Пока не отцветут тюльпаны

Хюррем султан нашли только через два года. Никто так и не смог узнать, кто сделал это безумие, кто мог украсть и так дико забрать у детей родную и единственную мать. — Всё в порядке, моих милые.всё в порядке. — Говорила она с каждым. Лицо её немного изменилось и заметили это все во дворце. Госпожа больше не улыбалась, особенно первое время. Она не могла просто заставить себя сделать это…у неё отняли драгоценные дни рядом с любимым. Султан Сулейман первое время очень переживал за неё и не мог отпустить. А тем временем младший шехзаде готовился к клятве, что должен был произнести перед всеми. Янычары должны были принять его со всеми недостатками и официально подтвердить, кто здесь шехзаде. Вечером перед этим днём Годже сидела напротив него.девочка переживала за своего лучшего друга и хозяина. — Как ты думаешь, веточка кипариса, я справлюсь? — В руках его была книга, а внутри листочек с клятвой…он сам переписал его, чтобы легче было запомнить. Так и правда было лучше. Каждый раз, когда человек что-то пишет, ему легче запомнить нужные слова. — Конечно, шехзаде…вы всегда справлялись и в этот раз Аллах поможет вам. И я буду где-то рядом…- Это было очень важно и обычная хатун знала, что юноша привык к ней, как к родной сестре не привыкал. Михримах султан недавно родила.Айше Хюмашах была ещё маленькая и милая, а сестра шехзаде редко заглядывала во дворец. Говорили, что у семьи всё шло наверх. Медленно, но верно они строили своё счастье вместе. — Даже не знаю…мои старшие братья были прекрасны. Настоящие шехзаде и воины. Будущее Османской империи в их руках, но явно не в моих. — В этих словах была правда, которую носили за собой все люди этого бренного мира. Каждый знал, что Джихангир не был претендентом на трон Султана и не смог бы заменить своего отца, пусть и отличался особым умом… Верить в это Годже не хотела, потому и они не говорили часто об этом. Утром её позвала Хюррем султан. Девушку, которой уже исполнилось двенадцать лет, должны были готовить…и всё же время не пришло, потому Годже, скрывая свою тайну от шехзаде Джихангира, училась, чтобы сделать его счастливым…а выйдет ли? Сможет ли этот маленький и никому ненужный цветок дышать и жить ради него? Сможет ли раскрыть свои лепестки и согреть душу шехзаде? Захочет ли он вообще что-то испытывать к своему нежному тюльпану или предпочтение отдаст кому-то более подходящему? — Пора, Годже. — Госпожа поднялась и подошла к девушке. Они, вместе с дочерью Султана, шли в специальную комнатку, где всё было видно и очень хорошо. Джихангир стоял возле своего отца, а рядом, склонив голову, стояли братья. Баязид и Селим о чём-то говорили, но никто не мог услышать этого. Хюррем султан и Михримах султан, вместе с Гюльфем хатун ждали начала, как вдруг появилась Махидевран султан. Она вошла тихо и незаметно, словно бы так и должно быть. Она пряталась…хотела посмотреть, понять, как пройдёт клятва. Очередной сын Хюррем…калека. А вот её Мустафа держался стойко, как настоящий падишах. Женщина была уверена, что придёт время и именно ее сын взойдёт на престол. — Кто её впустил?! — Хасеки Хюррем султан смотрела злобно, но дочь её только тихо шептала: — Матушка, началось…- Все замолчали и стали слушать, а шехзаде Джихангир переживал… Это был первый его день…день нового рождения шехзаде. В нём проснулся взрослый человек, который показал, чего стоит. Годже верила в него. Джихангир лишь однажды запнулся, но заметила только она…ведь перед этим днём они целую ночь только и делали, что готовились. — Хю! — Вместе с янычарами в последний раз прокричала Годже хатун. Она улыбалась, а потом хотела было выйти вместе с госпожой, но не тут-то было — Всё равно мой сын взойдёт…он будет править и, возможно, сохранит жизнь этому несчастному…и за кого он грехи платит? А, Хюррем? Змея… ничего не говорит тебе эта боль в его глазах? Лучше бы ты сгнила там, в яме, которую тебе сделали. Целых два года я так сияла. Моё сердце давно не билось так часто, будто я впервые зашла в покои Повелителя. Счастливые были времена. — После похищения Хюррем султан стала более спокойной. Она смотрела строго и зло, но голос был сухим. — Махидевран…помни о том, что на моих руках нет крови Османского государства. — Годже знала, о чём говорит женщина. Это вышло случайно… Когда только пришло известие о смерти старшего шехзаде от Хюррем султан, Годже зашла к ней, чтобы поговорить. Видела в госпоже она мать родную и сделать с этим ничего не могла. — Эта была та змея… Махидевран! Решила воспользоваться моментом, пока меня нет! Может, она и похитила меня! Мерзкая тварь…- Женщину нельзя было утешить. Годже подошла к ней поближе и поклонилась…а потом положила руку на плечо. Это никто не должен быть видеть и слышать. Хюррем султан сначала отпрянула от удивления, но потом прижала к себе девочку. — Вот и я смогла понять тебя…как давно я не испытывала этого. Вот, что значит терять…терять то, что дорого сердцу. Тоже самое и ты чувствовала, малышка Годже? — Этот вопрос так и остался без ответа, ведь всем было известно, что испытывала в тот день маленькая девочка, которая потеряла мать и жизнь свою свободную у всех на глазах. Они покинули место, которое скрывало их от лиц чужих мужчин и начался праздник. К Годже относились со всем почтением, как к настоящей госпоже. Уж сама не могла она знать, почему так. Девушка была обычной хатун…но приближенной к Хасеки Султана Сулеймана. Что могло улучшить её важность? Только титул жены одного из шехзаде…о нет, Годже, о чём твои мысли?! Девушка так хотела увидеть Джихангира, но понимала, что у него сейчас тоже праздник и всё же с губ сорвалось: — Госпожа, можно мне отлучиться? — Хюррем султан взглянула на неё с улыбкой, понимая, о чём, точнее о ком сейчас беспокоится и думает главная служанка. — Да, конечно. Ступай. — Она чуть наклонилась и подарила ей улыбку. Она и правда была очень весёлой…в этот день никто не мог вырвать её сердце, ведь все дети рядом. Почти все… Мехмед всегда был в мыслях, что бы не делала женщина. — Входи! — Услышала Годже, когда стража доложила о приходе шехзаде Джихангиру. Там она увидела, что странно, не только его, но и брата, Селима. Тем и была странной эта встреча. Они не были близки… совсем не были. Жили по разным моральным принципам, в голове были совсем разные, чужие друг для друга мысли. Селим был за себя…точнее за простую, спокойную жизнь. Джихангир же боролся за то, чтобы на трон сел его старший брат Мустафа или же Баязид. Чем уж ему не нравился Селим, сказать точно не мог никто. — А, это ты…- Селим рассматривал Годже с ног до головы. От него исходило что-то тёплое, даже нежное. Таким взглядом он скорее оценивал тело, не душу. — Хорошо выглядишь сегодня, я даже и не узнал сразу ту маленькую девочку! — Он рассмеялся, подарив ей улыбку, а Джихангир нахмурился. Этого было достаточно, чтобы шехзаде Селим, регент самого Султана, просто поднялся и вышел. — Ты зайди ко мне.- Это звучало непривычно, он, казалось, боролся с противоречивыми чувства: с одной стороны брат, для которого готовили эту девушку и знали, как и должно быть, все, кроме Джихангира. С другой стороны странные чувства, которые вдруг появились в этом чёрством человеке. — К-конечно…- Она мялась несколько секунд, но не могла отказать. Просто не имела таких прав, как бы не была приближена к семье. — Проходи…- Они остались одни. В этот день младший шехзаде чувствовал себя как никогда кстати уродом. Самым настоящим калекой, который просто забыл так мало нужных слов…ведь все сыновья Султана только и делали, что учили это. Здесь было несколько строк. Джихангир в меньшем возврате запоминал целые страницы из книг, если что-то оставило в нём след. Сам юноша понимал, почему так вышло. Ведь его просто не интересовало это. С самых ранних лет ему пытались мягко объяснить, что на трон он может даже не рассчитывать. Его не учили, как ездить…в долгие походы. Лишь иногда помогали шехзаде забираться на коня и те ситуации вышли не очень хорошо. Саблю в руке он тоже почти никогда не держал. Тогда маленький мальчик начал учить…запоминать места, даты. История привлекала его, потом пришла математика, а самым главные достижением в истории его была литература. Мальчик жил этим… — Что это, Годже? — Воспоминания ворвались в голову, стоило только посмотреть на неё. Тогда она была меньше, но ничуть не страшнее. Милая и мягкая кожа, светлые глазки и пшеничные волосы…такой она была. Такой навсегда и осталась. — Книги, шехзаде. Мне Хюррем султан разрешила взять несколько. Хотите, я почитаю вам? — Это были обычные сказки…позже они сидели вместе и читали исторические записи, романы, которые не очень привлекали шехзаде Джихангира, но зато в них было много смысла. В строках, где не было любви людей, а очень человеческие проблемы. У него они тоже были, пусть родился Джихангир в семье другой… — Как ты думаешь, это похоже на…что-то обыкновенное? — Впервые он написал стих и показал именно ей, своей Годже. Любимой подруге. — Думаю, что это самое прекрасное, шехзаде…я читала много стихов, но это не сравнить даже с дыханием, которое нам подарил сам Аллах. — Джихангир был так доволен, что писал много стихов и один даже посвятил ей, но так и не показал. Даже в тот раз он не сказал, чьи это были стихи и какие важные слова для него произнесли именно её губы. Её губы. На них и задержал взгляд шехзаде. — Как тебе праздник? — Нельзя было молчать. Джихангир часто замечал за собой это желание. Он хотел дотронуться до них, хотя бы пальцем. Просто проверить, насколько они мягкие…но было нельзя. — Очень хороший, шехзаде. Мне так понравилось. — Годже улыбалась и совсем не понимала этого. Она лишь боялась, что, когда придет время, он просто выгонит её — Моя матушка…так любила праздники. Любые. — И это было так. Часто хатун вспоминала свою маму, но никому не говорила. только шехзаде. — Она сейчас у Аллаха…и смотрит на тебя. — Его ладонь дотронулась до щеки Годже. Такая нежная кожа…ты просто недостоин её, калека. Урод… Джихангир чуть склонился и почувствовал желание… очень странное. Губы дотронулись до её руки. — Ступай. Уходи. Нужно…спать. — Годже поднялась. На миг ей показалось, что от него веяло любовью и запахом тюльпанов…это было не так. Она ошиблась. — Добрых снов, шехзаде. — Хатун отправилась к себе, а на глазах застыли слёзы. Кому ты нужна такая, а?