Записки детективов

США, штат Невада, Уинчестер, 1996 год.

Мой младший брат бесследно исчез серой и промозглой тринадцатой пятницей в сентябре, и с этого момента начался мой самый страшный сон — одна оговорка — сон наяву. Очень хотелось бы верить, что я действительно всё это время просто спала — начиная с той ночи и по сей день — но нет. Всё это — реальность.

***

Опознанное мной тело мальчика — как бы это странно не звучало — привело меня в чувства. Я стала поспешно стучать по карманам куртки и джинсов, нащупывая удостоверение. — Что ты делаешь, Линдси? — недоумевающе посмотрел на меня Ник. Ничего не ответив, я продолжила поиски. Когда документ был найден, я вытащила из-за спины оружие и метнулась в ещё не рассосавшуюся толпу. Ник одёрнул меня. — Линдси, какого хрена ты творишь? Нам надо уходить. — Слушай, — выкрутила руку, — ты, кажется, забыл, что я всё ещё сержант в отделе убийств. И, если что, полтора часа назад было совершенно не просто убийство — оно было крайне жестоким. — Ты рехнулась? Ты же видела — это был несчастный случай! Линдси, пожалуйста, — вновь попытался схватить запястье, — идём домой. — Ник, хватит. Можешь возвращаться в Уинчестер, если хочешь. Без меня, — с этими словами я погрузилась в ещё волнующихся людей, чувствуя на себе неодобрительный взгляд жениха. Вокруг манежа собрался почти весь актёрский состав и несколько самых любопытных — или безумных — зрителей. Я вызвала патруль, а затем — протиснулась сквозь очевидцев, чтобы побыстрее оказаться рядом с трупом. Один из гимнастов, явно тронутый произошедшим больше всех, почти набросился на меня: — Ну вот, очередная журналюга подоспела! Проваливайте отсюда, живо — на Ваши паршивые вопросы никто отвечать не будет. — Сержант Купер из отдела убийств, — показала удостоверение. — А, простите, виноват, — потупил взгляд. Вместе тем кто-то из актёров почти незаметно прошептал другому: — Чёрт, давно ли штатские ходят по циркам? — Не знаю, но хозяину это очень не понравится. Я хотела было вмешаться в их короткий диалог, но побоялась спугнуть. — Можете подробнее рассказать, что произошло? И да: не трогайте, пожалуйста, ничего на теле и в ближайшем радиусе от него — я вызвала патруль, скоро они оцепят здесь всё. — Я расскажу, да, я всё расска… — но здесь мужчина оступился, словно вспомнил, что ему грозит, если он даст показания. Правдивые, разумеется. — Где ваш директор или администратор? — я повела бровью, — мне бы хотелось поговорить с ними. — Э-э-э, он… Они… Я сейчас позову их, — гимнаст исчез. Я попросила остальных отойти от трупа и, набравшись смелости, подошла так близко, как могла. Зрелище было, мягко говоря, жутким. Бежать от правды было некуда — передо мной лежал изуродованный, растерзанный на кусочки Брайан. Первое, что бросилось в глаза — кляп, помещённый в рот бедняги. «Кляп? Что? Зачем простому гимнасту ставить такие штуки?» Я задумалась о Маркусе и о том, что он тоже может быть здесь, но тут за спиной раздался шум машин. — Сержант Купер! — голос патрульного вынудил оставить тело Брайана.  — Быстро вы, — я подошла к совсем ещё молоденькому парню, — у нас вариант «тридцать один». — Вы уверены? — Я видела это своими глазами. Это не может быть несчастным случаем — слишком много «но». — Вы звонили лейтенанту Ньюболду? — Пока Вы будете заниматься оцеплением, я сделаю это. За работу, офицер. Немного отойдя в сторону, я набрала номер шефа и всё ему рассказала. Через пятнадцать минут он и Уэсли прибыли на место преступления вместе с криминалистами. Администрацию цирка мы так и не увидели. На следующий день. — Ну что, всё ещё никаких зацепок? — хрупкий силуэт кружил вокруг стола, смешивая только что купленное молоко с хлопьями в допотопных тарелочках с довольно аутентичным окаймлением, доставшихся нам в наследство от какой-то там родственницы. — Нет, мам, — устало выдохнула я, протирая уставшие от постоянного напряжения глаза, — мы работаем над этим. — Почему твой шеф такой нерасторопный? Весь штат подвержен серьёзной опасности, а он — ты сама всё знаешь — дурака валяет вместо того, чтобы поработать уже! А теперь пропал и Маркус, — с этими словами она крайне нервозно отодвинула плотную занавеску — миссис Купер делала это каждый день по несколько сотен раз в надежде увидеть фигуру брата, возвращающегося домой из колледжа. Но, как вы понимаете, всё заканчивалось плачевно — слёзы, нотации и особо надоевшая мне фраза: «Линдси-Мэйлин Купер, когда ты уже устроишься на нормальную работу и будешь сотрудничать с нормальными людьми, а не с какими-то прохиндеями». Я любила маму и переживала не меньше её, но это назойливое нытьё просто выбивало из и так уже болтающейся на волоске колеи. Я не могла сосредоточиться ни на чём, кроме носовых платков и успокоительных, когда переступала порог дома. Кажется, что как только разум начинал развивать эту идею снова и снова в мельчайших деталях, барабанные перепонки по цепной реакции заводили свою «шарманку», тяжёлым эхом отдавая в ушные раковины и черепную коробку. И вот глаза молниеносно разбегаются по разным концам стола, на ладонях дружно собираются капельки пота, а мама плачет громче и громче. Сигналом спасения становится звук автомобиля. Я в спешке встаю, хватаю сумку с документами и бегу к выходу — приехал Ник — мой жених. Он каждый день отвозит меня в отделение и забирает оттуда с самого начала карьеры — а после пропажи Марка заезжает даже в перерывы, чтобы привезти горячий кофе с обедом и убедиться, что со мной всё в порядке. Но в последнее время поговорить с ним по душам было особенно тяжело — наверное, из-за слишком разных характеров и совсем не похожих профессий — оттого мы просто молчали. — Линдси, стой, — мама резко берет меня за запястье, больными, серыми и высыхающими глазами умоляя хотя бы сегодня что-нибудь выяснить, — пожалуйста, я прошу тебя, я не… — Да, я знаю, мам, — вырываю руку, целую впалую щеку и поспешно выбегаю на проспект по садовой тропинке — сегодня она кажется особенно узкой, — я буду стараться — правда. Я люблю тебя. — Береги себя, милая, — дверь закрывается.

Стоит ли говорить, что домой я больше никогда не вернусь?

Садясь на пассажирское, громко выдыхаю и откидываюсь на спинку. — Утренние процедуры удались? — Ник смотрит на меня, ласково хлопая по колену. После случившегося в шапито нам стало ещё тяжелее поддерживать разговор. Но он очень старался, чего нельзя сказать обо мне. — Ага, второй контрастный душ подряд. Неподдельное ощущение, что сегодня должно что-то произойти — всё говорит об этом с самого утра, — я пристегнулась, моторы серой — в тон Уинчестеру — Шевроле загудели от притока газа — мы тронулись.

***

— Эй, Купер, как тебе спалось после такого бурного представления? — лейтенант зашёл в офис, держа в руке стакан с кофе. — Как младенцу. — Но-но-но! Выше нос, детектив Купер, — проходит к своему кабинету с чёрным как смоль американо, — я чувствую, что сегодня мы обязательно возьмём след. — Вы говорите так уже полгода, шеф, — в разговор вступает мой напарник Дилан — он работает с ним немного дольше. Я была у него в шестёрках, пока не получила звание сержанта, но его дурацкая привычка командовать мной до сих пор присутствует в наших отношениях.  Дилан хороший парень — он помогал мне освоиться и войти в колею, когда я только пришла работать. К тому же, у него отменное чувство юмора — чёрного тоже, надо сказать — а ещё превосходная смекалка и поистине острый нюх. В дополнение ко всему сказанному — я часто замечала в его действиях солидность и методичность, чего никогда не ожидала увидеть в отделе убийств. — Только и без этого волокиты хватает. Теперь ещё и вчерашний случай с мальчишкой. И вообще, какого черта на нас повесили это дело? Пусть им занимается отдел по… — Уэсли, — рыкнул Ньюболд, — не командуй тут — займись лучше анализом последних «тринадцатых». — Крайняя дата — тринадцатое сентября, — язвительно выдала я, — в тот день пропал… — Маркус-Ли Купер — младший брат сержанта Линдси-Мэйлин Купер из отдела убийств, то есть из нашего, шеф, — закончил Дилан. — Вот, видите. Может, тебя записать в качестве свидетеля? Давай, Купер, расскажи всё в мельчайших подробностях — твоя память, благо, позволяет сделать это. — Да ну, — лейтенант откинулся на спинку кресла, — мы уже триста раз допрашивали её — смысла-то? Да и откуда нам знать, что это не совпадение? Ньюболд, я ещё раз спрошу: почему это дело всучили нам? Факта совершения хоть одного убийства не было — только пропажи. — Уэсли, ты серьёзно? Совпадение? Это… — прошипела я. — Это беспристрастность, Купер, — фыркнул мужчина, — у тебя ещё нет как такового опыта в расследовании преступлений, поэтому лучше просто молчи. — Ты сбрендил! Ты же сам видел то, что сделали с телом Брайана. Это не несчастный случай! Клянусь богом, Уэсли, если ты сейчас не закроешься, — я разозлилась. — То что? Покажешь мне свою бумажку с успешно сданным экзаменом на звание сержанта? Бога ради, Купер! В полиции, особенно в этой чёртовой Неваде, важна не зубрёжка — практика. — Знаешь, Уэсли, я работаю здесь уже три, мать его, года и до сих пор не могу понять, как такого, как ты, могли взять в органы. — Эй, вы оба! Хватит уже собачиться здесь. У нас есть дело, а вы тратите своё время на тупые разборки? Может, мне отстранить вас обоих, а? Что ты думаешь, м, Уэсли? Щенок! А ты, Купер? Усмири свой чёртов пыл и перестань разговаривать так со старшими по званию, поняла? Знай иерархию и своё место, — Ньюболд сокрушительно посмотрел на меня и заносчивого Дилана, сложив руки на груди. — Вот и отлично, шеф, — фыркнул Дилан и уселся перечитывать материалы. — А ты — чего стоишь? За работу, Купер! — Что мне делать? — сила грубого прокуренного голоса ввела меня в заблуждение — я терялась. — Что делать, мать твою? Описывай день исчезновения сосунка-Марка, ясно? — Да, шеф. — А ты, Уэсли, — навёл на того указательный палец, — записывай, сучий ты потрох, всё, что говорит девчонка! — Слушаюсь.  — Восемь тридцать утра. Мама готовила завтрак. Отец уехал в командировку на неделю, как обычно — ранней весной. Я впопыхах собиралась на работу, потому что проспала — мне это свойственно — параллельно выглядывала в окно и вслушивалась в городской шум — Ник должен был приехать с минуты на минуту и отвезти меня в отделение. Марк уже доедал свою порцию и отправлялся в колледж. Пока брат ковырялся в тарелке с едой, мама расспрашивала его о лекциях и семинарских занятиях на факультете и всё пыталась отправить на очередной сеанс к психологу. В то утро Марк выглядел серьёзнее и одухотвореннее обычного, обещал вернуться не позже одиннадцати вечера и мельком сказал, что они с другом — видимо, Брайаном — записались на какой-то кружок…? Кружок психоанализа…? — от осознания своей глупости я говорила всё тише и тише. — Чёрт! — резко вскрикнула спустя секунд десять. — Что? Кружок? Что за дерьмо собачье? — Я, — дрожащими руками начала перебирать листы на столе, страшась того, что упустила такой важный момент и потеряла так много времени, — Утром он вёл себя довольно загадочно. Сказал, что теперь всё будет по-другому, и депрессия точно отступит. Сказал, что нашёл решение. — Какое? — в один голос спросили коллеги. — Стал ходить вместе с… — перед глазами пронеслась картина с телом парнишки в шапито — Брайаном… на какую-то секцию по поиску себя. Вот. Какой-то психологический тренинг вперемешку с актёрским искусством. — Серьёзно? Твой брат? — Актёрское искусство? Звучит настолько бредово, насколько это возможно, — повёл бровью Ньюболд. — А если это и не секция вовсе? Если они всего навсего носят название, за которым стоит нечто большее? — начала рассуждать я. — Колледж знал о его проблемах? У них есть какие-то учёты? В конце концов — что делали вы? — Дилан, как обычно, завалил меня колкими вопросами. — Представь себе, Уэсли, мы отправляли его — и не один раз — к семейному психологу. Он посещал занятия с ним достаточно долго. И ещё ездил в санатории несколько лет подряд. Когда Марк поступал, родители заявили о диагнозе ректорату. Так что, думаю, что в журнале это числится, и курс диагностик — тоже. — Бред какой-то. Его ведь не должны были допускать до занятий вообще. Ладно, что с тем парнем… Брайаном? Ты знаешь что-нибудь о нём? Его имя есть в списке пропавших? — Он хороший друг и однокурсник Марка. Теперь, как выяснилось, сломанный гимнаст в загородном цирке, — тщетно пыталась найти данные о Торне в наших документах, — Марк говорил, что он сирота. Живёт чёрт пойми где, поэтому, вполне возможно, что о нём просто некому волноваться — оттого его и нет. — Но он студент? — Да, они с Марком одногруппники. — А такое возможно? — Да, вполне вероятно, что он попал туда по пособию. Или очень умён. — Если пошёл в эту свистопляску, значит, не так уж он и умён. — Довольно. Дилан, ты едешь туда и узнаешь максимально много о мальчишках. А ты, Линдси, ещё раз просмотри данные о пропавших и обрати внимание на анамнез — должна быть депрессия или психические расстройства. Что-то в этом роде. Если нет — достань все данные из-под земли.  — Но почему Дилан? Я должна поехать туда сама — разве нет?  — Купер, мы не можем быть уверены, что твой брат связан с этим. Его исчезновение, возможно, просто совпало с остальными случаями — как бы ужасно это не звучало. И да: на твою долю выпадает и так слишком много переживаний — останься лучше в офисе, — с этими словами лейтенант заперся у себя в кабинете и погрузился в работу.

***

— Здравствуйте, я сержант Дилан Уэсли из отдела убийств. Мы ведём дело о таинственных исчезновениях людей. Могу я получить доступ к информации о Макусе-Ли Купере и Брайане Торне. Они студенты этого колледжа, второкурсники, — я положил кожаный портфель на колени, усевшись напротив молодой девушки, секретаря специалиста по учебной деятельности. — Да, конечно, — та растерянно поправила очки и принялась копаться в бумагах. — Маркус-Ли Купер, кхм, тысяча девятьсот восьмидесятого года рождения, верно? — дрожащей рукой подала папку с личным делом. — Да, всё верно, — я поспешно развязал нитку, скрепляющую документ, и принялся тщательно изучать материалы. — Вот дело второго студента — Брайана Торна. Только он же… — закашлялась. — Премного благодарен. Да, он был найден мёртвым. Вы уже получили уведомление, да? — Да, сержант, — тихо сказала она. Всё было бы тухло и не примечательно, только лишь странное название «Тринадцать мгновений счастья» в самом конце дела Торна — датированное десятым апрелем этого года — смутило меня, если не сказать «ввело в ступор». — Могу забрать её на время расследования? — Да, конечно, — не уверенная в собственных словах, девушка отвела взгляд, — если это как-то поможет следствию. — Спасибо, — я почтительно поклонился и уже собирался уходить, но девушка остановила меня. — Извините, — послышалось за спиной, — скажите, есть ли какие-то продвижения? — Мы работаем над этим, мисс. Благодарю за содействие полиции Уинчестера. Всего хорошего, — отрезал я и вышел из кабинета.

***

— Что это? «Тринадцать мгновений счастья»? Это что, шутки какие-то? — вскинул бровь шеф. — Ага, — шмыгнул носом Дилан. — Что? Вы о чём? — Вот умора. Ты никогда не слышала об этом? — лейтенант повёл бровью. — Нет. Что это? — Ну, как бы тебе сказать, — напарник горько усмехнулся. — Не томи! — Я пробил название через базу данных. То жестокое убийство в шапито — «Тринадцать мгновений счастья», как оказалось, его производная. Ещё и подпольная, видимо. Здорово, правда? — Что? Вы шутите сейчас? — Хотелось бы, Купер. Но нет — это не шутки. Холодный пот градом стекал по лицу. — Вам не кажется это подозрительным? Нет? — смяла салфетку в ладони. — Этот цирк явно не такой безупречный, каким себя выдаёт. Его нужно будет обязательно проверить. Но я пока не вижу никакой связи между этой гигантской комнатой страха и исчезновениями людей. Купер, что ты выяснила? — Не так много, как хотелось бы. Возрастной диапазон пропавших колеблется от 17 до 25 лет, и да: у каждого из пропавших диагностирована средняя или тяжёлая стадия депрессии или других психических заболеваний, — я сглотнула и, вобрав в себя львиную долю спокойствия, кратко изложила информацию. — Я принёс личные дела ребят, — продолжил Дилан, — Торн посещал ТМС — в деле Купера об этом ничего не сказано. Паника уже охватила моё сознание — Марк ведь не один раз говорил, что его лучший друг тоже страдает депрессией из-за гибели родителей. Перед глазами проносятся сломанный механизм, бьющееся в конвульсиях тело мальчишки, лужи крови, слившиеся с манежем и окровавленный кляп. — Нам, — с трудом опираясь на стол бледными руками замечаю, как взбухли на них вены, и морщусь от отвращения, — нужно осмотреть это место ещё раз. Это единственная зацепка. Кто-то ещё был там? — Из полиции? — Вряд ли. До убийства — точно нет. Это же цирк, ну. Что в нём такого — тем более, у него блестящая репутация, — вспоминаю слова Ника об этом месте, — Только вот про курсы психотерапии ничего не упоминается. Нигде. — Родственники и приближённые тех людей тоже ничего не знают об этом. Но каждый, кто есть в нашем списке, говорил одну и ту же фразу… — И познаете истину, и истина сделает вас свободными, — на одном дыхании выпалила я. — Да, Купер. — Но это же Библия, лейтенант, — недоумевая посмотрел на меня Уэсли. — Очень хорошо. Религиозные фанатики, что ли? — Явно не духовная семинария. Меня одолел жар. Как я могла быть так слепа. Мы ведь читали с братом заветы от корки до корки — наша семья довольно набожная, и мама частенько «гоняла» нас по постулатам. — Кто-то из вас знает, к какому разделу относится постулат? — Ньюболд окинул помещение тревожным взглядом. — От Иоанна 8.32 — 36, — сухо ответила я. — Ты знала это раньше? — возмутился Уэсли. — Я учила это раньше. Но моя память, — ударила кулаком об стол, сгорая от стыда и ненавидя себя все больше, — не резиновая! — На полтона ниже, Купер, — прошипел шеф. — Мы нанесём визит в шапито? — я сделала вид, что не услышала его. — Конечно. Мы с Диланом обязательно сделаем это в течение сегодняшнего дня. Собирайся, Уэсли. Купер, ты отстранена от дела. — Что? Какого дьявола, Ньюболд? Если бы не я, вы двое вообще бы не узнали об этом, — я развела руками. — Ты? Да что ты? Не узнали бы, говоришь? Но зато, Купер, я точно знаю что? — Что Вы слишком часто переступаете границы позволенного, сержант! Нервничаете, ведёте себя так легкомысленно, будто не в полиции работаете, а в публичном доме. Хватит уже с Вас. Не можете держать себя в руках и выполнять свою работу как полагается — будете сидеть дома и подавать платочки своей матери. Ясно, Купер? — Шеф, пожалуйста, — взмолилась я, — Я обещала, что найду Марка живым. Я не могу просто взять и уйти домой. Шеф, Вы же знаете! — А ты знаешь закон, Линдси? — Я буду беспристрастна — клянусь. Пожалуйста, Ньюболд! Я обещаю, что ссора с Диланом была последней, как и все мои эмоциональные срывы. Но для меня это правда очень важно — разобраться в этом цирке самой. Пожалуйста, шеф!

***

— Да, мам, мы нашли кое-что, поэтому сегодня дома ночевать не буду. Выпей препараты и ложись отдыхать, пожалуйста. Я тебя люблю. Да, я буду осторожна, — не очень хотелось говорить ей о том, куда и зачем мы отправимся, но на ней и так лица нет уже столько времени, поэтому предупредить её о моем отсутствии было не лишним. — Надеюсь, вы готовы, дети мои. Уэсли, если придётся разделиться, то рация, диктофон и оружие у тебя при себе. Купер, у тебя — тоже. Не нервничай и не верещи, как резанная — меньше шума и суматохи — мы не знаем, что скрывает закулисье. А, и ещё — держи рот за зубами и не смей никому говорить о своём брате. Всё будет нормально. И не забывай проверить патроны и спустить курок — в прошлый раз ты была на волоске от смерти. Не облажайся так сейчас. На всякий случай я оповестил майора Эйнсли о нашем путешествии, поэтому он вышлет группу для слежки и контроля за ситуацией по моему знаку. — Спасибо, шеф! Удачи нам, — с этими словами мы втроём вышли из отделения, сели в машину и отправились по ту сторону Уинчестера — прямиком к шапито.

***

Чтобы найти эту пресловутую организацию, понадобилось немало времени — оказалось, она была надёжно спрятана среди многочисленных фасадов цирка. Располагалась на заднем дворе. Снаружи, надо сказать, резко отличалась от того, где они ставили представления. Всё выглядело очень приземленно и до чёртиков пугающе — от этой душащей пустоты вокруг затряслись колени и задрожали руки.

За три года работы в отделе убийств я так и не привыкла к атмосфере постоянной жестокости.

Мы постучали в единственную дверь — очевидно, парадную. Ответа не было. Зародившаяся во мне злоба подняла уровень адреналина — на этот раз стук был настойчивее. Дверь открыл мужчина. Я толком не могла разглядеть его из-за смога и темноты, но, кажется, ему было лет за пятьдесят. Он был достаточно высокого роста, жилистый и ужасно сутулившийся. — Добрый вечер. Чем могу помочь? — сипло спросил он. — Кхм, прокашлялся Ньюболд и вступил в разговор — мне было велено говорить по-минимуму — слишком уж большие риски — сказал шеф — что я нечаянно ляпну, чего не надо, — доброго времени суток. Лейтенант из отдела убийств полиции Уинчестера. Со мной сержант Уэсли и сержант Купер. Мы здесь по поводу несчастного случая, произошедшего вчера на вашем представлении. Глаза незнакомца забегали. Он явно не был готов к нашему появлению. — Если мне не изменяет память, то полиция уже была в цирке и закрыла дело по факту прибытия. У вас есть ордер на обыск? — Была, однако же поговорить с администрацией нам так и не удалось, — шеф угрюмо посмотрел на старика, явно мешающего ему пройти, — и да, позвольте уточнить — для пары вопросов и осмотра не обязательно иметь ордер. Поэтому если Вы не хотите сесть за решётку за отказ сотрудничать, пропустите нас, мать вашу! — Я понял Вас, лейтенант Ньюболд. Следуйте за мной. Как только я перешагнула порог здания, что-то внутри обрушилось, заныло и застонало одновременно — ощущение, что смерть дышит в спину, тотчас обвило с ног до головы, как гигантский питон. Неожиданно я почувствовала тепло на своей ладони — Дилан слегка коснулся, а затем и вовсе сжал её, чтобы дать понять, что он рядом и не оставит меня — и тогда я косо посмотрела на сержанта. Я просто не переваривала Дилана, особенно его выходки в последнее время. Душащие мысли о том, что здесь может быть Марк и что на месте Брайана мог быть он, прервал голос сопровождающего. Мы оказались в вестибюле. Здесь высоченные потолки, хотя снаружи здание показалось мне очень маленьким. В центре — огромный портрет человека с безукоризненно зачёсанными и уложенными волосами, мощным носом, выразительными карими — с красноватым отблеском, как у белых крыс — глазами. По бокам — две дубовые лестницы с довольно прочным, хоть и старым каркасом. Так странно, что цирк построили совсем недавно, а дерево выглядит уже потрёпанными течением времени. Чуть левее — коридор с парочкой дверей, а в конце — самая главная. Правее — кафетерий — должно быть, для посетителей или актёрского состава. Выглядит довольно тривилально — из общей картины выделяется разве что этот леденящий душу холст. — Итак, чего Вы хотите? — Для начала, побеседовать с директором заведения, а потом — осмотреть тут всё, и особенно — манеж, поскольку он является директивным местом преступления. — Это не преступление, лейтенант, — мужчина хотел было поспорить. — Да? Но это и не несчастный случай, господин управляющий. Вам не следует пререкаться с правоохранительными органами. Вы ведь сами знаете все обстоятельства, которые вынудили нас прибыть сюда повторно. — Конечно, — он омерзительно сморкнулся, а затем продолжил, — Тогда вам налево — кабинет господина находится вон там, — указал на массивную дверь в конце коридора, — я провожу вас. Мне не очень хотелось слушать эту бесмыссленную болтовню — мысли о брате прочно засели в голове. Я вырвала руку от Дилана. Он бросил недоумевающий взгляд в мою сторону. — Купер, ты чего? — Уэсли, нас взаимно друг от друга тошнит, а ты тут решился фривольничать. И вообще: у меня есть жених, к твоему сведению. — Ты идиотка, Купер. Тебя так трясёт, что это чувствует даже тот полоумный. Это невозможно терпеть. — Так чего ты тогда плетёшься рядом со мной? Шагай вперёд, Уэсли! — прошипела я и указала Дилану на сопровождающего. — Эй, вы оба — чего опять устроили? Купер, не ты ли клялась там, что будешь соблюдать субординацию? — недовольно уставился на меня Ньюболд, — Ты же знаешь: я могу мгновенно отстранить тебя, и малышка Купер поплетётся домой к мамочке. Мы замолкли. — Проходите, господа, — мужчина выглянул из комнаты, — Директор готов принять вас. Дверь отворилась. Мы зашли внутрь.

***

Кабинет оказался просто безразмерным и, ко всему прочему, абсолютно пустым. Только в центре расположился массивный дубовый стол в цвет двери. На блестящей поверхности я заметила идеально разложенные письменные принадлежности — перьевую ручку, изящную чернильницу, весьма добротную трубку и стопку бумаги — так лаконично и аккуратно. Должно быть, этот человек заядлый перфекционист. За столом, очевидно, сидел тот самый любитель абсолютного порядка в весьма старомодном, ко очень хорошо сохранившемся фраке, бледной сморщившейся кожей и огромными впалыми глазами — в них не было ни капли жизни, только угольки угасающей злобы, кажется, на весь мир. Я вздрогнула, когда при тусклом освещении наконец смогла рассмотреть это омрачённое собственными же мыслями лицо  — портрет в главной комнате принадлежал ему. — Добро пожаловать, господа. Хорхе сообщил мне, что к нам пожаловали полицейские в столь поздний час. Позвольте узнать, по какому поводу? — раскурил трубку, пробегаясь по каждому из нас оценочным взглядом. Стало неприятно, когда мужчина остановился на мне — это, ко всему прочему, выглядело так, будто он запнулся и совершенно случайно обратил своё внимание то ли на сероватую кожу, то ли на шрам, рассекавший бровь на два неодинаковых отрезка. — Позвольте предположить, что Вы осведомлены и о теме нашего прихода. Разве не так? — Ньюболд вступил в разговор. — Что же, Вы меня раскусили. Да, я знаю, что вы здесь из-за той скверной ситуации с моим подопечным. Но, господин лейтенант, ранее прибывшие до Вас сотрудники уже убедились в том, что это был несчастный случай. Всё произошло спонтанно, без намёка на человеческое участие. — Спешу сказать Вам, что патруль был вызван одним из моих сотрудников, присутствовавших на представлении. Им же были вызваны штатские — то есть мы — и группа криминалистов — выражение лица директора заметно исказилось. Глаза заметались — он, очевидно, стал искать среди нас стукача. Я старалась не подавать виду и сохранять спокойствие. — Да, знаете, такое иногда случается. Одна маленькая оплошность может вызвать сбой целой системы. В этот раз не повезло Торну. — И часто Ваше «иногда» происходит? Тот усмехнулся. — Это был первый и последний раз, лейтенант Ньюболд, — в этот момент Дилан ущипнул меня и глазами показал на дверь. Я кивнула. — Прошу простить меня, — он вмешался в беседу, — шеф, сержанта Купер снова тошнит. Могу я сопроводить её до уборной? Тот вопросительно посмотрел на хозяина шапито. — Да, конечно, — директор поторопился выставить нас с лейтенантом за дверь — боялся, что меня вырвет на ковёр. — Я провожу вас, — пробубнил Хорхе. Мы пошли за ним. Дилан незаметно положил мне в руку записку: «Пока шеф говорит с этим типом, мы должны найти следы твоего брата или какие-то зацепки. Действуй быстро и не создавай шума». Я испуганно посмотрела на него. Кивок. — Вам сюда, мисс Купер. Найдёте дорогу самостоятельно? — Конечно, Хорхе, спасибо, — Дилан пытался поскорее избавиться от него. Когда он исчез, мы принялись шарить по второму этажу в поисках Марка. Но напрасно — его нигде не было. — Дилан, ты думаешь, он здесь? Это ведь явно не все комнаты — где-то должны быть ещё, — я начинала паниковать. — Купер, я же просил тебя не истерить. Казалось, что прошла уже куча времени до того, как мы смогли найти одну закрытую дверь. Дилан пытался взломать её. — Уэсли, быстрее! Чего ты копаешься? — Если ты такая умная, Купер, можешь попробовать сама. — Да у меня всяко лучше выйдет поработать с отмычкой, чем у тебя. — Замолчи, милюзга. В следующий момент я вздрогнула. За нашими спинами кто-то стоял. — Вам помочь, молодые люди? Кажется, мисс Купер чувствует себя значительно лучше. — О, не стоит, Хорхе, спасибо, — Дилан развернулся к нему лицом, вытянувшись в полный рост и закрыв меня собой. Надо сказать, что сейчас он казался мне не таким отвратительным — наоборот. — Вас что-то беспокоит, мисс Купер? — мужчина обратился ко мне. — О, да, Хорхе, — я встала плечом к плечу с Уэсли, — То, что за маской клоунов здесь скрываются приспешники Сатаны. Вот Ваша истина, — это была фатальная ошибка. Моя фатальная ошибка. Управляющий усмехнулся. — Думаю, мне есть, что рассказать вам. Пойдёмте, — указал на дверь, замой которой мы пытались взломать. Мужчина открыл её, согнулся в три погибели и проник туда. Мы последовали за ним. Пока он разбирался с замком, Дилан толкнул меня в бок, с упрёком посмотрев на меня такими выразительными — почему-то подумала я — карими глазами. — Я работаю в этом месте, — начал он, усевшись в небольшое бархатное кресло, — уже десять лет. За это время я принимал тысячи «больных» с тяжёлым анамнезом, которые приходили сюда в надежде найти помощь и поддержку. И, кстати, по образованию я психиатр. Алиенист — так меня называет хозяин. Так вот, эти люди думали, что их жизнь — кошмар. Но настоящий кошмар скрывается за кулисами этого заведения. Он просыпается и вершит своё дьявольское правосудие после полуночи. — Что Вы имеете ввиду? — Если вы компетентны в своём деле, — с жадной надеждой взглянул на меня, — то пожалуйста, покончите с этим раз и навсегда. Я очень надеюсь, что у вас хватит на это сил. — Скажите, сэр, были ли до этого попытки провести обыск или закрыть заведение? — Дилан присоединился к разговору. — В том и дело, что нет. Господин пристально следит за репутацией и старается сделать её безукоризненной — так просто не придраться. Мы представляем собой абсолютно безобидное место. Я сглотнула. — Как можно увидеть, что происходит за кулисами? — Учащимся программы или посторонним — никак. Это могут сделать лишь сотрудники. Ну, или если Вы попадёте в «красную зону». Оттуда выход только один — прямиком на рандеву с Сатаной. В лучший мир Вы явно после такого не попадёте. — А проникнуть секретно? — пальцы холодели, а на глазах уже проступили слёзы. — Только если хотите умереть заранее. Господин прекрасно понимает, что его репутация не безупречная, поэтому у него всё схвачено. Он заметает абсолютно любые следы. Дилан ущипнул меня ещё больнее, чем в прошлый раз. Я прикусила язык. — Хорхе, — Уэсли опять встрял в разговор между мной и управляющим, — для начала нам нужно осмотреть место происшествия. Вы уже провели там уборку? — Ах, вот как. Что же, патрульный приказал оставить всё нетронутым до приезда штатских, поэтому манеж всё ещё оцеплён. — Вы не будете против, если мы присоединимся к мистеру Ньюболду и проведём анализ? — У меня ведь нет права голоса, сержант. Я провожу вас. — Хорхе, — Дилан остановил его перед выходом, — надеюсь, Вы понимаете, что наш разговор должен остаться тайной? — Разумеется. Можете не волноваться об этом. Я на стороне закона, сэр, — с этими словами Хорхе вышел из комнаты. Мы последовали его примеру.

***

Хорхе отправился в кабинет директора, а я и Уэсли остались ждать в коридоре. Тогда-то между нами и завязался неожиданный и не слишком приятный разговор. — Эй, Купер, — одернул меня Дилан, — Ты головой случайно не ударилась? Или может, у тебя мозг затуманило от любви к этому смазливому юристу? Что ты делаешь, мать твою? Ты дала слово шефу! Ты понимаешь, куда лезешь? Зачем ты задаёшь ему такие вопросы? Ты же должна отдавать себе отчёт в том, какой опасности ты подвергаешь всех нас — не только себя и своего брата? От слов Дилана щёки стали набирать краску. — Опять ты придираешься ко мне и к моей личной жизни? Ты понимаешь, что мой брат может погибнуть? Что я тогда скажу матери? Она глаз не сомкнула с того дня — я не шучу. Она и сейчас не спит — я это знаю. — Ты работаешь в полиции, чёрт возьми, а не в шарашкиной конторе! Тебя ни разу не должно волновать, как ты будешь отчитываться перед своей семьёй или сопливым женишком. Чем ты думала, когда поступала в университет, а потом пришла работать в наш отдел? Тут не терпят слабых — пойми уже наконец! И твоя матушка не является причиной отступления от правил или приказа! — обхватил голову руками, — Купер, я вообще не понимаю, куда смотрел шеф, когда брал тебя на работу. — Ты идиот, Дилан! Хватит уже придираться к моим профессиональным навыкам. Всё, что случилось с Марком — моя вина! Полностью, — ярость била по вискам со страшной силой, остановиться было всё сложнее, — Это из-за моего легкомыслия он пропал — из-за моего! Что бы делал ты, если бы кто-то из твоих родных оказался здесь? Скажи мне, ну, сукин сын! — Что вы устроили здесь, остолопы? — из-за двери показалась фигура шефа, — Купер, я разве не говорил, что отправлю тебя домой, если будешь устраивать дебоши? — Лейтенант, сержант Уэсли стал переходить на личности, а это недопустимо для сотрудника полиции, — преспокойно отчеканила я. — Какое сегодня число? Тринадцатое ноября? — он, казалось, и не думал ответить на моё весьма тонкое замечание. — Да, — в один голос сказали мы. — Итак, если ты, Купер, желаешь спасти своего брата, то тогда держи себя, мать твою, в руках и слушай меня внимательно: этот человек, конечно, безумно умён и хитёр, но кое в чём он всё-таки допустил ошибку. Сказал, что существует так называемая основная зона — там находятся люди, которые пока забавляют его. Но, к сожалению, зелёной зоны здесь нет — как и никаких других, кроме красной, поэтому вскоре хозяину надоедает играть с ними, и он дёрнет за ниточку. Однако, есть и хорошая новость: поскольку сегодня поступили новые пациенты, он будет занят опробацией, и мы можем выиграть время и спасти Купера. — Но Вы сказали, что отсюда нет выхода? — Бога ради, малышка! Конечно, он есть. Вопрос в том, какую цену Вам придётся отдать, чтобы найти его и выбраться живыми?

«Какую цену придётся отдать, чтобы найти его и выбраться живыми?»