Пока не отцветут тюльпаны

Стамбул, 1537 год В мире иногда так происходит, что самая несбыточная мечта становится близкой. Тем, что можно достать, как плод яблока с ветки или же тюльпаном, который можно сорвать, даже не прилагая усилий. Так случилось и с ней. Годже. Это имя разносилось по дворцу Топкапы уже не первый год. Сейчас девушка сидела в комнате для фавориток. Её готовили для шехзаде и не простому. Он являлся младшим сыном самого Султана Сулеймана. Шехзаде Джихангир. Не первый раз ей приходилось видеть его и слышать немного грубоватый, но очень тягучий голос. Он распространялся по всему дворцу, но очень редко…этот шехзаде не любил гарем и все праздники. Ведь за его спиной росли больные крылья… Они никогда не смогут вознести его к небесам, никогда не покажут, как живут обычные люди. Эти крылья позволили ему заняться обучением и подарили тёплое сердце. Взамен всего лишь заставили чувствовать боль… Поправляя пряди пшеничных волос, Годже улыбалась. На губах остался вкус роз…или ей так казалось. Девушки крутились вокруг неё и поправляли платье, цвета изумруда. На шее её красовалось ожерелье с настоящим изумрудом…а на руке перстень с рубином. Всё это дала ей Хюррем султан, приказав только помочь сыну и спасти от этой боли…зелёные глаза смотрели с испугом и предвкушением. Это было её же отражение…сможет ли? Есть в книге её судьбы, что писал Аллах, место геройству? Или Годже не способна спасать души? Совсем скоро она узнает об этом, ведь пора было идти. А перед глазами заиграли тени…то были воспоминания. Девочка шла за матерью и голова её была опущена. — Прошу, мама…я хочу за тобой, к Аллаху. — Ей было всего четыре и Годже мало что понимала в жизни. А мать её была смертельно больна, только не говорила Годже. Что за болезнь одолела несчастную женщину сказать никто не мог…она спасла жизни тысячей, была одной из лучших лекарей государства, но сама себя спасти не могла. Девочка, что шла рядом, понимала это… Люди, что приходили к маме, как знала Годже, горели. В их глазах был свет, что тух с каждым днём. Так человек называл боль. Иногда они улыбались и дрожали, словно держали в руках тяжёлый груз, но были готовы возложить это на другого человека. Так называли надежду. А как-то раз девочка заметила, как глаза людей загорались вновь, но так ярко, словно душа что-то праздновала. Это называлось болезнь, как говорила мама…и сейчас она видела в женщине только боль. Она полностью забрала её силы и все силы, которые она отдавала людям. После того, как несчастная хатун не смогла спасти своего мужа, начала затухать и чахнуть…дочь не могла помочь ей, потому что не понимала… — Откройте! — Они стояли у ворот большого дома.это называли дворцом. Там, за этой дверью, жил сам Падишах этого мира. Их мира. — Мамочка, давай уйдём…мама. — Годже устала идти и хотела домой. Вот бы на руки к матери и в тёплую постель…личико несчастной было в пыли и грязи. Тело её закрывало недорогое платье. Оно было серое и в некоторых местах рваное. Она даже помнила, как играла с соседскими детьми и порвала его, хоть так любила… — Потерпи, милая.- И вновь стон. Такой оглушительный. У матери болела голова, об этом Годже тоже знала, но молчала. Чем поможет обычный ребёнок? — Чего тебе? — Наконец отозвалась стража, а за ними стояла рыжеволосая женщина… Годже позже узнает, что это сама Хюррем султан. Она гуляла в саду и решила проверить, откуда этот крик. — Возьмите…дочку. Прошу! Я отдам дом, всё…госпожа! Послушайте…- К ней подошёл Ага. Как оказалось, его звали Сюмбюль… — Вай, хатун, уходи. Чего кричишь? — Но он заметил её лицо и понял, что женщина едва держалась на ногах…все знали о том, что госпожа этого места была добрая…пусть многие и разносили слухи, что она была ведьмой… — Прошу, Ага…забери-те…- Она больше не смогла держаться на ногах, а Годже закричала…это был один из немногих случаев, когда она плакала. — Мама! Мамочка…- Она упала возле неё и сжала ладонь, ещё тёплую, но тяжёлую… все понимали, что случилось, но как объяснить ребёнку? — Иди сюда, дитя…- Наконец рыжеволосая красавица, с короной на голове вышла вперёд. На лице её было написано, что не очень-то она хочет это делать и всё же протягивает ей ладонь. — Сюмбюль…лекарей сюда! А её в хамам…пусть помоют. — Тело матери лежало на земле и даже грудь не поднималась, вдыхая жизнь… В хамаме ей занялись служанки и крутилась калфа. — и что госпожа хочет с ней делать, Сюмбюль Ага? — Она качала головой. Девочка не говорила, но по лицу её было понятно, что вот-вот заплачет. Мать учила закрывать рот… возможно, именно поэтому она молчала. — Вай, откуда же мне знать! Бедный ребёнок…одежду ей найти, да поскорее в покои госпожи. Она решит, что делать с несчастной. Мать её скончалась…- И только после этого Годже стёрла с лица воду и слёзы…матушка. Её тёплые руки больше не закроют от холода и не сорвут тюльпан, чтобы дать дочери… — Идём, детка, идём…- девушка была странная, но добрая. — Госпожа…- Евнух подошёл к Хюррем султан. — Сюмбюль Ага, ну как там? — Ей сообщили о кончине лекаря и Годже самостоятельно зашла в покои. — Госпожа, шехзаде Джихангир прошёл все процедуры и должен поесть… — Накройте здесь, я покормлю его сама. — О ком шла речь, маленькая девочка знать не могла. Она только вспоминала о руках матери и её голосе. Почему она хотела, чтобы Годже оказалась здесь? Но мысли её оторвали люди вокруг, ведь в покои показался маленький мальчик…он был чуть постарше самой Годже, но всё такой же маленький…за спиной ей красовался странный овал, словно…гора. — Джихангир…- Хюррем султан протянула ему руку и обняла. Было видно, что женщина тоже испытывала боль, но и…надежду. Наверное, мальчик был болен. — Мама…кто это? — Он указал на девочку и Годже подняла голову. Как вести себя? Что нужно…делать? Женщина молчала, ведь и сама не знала, что делать с ней: в служанки мала, на кухне тоже не нужна…в наложницы детей и для того мала. Пока Хюррем султан думала над её судьбой, Годже поняла, что мама хотела видеть её здесь…поняла и сделала шаг к нему, дотронувшись до плеча шехзаде. До здорового плеча. — Я понимаю, как это…- И в глазах её скользнуло что-то взрослое — Сюмбюль Ага! Уведи её! — Женщина явно не оценила этого, но Джихангир смотрел им вслед, словно отдавая ей часть своей боли… Лишь на утро девочка узнала, что госпожа решила оставить её, но только по просьбе самого шехзаде. Говорят, за обедом он съел почти всё и не жаловался на боль. А это что-то, да значило для несчастной госпожи…