They have each other

Чонин сквозь пелену уходящего сна слышит мягкий голос любимого хёна и прикосновения к плечам и волосам. Парень недовольно мычит, утыкаясь в подушку. Ещё чуть-чуть, пожалуйста, ещё чуть-чуть сна. Нини чувствует, как его гладят по волосам, но открывать глаза вовсе не хочется. Мальчик обвивает ногами длинный валик, с которым спит всегда, если некого обнимать, и снова по-детски хнычет. — Малыш, через час придет менеджер, нужно вставать, — уже слышится чётче, нежели просьбы просыпаться до этого. Чан смиряется с положением дел и поднимает на руки сонную тушку. Чонин лениво хватается за шею, пока Чанни-хён прижимает к себе, держа крепкими руками под задницу. — Вредный Нини, — шепчет он ласково, унося его на кухню. Суровые (нет) будни лидера, в которых приходится следить за каждым ребенком, за каждой маленькой задницей, чтобы она не попала в приключения, за малышом АйЭном, который попросту еще ребенок, которому бы поспать подольше да покушать повкуснее. У группы получилось вырвать неделю отдыха. То время, когда они могут явить себя дома. Показаться родителям живыми и здоровыми, потому что те не помнят уже, когда видели их не на экране. Практически все воспользовались шансом уехать. Кроме Феликса, Чана и Чонина. Феликс по семейным причинам решает остаться на этот отдых в Корее, а потом на зимний отпуск смотаться в Австралию. Сегодня он с утра ушел, чтобы встретиться со знакомыми погулять, пока двое в общежитии еще спали. Чонин не смог поехать домой, потому что те не знали о планах ребенка и уехали в Мексику. Ян не собирается туда лететь всего на пару дней. Поэтому думает провалять свою задницу в общаге всё время, что у него будет. Чан солидарен с Феликсом, решая уехать зимой. Тем более, у него тут важная причина остаться — чудо Нини. Менеджер заберет их в компанию сегодня, поэтому нужно поторопиться. Лидер выносит досыпающего на его плече Чонина, перехватывая на одну сторону, удерживая легкую для него тушку макнэ, пока быстро отодвигает сковородку. — Ну вот, последняя партия блинчиков подгорела, — немного расстроено говорит Чан, пока младший ухватывается за его плечи руками и ногами за торс, чтобы Бану было не так тяжело держать. — Я поем и подгоревшие, хён, — бормочет малыш, поглаживая щеку старшего, всё еще не протерев как нужно глазенки. Чан выкладывает блинчики одной рукой на горку готовых уже на большой тарелке. Чонин обхватывает ладошками его лицо и тянется к нему, чтобы своровать ленивый утренний поцелуй. От Чана пахнет мятной зубной пастой и шампунем. Хён так давно уже не спит, столько успел сделать. Чан нежно целует ребенка, усаживая на высокий стул на их кухне. Чонин жмется, словно котенок, обнимая одной рукой за шею. — Ты вчера поздно уснул, я прав, маленькая задница? — после спрашивает лидер, наливая молоко своему мальчишке. Тот поджал одну ногу под себя, жуя блинчик. — Ну…да, — признается Нини, тихо хихикая. — Я слышал, что ты пришел поздно, но не стал приходить, думал, ты и без того уставший. — Почему же Феликс не проследил за тобой, чтобы ты лёг пораньше? Чего тебе вообще не спалось? — лидер вздохнул и взлохматил растрепанную копну черных волос младшего. — Я Тоторо смотрел, — Чонин смущенно улыбается и виляет ножкой под стулом, пока Чан закатывает глаза и наспех готовит себе кофе. И всё же… Как же Кристофер хочет, чтобы этот малыш навсегда остался его ребенком, валяющимся допоздна в постели, смотрящим мультики, кушающим его блинчики, пусть и горелые иногда, и ворующий его футболки, зубную пасту и прочую мелочь, которая не так важна, как довольная улыбка его АйЭна.