсолютно — она просто тонет в этой воде, что сверху падает на лицо, заливается в рот, нос, в распахнутые глаза и смешивается с собственной соленой влагой. Девушка слышит только грохот небес и грохот собственного сердца. Она не осознает, сколько проходит времени, не осознает вообще ничего извне. Она сейчас совершенно в другом месте. Она опять там. Она почти не дышит — собственные слезы душат получше любой веревки. В соревновании по созданию влаги небеса её глазам явно проигрывают… Она себя находит, только когда её сильными руками на ноги ватные поднимают и обхватывают сильно-сильно. Она в себя приходит, только когда её лицо короткими поцелуями покрывают и в объятиях крепких сжимают. Только тогда она дышать вновь начинает. И вновь перестает, потому что он её холодные губы своими ловит. Только сейчас она вновь собирается из атомов. Парень, что напротив, от неё отрывается лишь на секунду, чтобы пальцами тонкими по её лицу, слезы стирая, чтобы лбом о её лоб, выдыхая жарко, чтобы вновь к её губам припасть жадно — с обещанием защитить от всего мира. Она за его плечи цепляется, вдыхает знакомый запах. Становится теплее рядом с чужим телом. Когда он в её глазах сознание находит, то тянет за собой, ловит первое попавшееся такси, вталкивает её внутрь и садится сам. Просит её назвать адрес отеля — она исполняет. Он её к себе притягивает, такую мокрую до нитки и пытается согреть теплом своего тела, хотя сам вымок не лучше девушки. Кладет её голову на свое плечо, растирает оголенную кожу рук, выдыхает горячий воздух на её кисти. Едут в полном молчании. Не говоря ни слова, поднимаются в номер. Насти и Светы отчего-то дома нет. В номере безумно холодно — балкон открыт настежь. Заходят в ванную комнату, залезают в душ прямо в одежде, он открывает горячую воду, согреваются, но дрожать не перестают. Он выходит из кабины первым: начинает стягивать с себя мокрую насквозь одежду, тут же закидывая её в стиральную машину, она отворачивается. Совсем рядом висят несколько огромных белых махровых халатов, которые явно ни разу не использовались — сейчас это огромный подарок. Выходит из комнаты. Девушка заметно расслабляется. Напряжение от его присутствия заметно спадает. Выбирается, раздевается, кутается в халат и также выскальзывает наружу. Парень уже закрыл злосчастную дверь балкона, включил кондиционер на обогрев помещения и зашторил комнату, видимо, чтобы вспышки молний девушка больше не видела. Он берет из её рук махровое полотенце, промокает ее волосы от влаги, затем и свои. Они садятся на односпальную кровать Юли, смотрят друг на друга нечитаемо. — Я безумно испугался… — начинает парень хриплым голосом. — Расскажешь, откуда у тебя эта фобия? Она почему-то соглашается. И называет эту историю банальной. Это случилось в подростковом возрасте — в четырнадцать или пятнадцать лет. Юля вместе со своей большой семьей поехали на пикник на полянку около небольшого леса недалеко за городом. Всё шло просто чудесно, девушка вместе со своим братом пошла прогуляться по лесу. Парень отлично ориентировался, да и они не отходили от поляны далеко. Темноволосая даже не помнит, с чего все началось… Но они тогда сильно поругались, и Юля в силу своего подросткового максимализма наговорила родному человеку всяких гадостей, развернулась и ушла. Брат через пару минут не выдержал и пошел за ней, только было уже поздно. Юли в поле зрения нигде не было, он её звал, но она все уходила в своей обиде и не отвечала на голос брата. А звуки всё стихали и стихали. Кто же знал, что лес на самом деле не такой уж и маленький, и логика — просто развернуться и идти в обратном направлении —не сработает абсолютно? Она в панике плутала там несколько часов, телефон связь не ловил, её крики никто не слышал. Ей было безумно страшно. Вечерело. А в какой-то момент началась сильнейшая гроза: небо заволокло черными тучами, грохот грома, вспышки молний, ливень, что размывал под ней дорогу вместе с её надеждами… Было безумно холодно. Грязь под ногами утягивала вниз, ветви деревьев начали казаться тысячами костлявых пальцев. Она медленно сходила с ума под страшную песнь неба… Нашли её лишь под утро. Эта ночь оставила огромную дыру в ее душе.Теперь при любых вспышках молний и грохоте небес — она там, если некому её вытащить наружу. Парень уезжает через несколько часов, как только возвращаются девушки.

***

Хван прекрасно знает, куда бежать. Поэтому несется сломя голову. Кроссовки скользят по мокрому асфальту, он почти падает несколько раз. Только это все неважно. Главное успеть к ней. Кварталы сменяются другими, его почти сбивает машина — всё неважно. Он обязан успеть. У него не хватает одного дыхания, но где взять второе? Бежит на запредельной скорости, подгоняемый собственным безумием. Сердце, кажется , уже не бьётся — оно пробивает грудь насквозь. Она там одна. Ей страшно. Он медленно прощается с разумом. Он успеет. Он дал себе обещание. Вот уже виднеются очертания тех самых офисных зданий. Вот только темноволосой макушки нигде нет. Хван обегает всю улицу — ничего. Соседняя так же пуста. Накатывает паника. Что, если адрес неверный? Что, если он все неправильно запомнил? Хёнджину страшно до безумия. Что, если с ней что-то случилось? Он обегает здания вновь. Никакого результата. Бьёт от отчаяния фонарный столб со всей дури, но боли не чувствует, только лишь теплую кровь на костяшках и длинных тонких пальцах. Его мутит об безысходности. Холодно, ветер дует страшный, парень промок до нитки, и из-за дождя гребаного не видно ни черта. Но все это ничто по сравнению с бурей эмоций внутри парня. Там ураган, всё живое сносящий. Он в очередной раз сворачивает, выходит на какую-то совсем крохотную улочку и, наконец, видит силуэт. Улыбка сама на губах расцветает, он уже к ней руки тянет. К такой крохотной во всем этом страшном мире. Беззащитной. Вот только... Её лицо уже другой целует. Он опоздал. Хёнджин всегда опаздывает. Чан опережает его всегда и во всем. Даже тогда на фансайне, блондин был в очереди сразу после лидера. Так и сейчас... Он падает откуда-то с обрыва — но стоит на месте. Он кричит надрывно, неистово — но молчит. Он смотрит, как она хватается за плечи лидера. Ему страшно больно , очень, до глубины души. Но он смотрит с удовольствием мазохиста за каждым движением их губ. Он умирает от своих эмоций, он тихо сходит с ума. Продолжает наблюдать, как другой её к себе прижимает, как утягивает за собой — в противоположную от Хвана сторону, как сажает в машину и садится сам. Он глаза отвести не может. У него сердце болит. От быстрого бега — не иначе. У него душа в щепки. Просто сегодня гром чересчур громкий, вот и разбилась, она же тонкая и хрупкая. Он ближе подходит, еле переставляя ноги, и ровно на то место опускается, где она минутами ранее сидела и задыхалась от слез. Теперь его очередь. Он телефон её замечает на асфальте. Поднимает. Экран разбитый совсем. Хочет в стену со всей дури швырнуть, растоптать ногами точно так же, как его сердце, но… Что-то внутри не дает этого сделать. Кладет в карман. Он совершенно точно заболеет завтра, если сейчас же отсюда не уедет. Вытаскивает свой телефон, вызывает такси пальцами мокрыми от дождя, крови и слез. Когда уже на ноги поднимается, замечает еще что-то на асфальте лежащее. Тонкое, серебряное, крохотное кольцо. Он уже его видел. Хван уверен. Он её никогда не простит за всю эту пытку. За то, что в их жизни появилась. Он эту боль ненавидит. Как и её. Ему страдать одному одиноко и неправильно. Он заберет её с собой. Утащит на дно. Сломает. Теперь абсолютно точно. — Фанаточка… — раздается посреди водяных капель его негромкий хриплый шепот. — Ты сама хотела войны. Так давай поиграем. Будет больно, я обещаю.