Пока не отцветут тюльпаны

Когда Ибрагим уехал, Йетер показалось, что родной дом стал ей темницей. Юная госпожа стала очень требовательна к своим служанкам и не давала им вздохнуть свободно: день-деньской они бегали туда-сюда, выполняя ее бесчисленные требования. — Писем для меня нет? — то и дело осведомлялась девушка, на что прислужница неизменно прятала глаза и смиренно отвечала. — Нет, госпожа. Это приводило Йетер в еще большую ярость. Несколько месяцев она жила так, словно во сне, и никак не могла проснуться: ждала, ждала, ждала… Все нарушилось в единый миг. В то утро матушка позвала ее к себе. Прихватив вышивание, Йетер поднялась в покои Лейлехан хатун. Она низко поклонилась матери и села с ней рядом. Женщина окинула дочь испытующим взглядом, но какое-то время они провели в молчании… — Ты, верно, знаешь, о чем я хочу поговорить с тобой, Йетер, — улыбнулась Лейлехан хатун. — Я ведь и не заметила, как ты выросла… Птенец оперился, ты стала взрослой. Готова вылететь из гнезда. Мое сердце переполнено печалью, ведь я не готова к этому. Но тебе пора выходить замуж. …Сердце маленькой Йетер подкатилось к ее горлу. Девушка судорожно вздохнула, не в силах даже слова произнести. Куда только подевался ее буйный нрав? Все слова разом исчезли… А в глазах помутнело. — Как вы прикажете, матушка, — Это было неизбежно. Ее должны были выдать, рано или поздно, сейчас или потом, но должны были. И точно не за раба вроде Ибрагима. Ибрагим… Как некстати мысли о нем посещали ее. Она вспомнила тот день, когда он заслонил собой шехзаде, как его принесли в их дом… И как она впервые увидела в нем кого-то больше, чем просто слуга. Они оба увидели друг друга. Но всему несказанному не суждено было сбыться. Только в книгах влюбленные находят друг друга, на последних страницах о них говорят — «жили долго и счастливо»… А может ли быть такое долго и счастливо в этом мире? — Вы…уже имеете кого-то на примете? — спросила она, казалось бы, невинно, совсем без умысла. Мать же было сложно провести. На какой-то миг Йетер показалось, что она видит ее насквозь. — Да, есть. Аяз паша, влиятельный человек, один из визирей великого Падишаха… Как-то раз он был проездом в Манисе и видел тебя. Ты очень ему приглянулась уже тогда, и вот, пару дней назад он прислал письмо с предложением. Аяз паша. Стамбул… У Йетер больно кольнуло в сердце. *** Полным ходом шла подготовка к походу на Венгрию. Ибрагим ага по-прежнему оставался хранителем покоев повелителя и нес свою службу с честью. Иногда он встречался в саду с Хатидже султан, а также регулярно писал ей письма и даже подарил одно очень красивое украшение. Любовь, которую она питала к нему, ему льстила, и иногда Ибрагиму даже казалось, что он тоже чувствует к ней что-то настоящее. Хатидже султан была образцом покорности, нежности, женственности, и, конечно же, красоты. Их чувства были обречены на забвение… но что-то, какая-то неведомая внутренняя интуиция, побуждала молодого мужчину идти все дальше и дальше. Повелитель легко и быстро разобрался с неугодными ему государственными деятелями. Визирь, бравший взятки, был незамедлительно казнен. Кто-то осуждал опрометчивые действия молодого падишаха, кто-то наоборот поощрял их. Ибрагим присутствовал на каждом заседании дивана. И до сих пор не верил в то, насколько же ему повезло. Несмотря на отчуждение и презрение, которое он видел в отношении к себе других знатных людей, Ибрагим отчетливо понимал одно: все это ничего не стоит в сравнении с той привязанностью, что питает к нему Султан Сулейман. Этим даром необходимо пользоваться как можно осторожнее… В своих частых прогулках по базару он видел много всего любопытного. Простой народ интересовал Ибрагима больше всего, среди этих людей находились и настоящие дарования. Новая жизнь определенно нравилась бывшему сокольничьему. Он довольно быстро к ней привык. Иногда по ночам он снова оказывался в своей каморке в доме Лейлехан хатун, выходил на улицу засветло и слышал тоненький голос маленькой госпожи, зовущий его. — Ибрагим, Ибрагим! Он не видел ее лица, не мог даже заглянуть в глаза, но бежал на звук голоса изо всех сил: она звала на помощь… Но сон всегда обрывался, он не успевал достигнуть ее. После этого Ибрагим долго лежал с открытыми глазами, ему казалось, что сам Аллах дает ему знак. Но о чем он говорит? …В тот день он снова отправился на рынок в компании Матракчи Насуха эфенди — человека острого ума и незаурядных дарований. Они всю дорогу о чем-то оживленно беседовали. — Я слышал, один из визирей, Аяз паша женится скоро… — Правда? — Обыкновенно Ибрагим был в курсе подобных происшествий. — Откуда ты знаешь? И кто его избранница? Аяз паша не вызывал у него ни ненависти, ни особых симпатий. Он был из тех флегматичных, по-особенному настроенных людей, на которых положиться можно только в том случае, когда действовать нужно по определенным правилам. В непредвиденных обстоятельствах этот человек был катастрофически бесполезен. — Дочь знатной вдовы из Манисы, Йетер хатун его женой станет. Ибрагим почувствовал, как земля уходит из-под ног.