Пока не отцветут тюльпаны

Тюльпан не стремится никого впечатлить. Он не борется, чтобы отличаться от розы. Это не обязательно. Марианна Уильямссон

Маниса, 1514 год. Солнце проникло сквозь серую гладь полотняных штор. Ясный луч с ему одному ведомой целью судорожно дернулся — прямо спящему в глаза. И стоило лишь утру напомнить о себе, как в доме послышались голоса, словно только того и ждали. Загремела посуда, послышался смех, затем ругань. — Ибрагим! Вихрастый мальчишка с сонными глазами вскочил на своем тюфяке, что заменял добротную постель. День только разгорался красным заревом на горизонте. Пора было приступать к работе и учебе. Он судорожно осмотрелся: какая-то навязчивая мысль не давала ему покоя… Сон. Его обрывки уже ускользали, их прогнали солнечные лучи. Странный был сон. Будто бы едет он на белом коне, въезжает в живописный, пылающий золотом, город… Все приветствуют его, кланяются, спешат почтение выразить. А в ясном голубом небе прямо над головой кружат черные вороны. — Ибрагим! Пошевеливайся! В следующий миг разум его остался занят только одной работой. Наспех перехватив в кухне краюшку хлеба, он вышел на улицу, нужно было вывести коров на пастбище. Стоило ему только отойти от дома, как совсем рядом послышался звонкий девичий голос. Прятаться было поздно… Двенадцатилетняя девчушка Йетер, дочь его хозяйки, Лейлехан хатун, никогда не упускала случая, чтобы подначить Ибрагима и доставить ему всякого рода неприятности. Вот и сейчас, даже встала ни свет ни заря, лишь бы только составить ему приятную компанию. — Опять в коровник? Да лучше бы ты оттуда и не выходил, там тебе самое место. — Как прикажете, госпожа. Только если вы составите мне компанию, — буркнул Ибрагим беззлобно, прекрасно зная, что никто не накажет его за остроту. Любимая и единственная дочь Лейлехан хатун была до ужаса болтлива, скверна характером и, к тому же, питала к рабу-греку странную, почти сверхъестественную привязанность. Впрочем, ничем хорошим для юного Паргалы это не оборачивалось. — Я хочу, чтобы ты поиграл мне на скрипке. Прямо сейчас! Он вздохнул. Приходилось слушаться. Дела подождут — нужно выполнять приказ. И снова тот сон… Сон-насмешка, сон — неодолимая мечта. Посмотрел бы он на Йетер, будь она в том сне. Уж точно ей не пришло бы в голову отправлять его в коровник. Юноша вернулся к маленькой госпоже уже с инструментом. На скрипке он играл каждый день, а девочка знала все мелодии наизусть. Несмотря на то, что семья ее была очень богата, Йетер всегда одевалась просто и вела себя так же. Она дружила со слугами и частенько сбегала в поля и леса, где читала или просто созерцала природу. Никто не мог быть препятствием для маленькой госпожи… Шаловливый взгляд необыкновенно голубых глаз, ямочки на щеках¸ и веснушки на вечно обгорелом носу…все это делало ее похожей на мальчишку. Хорошей, примерной хатун из нее никак не получалось. — Что же мне вам сыграть? — Как что… мою самую любимую. Ту, которую тебе матушка играла. Он только склонил голову. Мгновение… и долина наполнилась нежными, дрожащими, чувственными звуками скрипки. Солнце вставало. *** Лейлехан хатун держала дивный сад. Множество сортов цветов и кустарников росло здесь в мирном согласии и достатке. «Каждое растение обладает душой, запомни это, Ибрагим. Никогда не губи невинную душу…» Она давно уже считала юного раба своим сыном, ведь вложила в него часть себя — дала все, что могла. Ибрагим получил достойное образование, был прекрасно воспитан, и все, кто знал его, говорили о нем только хорошие вещи. В тот день они гуляли возле садового пруда. Йетер шла, пытаясь попасть в его шаг, и, против обыкновения, молчала. Можно сказать, юношу это даже удивило немного. — Вы случайно не заболели, госпожа? — С ноткой беспокойства спросил он. Девочка только неопределенно хмыкнула. Что-то и правда с ней было не так. — Я сон сегодня видела, Ибрагим. Ты умеешь толковать сны? Услышав ее слова, он тут же вспомнил о своем предутреннем сновидении. Как же так…в один день. Что такого она видела? — Нет, не умею, госпожа. Но если вы поведаете мне, что увидели, ваша душа освободится от груза. На этот раз она даже упрямиться не стала. — Я видела тебя, Ибрагим. Ты сидел на огромном троне, и был уже взрослый… даже старый. Ты сидел и смотрел вперед, но глаза твои словно были завязаны, а на шее твоей была удавка, которая с каждой минутой стягивалась все больше. Ты хватал ртом воздух, пытаясь освободиться, но не видел ее. Это был очень страшный сон. На детском лице ее проступил настоящий ужас. Казалось, что она сейчас заплачет, но Йетер сдержалась. — Мне кажется, будто что-то скоро произойдет. Так странно, да? У меня в груди клокочет и прыгает, как волны моря, про которые ты рассказывал… — Не нужно волноваться, госпожа. Это просто сон. — Он хотел было сказать что-то еще ободряющее, но внезапно она остановилась и порывисто схватила его за руку. Странное, болезненное выражение застыло на ее лице. — Ты же точно никогда не оставишь нас с матушкой?.. Правда, Ибрагим? — Разумеется, госпожа, — он даже улыбнулся. И что на нее нашло? — Куда же я денусь? Услышав позади торопливые шаги, оба обернулись. К ним бежала одна из служанок… — Госпожа, вас матушка сейчас же пожаловать просит! Важные гости приехали, какая радость — сам шехзаде Сулейман… И тебя, — она ткнула пальцем в Ибрагима. — Тоже просят. Хотят послушать, как ты играешь.