Легенда о Боге Смерти.

США, Колумбия, 2001 год.

— Что-то ты в этот раз дольше обычного, — наигранно недовольно бросает Сеториан, как только входит в комнату. Все присутствующие тут же оборачиваются к нему, кроме, разве что, Эндриса, которому нет до него никакого дела. — Завались, Городон, — не оглядываясь, отвечает Миннарт. — Ворчите, как старые деды, — Ваймак бросает предостерегающий взгляд на Сеториана, и тот недовольно замолкает, проходя внутрь и падая в кресло рядом с Элисией. Реннуорт прячет смех за наигранным кашлем, а Никандрос нарочито громким шёпотом, перегнувшись через Эндриса, говорит Кевриэлю «кто бы говорил». Дэвид смиряет Хэммрика таким же предостерегающим взглядом, заставляя умолкнуть. Защитник поднимает руки вверх и откидывается обратно на спинку дивана, который занимает. Взгляды всех присутствующих обращаются к Ваймаку, и Дэниас впервые с момента сборов задаёт интересующий всех вопрос: — Какая обстановка в мире, Наставник? Вайлдер с зарождения Всадников была негласным лидером, несмотря на ведущие позиции Эндриса и Реннуорт, обладающих куда более серьёзными силами, чем остальные. — Где Арнер? — вместо ответа произносит Ваймак, вопросительно смотря на Эндриса, но тот так увлечённо рассматривает руки, что не обращает внимания на происходящее вокруг. Реннуорт взглядом сверлит Кевриэля, прося что-нибудь сделать. Дэйнис неуверенно поворачивается к Миннарту и слегка пихает рукой, тут же отшатываясь, из-за чего кулак Эндриса летит мимо. — Эндрис, — Уорнер бросает недовольный взгляд Кевриэлю и мягко зовёт друга. — О, Рене, ты уже всё вспомнила? — Эндрис растягивает губы в безумной улыбке, поднимая глаза на девушку. — Я и не забывала, помнишь? Я такая же, как ты, — она слегка подаётся вперёд, устраивая локти на коленях и подпирая ладошками подбородок. — Эндрю, — снова спокойно зовёт Рене, обращаясь к нему нынешним именем, когда тот возвращается к разглядыванию своих рук. — Мы разные, — он снова хищно скалится, после чего медленным взглядом обводит помещение и всех присутствующих в комнате. — О, наставник Дэвид, — он усмехается чему-то своему, скучающе рассматривая Ваймака. — Где Арнер, Эндрис? — снова повторяет вопрос Дэвид, стараясь не обращать внимания на то, что за последнюю сотню лет его подопечный стал ещё более безумным. — Его зовут Аарон, — чеканит едва ли не по слогам Эндрис, после чего слегка пожимает плечами. — Я не могу его найти. — Что значит «не можешь»? — Реннуорт вскидывает руку в сторону Ваймака, требуя наставника молчать. — Не чувствую, — снова пожимает плечами Эндрис, опуская глаза на молнию своей кожаной куртки. Он принимается дёргать собачку вверх и вниз, удивительно заворожённо наблюдая за собственными движениями. — Не нужно было позволять ему в одиночку удерживать барьеры, — с досадой кусая губы, признаётся Реннуорт, вскидывая на Ваймака умоляющий взгляд. — Он потратил слишком много сил, чтобы возвращать вам память по частям. — Нахрена? — Сеториан переводит взгляд с пугающе сосредоточенного Эндриса на Реннуорт. — Чтобы вы не сошли с ума, — она мягко и светло улыбается, после чего переводит обеспокоенный взгляд на Миннарта. — Он потратил слишком много сил, чтобы удержать барьеры. Он сейчас слаб и немного… — Ёбнулся? — подсказывает Городон, за что получает несколько недовольных взглядов. — Думаю, слово «утомился» подойдёт лучше, — всё с той же улыбкой отвечает девушка, но сверлит Сеториана таким ледяным взглядом, что тот невольно едва заметно вздрагивает. — А что насчёт Арнера? — спрашивает до этого молча наблюдавший за происходящим Маттиас. — И почему, черт побери, он делал это в одиночку? — Ваймак резко переводит взгляд с Эндриса и заглядывает Уорнер в глаза. — В прошлый раз один вратарь Троянцев умер при рождении, а второй до того, как успел передать все воспоминания, и Джереан был единственным, кто вспомнил всё. Он попросил… помочь? — девушка виновато опускает голову, пытаясь скрыться от особенно недовольного взгляда Кевриэля. — Я отыскала Лайю, чтобы передать ей воспоминания прошлого раза. Пусть они не такие подробные, как о вас, но этого хотя бы будет достаточно, чтобы они вспомнили, кем были, — Реннуорт поднимает голову и осматривает всех присутствующих. — Я поступила глупо, согласившись на предложение Эндриса. Он просто не хотел, чтобы я… переутомлялась. Эндрис, услышав своё имя, поднимает на подругу взгляд и секунду смотрит, не отрываясь, после чего подносит палец к губам и делает едва слышное «тшш». Все в комнате, кажется, перестают дышать. Миннарт немного подаётся вперёд, свободной рукой зазывая Реннуорт немного ближе к себе. Не обратив внимания на предостерегающий жест Элисии, Уорнер тоже подаётся вперёд, пытаясь отыскать в светло-карих, слегка золотистых глазах друга хотя бы каплю утерянного рассудка. — Никто не должен знать, что я хотел о тебе позаботиться, — вполголоса просит Эндрис и внимательно смотрит на подругу. — Я никому не скажу, Эндрю, — уверенно кивает Реннуорт, после чего слегка наклоняет голову в бок, — если ты сделаешь кое-что для меня. Миннарт в мгновение ока откидывается назад на спинку дивана и наигранно зевает, явно не в восторге от подобного предложения. Тем не менее, он продолжает смотреть на Уорнер, которая, в свою очередь, тоже выпрямляется в занимаемой ею кресле. — Впусти меня, — едва слышно выдыхает девушка, неотрывно смотря в глаза друга. Никандрос слегка ёжится, отодвигаясь от Эндриса подальше, а Кевриэль удивлённо смотрит на Реннуорт. Они знали, что каждый раз после перерождения, Уорнер и Миннарт находились в их головах, чтобы вернуть утерянные после смерти воспоминания. Но они никогда не проделывали это друг с другом. — Чего ты хочешь? — холодно спрашивает Миннарт, кончиком пальца постукивая по своему колену. Из рукава его куртки слегка виднеется плотная ткань чёрной повязки, от чего Реннуорт на секунду теряется, забывая, что хотела сделать. — Я помогу тебе их найти, — на её лице нет даже тени той улыбки, с которой обычно общается Уорнер. Когда дело касается Эндриса, девушка становится почти такой же, как он сам. — Я обещаю, что не буду заходить в твои воспоминания, — всё с той же мрачной серьёзностью продолжает Реннуорт. Комната погружается в тишину. Все наблюдатели этой сцены сидят в напряжении, не зная, чего ожидать. Впрочем, они даже не понимают, кого это «их» Уорнер собирается отыскать. Когда Эндрис едва заметно кивает, Реннуорт качает головой, тем самым показывая Никандросу и Кевриэлю, чтобы те освободили диван. Несмотря на похожие роли в этой крайне странной игре Бога, способности Реннуорт намного проще, чем у Эндриса. Как бы она не старалась, ей никогда не удастся по-настоящему понять всю суть Миннарта, который попросту сходит с ума на протяжении многих столетий. Пересев поближе к нему, девушка прикрывает глаза. Эндрис, продолжавший до этих пор вновь разглядывать свои руки, делает судорожный вздох и закрывает глаза. Она оказывается у когда-то высокой, но ныне разваленной стены, у которой сохранились лишь множественные проходы на ту сторону. Реннуорт зябко ёжится и оглядывается вокруг: всё серое и пустынное. Именно так выглядит поломанное годами тяжёлой жизни («Жизней», — поправляет себя девушка) сознание Эндриса. Она заправляет крайние пряди волос за уши и вглядывается в серость разваленных арок. На одном из больших громадин она наконец-то видит его: Эндрис сидит, притянув колени к груди и положив на них голову. Он выглядит маленьким и безобидным, и Реннуорт не сразу вспоминает, сколь беспощадным он может быть. Девушка вдыхает полной грудью затхлый воздух и уверенно направляется в его сторону. Он выглядит именно так, как выглядел в их первую встречу. Ему тогда едва исполнилось пятнадцать, и он подрабатывал в таверне, в которую она частенько заходила после выполнения очередного задания. Ей тогда было почти семнадцать. Реннуорт увидела его тогда лишь потому, что хозяин таверны — абсолютный мудак, как они решили позднее, — довольно громко отчитывал его за то, в чём он, как оказалось, вообще не был виноват. Он уже тогда был довольно силён в руках, но это никак не придавало ему грозности. Эндрис выглядел, как ребёнок, если не смотреть ему в глаза. Уорнер смотрела. Наверное, именно поэтому он тогда подождал её у входа в таверну и завёл разговор. Наверное, именно поэтому она согласилась взять его с собой. И, надо было отдать Миннарту должное, — он был невероятно способным учеником. Реннуорт останавливается в паре шагов от него и внимательно смотрит. Эндрис сидит с закрытыми глазами, а светлая чёлка спадает ему на лоб. Он словно не дышит. Уорнер тянется в его сторону, но вовремя себя одёргивает и прячет ладони за спину. — Эндрис, — приглушённо, но вполне уверенно зовёт она. Ноль реакции. — Эндрис. Это Реннуорт. Иди ко мне, — эти слова она шепчет, осторожно и вкрадчиво. И почти не слышит саму себя. Миннарт открывает глаза и слегка приподнимает голову, смотря на неё невидящим взглядом. Реннуорт чувствует укол вины и стыда. Она не должна была его бросать. Она помнила, как тяжело ему дались предыдущие сто тридцать лет, и не должна была его бросать. Возвращать память Всадникам — его работа. Страховать при этом — её. Достаточно было того, что она послушно не вмешивалась в его отношения с Натаниэлем. — Уорнер, — тихо отзывается Эндрис, и из его рта появляется едва заметное облако пара. — Я помогу, хорошо? — девушка осторожно протягивает руку в его сторону, и Миннарт недоверчиво на неё смотрит. — Помнишь, как это было интересно первый раз? — он усмехается вяло и смахивает со лба пряди. Реннуорт кивает, не в силах ответить. Это было так давно. Этот первый раз, о котором он говорит. Они были такими глупыми, такими неуклюжими. Верили, что всё это захватывающе и что они делают важное дело. Как быстро они передумали? На третье перерождение во времена, когда люди начали отвергать язычество? На пятое в разгар чумы? Когда они поняли, что их просто подставили? Что никакая это не священная миссия, а просто-напросто издевательство? — Я так устал, — он трёт глаза, тяжело вздыхая, и Уорнер снова кивает, встречаясь с ним взглядами. — Покажешь мне Арнера? А потом я заменю тебя, ты сможешь отдохнуть, — она только сейчас опускает руку, понимая, что ничего не сможет этим добиться. — Он там, — Эндрис машет рукой в сторону арок. — Четвёртая. Но она почему-то не работает... — он задумчиво разглядывает свои пальцы, прямо как делал реальный Эндрис несколько минут назад. — У тебя кровь, — не поднимая взгляда, говорит он. — Я сейчас вернусь, хорошо? Она утирает рукавом кровь и переходит на бег, отправляясь в сторону указанного прохода. Уорнер чувствует стойкий металлический привкус во рту и снова трёт рукой под носом, смазывая вытекающую кровь. Она не понимает, почему это уже началось. Она же здесь всего пару минут. У неё было больше времени! Девушка останавливается напротив четвёртой арки и осторожно касается ладонью выпирающих камней. По ту сторону прохода те же развалины. Она делает шаг ближе, встаёт на самой границе и прикрывает глаза. — Арнер, — Реннуорт зовёт шёпотом в пустоту и прислушивается. Повторяет ещё раз и ещё, пока наконец-то не чувствует, что услышана. Уорнер открывает глаза и всматривается в едва заметную рябь, прошедшую по границе прохода. Он жив, и это сейчас главное. Девушка бросает взгляд на соседнюю арку, которая по неведомой причине тянет её к себе. Точнее, причина-то вполне видимая, вот только совсем не весомая. Они никогда не обсуждали с Эндрисом его собственную жизнь, и Всадникам всегда оставалось только гадать, насколько плоха или хороша она была в очередное перерождение. Например, в тысяча шестьсот двадцатом году он был на удивление разговорчивым, и Реннуорт даже была уверена, что он за все те сто тридцать лет ни разу не прибегнул к кинжалам, что между перерождениями всегда хранились у Наставника. Хорошие были годы… Она слегка качает головой, вновь обращая всё своё внимание на проход, предназначенный для воспоминаний Арнера, и слегка вздрагивает от осознания. Им ни за что не вернуть ему память, пока Эндрис не поправится. Реннуорт глубоко вдыхает, вновь утирая рукавом нос, а потом возвращается обратно к Миннарту, который продолжает сидеть на камне, подтянув колени к груди. Теперь он смотрит в затянутое тучами небо, которое тяжёлой серой пластиной повисло над ними. — Эндрис. — Ты хочешь помочь, я помню, — безразлично откликается он. — Нам нужно вернуть Арнера. Но я не смогу сделать это без тебя. Ты поможешь мне, чтобы я помогла тебе? Она всматривается в его бледное лицо и старается размеренно дышать. Парень с минуту молчит, разглядывая облака, а потом переводит взгляд на неё и протягивает руку, обречённо вздыхая. — Я всё равно устал. — Я знаю, Дри, — шепчет она, делая ещё шаг ближе, а потом берёт его за руку. Он закрывает глаза, и Реннуорт сокращает оставшееся расстояние, падает перед ним на холодную каменистую землю и притягивает к себе, когда он отключается. Она осторожно его приобнимает, прижимаясь щекой к его виску, и тоже закрывает глаза. Это отнимает очень много сил и занимает очень много времени. А ещё процесс исцеления очень болезненный, поэтому Реннуорт каждый раз надеется, что ей никогда больше не придётся этим заниматься. Когда вратарь оставляет свой пост, все самые худшие воспоминания, все негативные эмоции, всё то, что обычно делится на двоих, с невероятной силой ударяет по второму, «запасному» вратарю. Первый раз Эндрис «покинул» свой пост в тысяча четыреста восемьдесят пятом, потому что то перерождение было действительно очень травмирующим. За сто тридцать лет до этого Реннуорт умерла, не родившись, вместе со своей матерью, заболевшей чумой. Воспоминания о столетней войне, в которой им пришлось принять участие, и чуме, которой не способны были противостоять, имели столь мощную отрицательную энергию, что Эндрис впервые сломался, хотя Реннуорт и была рядом. Правда, в прошлый раз она не находилась здесь, в его голове, потому что тогда всё было не так плохо. Сейчас же страшно даже ей. И больно в сто крат сильнее, потому что за эти столетия травм только прибавилось. И потому что она чувствует всеобъемлющую вину, от чего немного сильнее прижимает Эндриса к себе и гладит его по светлым волосам. Она всегда ощущала себя старшей сестрой рядом с ним, даже когда ему особенно сильно это не нравилось. Но в этот раз она чувствует это острее, потому что впервые за почти полторы тысячи лет подвела его. Реннуорт дышит сдавленно и рвано, жмурясь от простреливающей боли в каждой клеточке своего тела. Но она выдерживает это, потому что знает, что Миннарту пришлось хуже. Настолько, что всё его сознание превратилось в руины, оставив лишь ту важную часть его, отвечающую за связь с остальными Всадниками. Уорнер открывает глаза спустя, кажется, вечность и виновато прикусывает губу, замечая на потрёпанной рубашке Эндриса ярко-алые следы собственной крови. — Эндрис, пора возвращаться, — прикрывая ладонью нос, шепчет девушка ему в висок. И когда он открывает глаза, Уорнер вновь оказывается на диване в комнате отеля. Во рту сухо и мерзко от привкуса крови, а лбу холодно от приложенной влажной тряпки. Реннуорт медленно фокусирует свой взгляд на потолке комнаты, а потом садится, тут же хватаясь за спинку. — Наконец-то, — выдыхает Дэниас, а потом пихает спящего рядом Маттиаса. Тот сонно трёт глаза и принимается будить остальных, пока Элисия ходит за водой на кухню. — Сколько прошло времени? — выпив стакан залпом, спрашивает девушка. Эндрис на другом конце дивана переворачивается на другой бок, и Реннуорт не сразу заставляет себя отвести взгляд. Она не увидит на нём крови, потому что у него её не может быть. — Почти два дня, — спустя минуту отвечает Сеториан, когда понимает, что никто не собирается этого делать. — Ты смогла его найти? — спрашивает Ваймак, протягивая ей бутылку апельсинового сока. — Да, но для этого нужен Эндрис. В сознании. — И в своём уме, — тихо добавляет Никандрос, и Уорнер обречённо кивает. — Есть, ммм, такой процесс, который мы про себя называем отгулом, — нерешительно начинает девушка, прокручивая в руке бутылку сока. — Он предназначен для тех случаев, когда вратари по типу Эндриса начинают… уставать. Это как будто он просто берёт выходной и оставляет своё рабочее место, чтобы отдохнуть, — она правда не знает, как объяснить это более понятно, потому что ни один из них до сих пор не знает, как по-настоящему всё это работает. Но Реннуорт хотя бы пытается. — Это не стопроцентное исцеление, но лучшее, что мы можем ему дать, — она пытается улыбнуться, но получается плохо из-за лёгкого головокружения и навалившейся тревоги. — И ты дала ему выходной? — уточняет Элисия, слегка склонив голову набок. — Да, но этого недостаточно. Он повреждён слишком сильно. Я намерена дать ему ещё несколько выходных, — серьёзно говорит Уорнер, переводя взгляд на спящего Эндриса. — Мы можем чем-нибудь помочь? — спрашивает Дэвид, обеспокоенно хмуря брови. — Кто Вы на этот раз, Наставник? — переведя взгляд на мужчину, спрашивает Реннуорт. — Тренер одной спортивной университетской команды, но я подробнее расскажу об этом потом, — он отмахивается от этого, словно нет ничего необычного в том, что бывший правитель одного из самых влиятельных государств Северной Америки на старости лет (а ему, на секундочку, почти полторы тысячи лет) решил податься в спорт. — Аарону сейчас только тринадцать.., — задумчиво прикусывает губу Уорнер и слегка шмыгает носом, сверля тяжёлым взглядом спину Эндриса. — Может, Вам удастся что-нибудь узнать о них? О Миниярдах, я имею в виду, — она вновь поднимает взгляд на Ваймака и смотрит с такой надеждой, что он просто не может ей отказать. — Я попробую, — кивает он, складывая руки на груди и задумчиво глядя на спящего Миннарта.