За чёрной звездой

Если ты действительно думаешь, что сможешь из этого Ада уйти, Вперед — беги, иди,       Но только знай,             Что впереди              Выход отсюда тебе не найти. Всё ещё теплый вечерний ветер свойственен для сентября. Он легко проходится меж уютных домов с черепичной крышей, скользя по тротуару, выложенному плиткой, и, задевая оставленную кем-то бумагу, исписанную понятными только автору словами, легко уносит её вдаль. Заворачивает в сторону местного небольшого парка и, шелестя красно-желтыми, уже местами опавшими листьями, напоминает людям о скором приближении холодов, которые придут в город через несколько недель. Ветер легко пробегает по удобным лавочкам, огибая невысокий фонтан, украшенный потертыми временем каменными рыбками, запутывается в волосах у каждой девушки и спешит дальше, ближе к берегу океана. Темнеет здесь рано, поскольку высокие горы не дают пробиваться последним теплым лучам солнца. Яркий диск уходит за горизонт, заставляя людей посильнее укутаться в шарфы и свитера, но обещает непременно вернуться. После его ухода, включаются сотни фонарей и десятки ярких вывесок самых различных заведений города: от прачечной до городской библиотеки, от вечерней школы искусств до неоновых надписей баров и клубов. Может быть, где-то с заходом солнца жизнь замирает, но точно не здесь, не в этом маленьком городке, привыкшем жить по своему расписанию. В общем-то расписание у всех разное, схожесть лишь в том, что все непременно спешат куда-то. Женщина сорока лет, одетая в бежевое пальто с широким поясом, спешит навстречу своему мужу, который ждет ее на парковке у её офиса. Мужчина в тёмно-синем костюме оставил машину слишком далеко от входа в ресторан, поэтому явно торопится, чтобы успеть на какой-то важный вечер. А Элиза Дэвис торопится жить. Несмотря на юный возраст — семнадцать лет — она спешит наполнить свою жизнь радостными и запоминающимися моментами. «Умна не по годам» — вот что говорят про кареглазую девушку с длинными шоколадными волосами. «Слишком много думаешь» — вот чего не понимает Элиза. Разве можно думать много? Много можно спать и есть, а думать? Тем не менее, Дэвис не считает правильным всю жизнь бежать куда-то, быстрому автобусу она предпочитает спокойную прогулку, а суетливой жизни — размеренную. Выходя из здания, так полюбившегося героине за несколько лет обучения, девушка замечает уходящее солнце и чувствует пробежавшиеся мурашки. Сегодня урок живописи закончился особенно поздно, после того как девушка попросила учителя посмотреть на её работу внимательнее и придирчивее сказать о всех недочетах. Элиза не рассчитывала на то, что задержится до семи вечера, поэтому с собой у нее был лишь тонкий пыльно-розовый кардиган и больше ничего. Видимо сегодня придется вызвать такси, чтобы не окоченеть где-нибудь по дороге до дома. Быстро найдя нужный номер в записной книжке контактов, шатенка нажала на кнопку вызова и попросила, чтобы машина приехала как можно скорее, на что ей в грубой форме ответили, что такси подъедет тогда, когда подъедет. Дэвис пробубнила себе под нос сказанную ранее оператором фразу и решила зайти обратно, чтобы хоть немного отогреться в холле. Двадцать долгих минут тянулись не спеша. За это время кареглазая успела понять, что могла бы уже быть дома, набирать горячую ванну и строить планы на вечер. Но она всё ещё в здании школы искусств, и ей до сих пор не пришло оповещение о том, что таксист подъехал. Устав бесцельно сидеть на диване, она решила посильнее закутаться в несчастный кардиган и пойти разведать обстановку. Может, машина давно ждет её, а сообщения просто не работают. Ещё стоя с этой стороны стеклянной двери, девушка видит, что на улице стоит всего одна машина иссиня-черного цвета, внутри которой сидит водитель — парень на вид лет двадцати пяти — и очевидно чего-то ждет. Или кого-то. Элиза решает проверить это самостоятельно. Подходит к машине со стороны водительской двери, аккуратно стучит в стекло и немного нагибается, придерживая свои волосы, чтобы те не падали на лицо, стараясь глазами быть на одном уровне с водителем. Приветливо улыбнувшись, девушка говорит: — Здравствуйте, вы случайно не меня ждете? — Глупо звучит. Очень-очень глупо, но надо же с чего-то начать. Дэвис пытается счесть с лица незнакомца хоть какие-то эмоции, но видит лишь удивленный взгляд и то, как ее нескрываемо разглядывают. — В каком смысле? — Парень немного наклоняет голову вбок и продолжает оглядывать девушку и всё пространство вокруг нее. — Понимаете, я двадцать с лишним минут назад заказала такси, но его всё нет, а идти пешком мне достаточно далеко для того, чтобы замерзнуть и, возможно, заболеть, — кареглазая всё ещё надеется, что эта машина — именно та, которую она ждет, потому что домой хочется ужасно. Незнакомец на несколько секунд уводит лицо и смотрит четко вперед, но словно не на улицу или дорогу, а глубоко внутрь себя, будто принимает какое-то решение. Это действие смутило семнадцатилетнюю, и она уже хотела возвращаться в холл, но мужчина резко повернулся к ней и сказал: — Да, это я, садитесь. Он открыл изнутри двери, чтобы девушка могла сесть на заднее сидение по диагонали от водительского места. Та радостно поежилась, принимая тепло включенной в машине печки. После того, как шатенка оказалась внутри, мужчина сразу закрыл все двери в машине одним нажатием на кнопку. Дэвис сразу достала свой телефон, чтобы набрать родителям сообщение «скоро буду дома» и просмотреть что ей написали в других чатах. — Не напомнишь адрес? Мой телефон вырубился, так что не могу посмотреть, что мне написал оператор. — Просит мужчина, поворачивая ключ зажигания. — Да, конечно, — Элиза проговорила свой адрес, не отрываясь от телефона. Её тело расслабилось, чувствуя, что автомобиль тронулся и они выехали на дорогу. Кареглазая перекинулась парой сообщений с несколькими друзьями насчет приближающейся контрольной работы, по поводу которой все были взволнованы, всё-таки новый предмет, незнакомый учитель. Никто и представить не мог, что их ожидает. — Тебя как зовут? Судя по твоему адресу, ты живешь на соседней от меня улице, так что мы почти соседи. — Спросил незнакомец, встретившись с шатенкой глазами в зеркале заднего вида. Семнадцатилетняя выключила телефон и положила его обратно в карман брюк. — Элиза, — отчего-то смущенно сказала девушка, — Элиза Дэвис. А… Вас? — Пак Чимин. Рад знакомству, — Парень ярко улыбнулся и отвел взгляд обратно на дорогу. Кареглазая вслед за ним поворачивает голову к окну и вглядывается в темноту. И… Она не видит своего района, хотя они уже должны были приехать к её дому. Девушка замечает, как дома, мимо которых они проезжают, становятся всё ниже, а кустарники, наоборот, всё выше и менее ухоженными, а после и вовсе остаются только деревья. Сейчас в голове у семнадцатилетней горит красная надпись «опасность», и она понимает, что оказалась в страшной ситуации, которая, как она думала, не произойдет с ней никогда. Единственным правильным решением сейчас кажется написать сообщение кому-нибудь, чтобы те позвонили в полицию и сообщили о происходящем. Элиза берет в руки телефон и открывает чат с родителями. — Не надо этого делать. — Голос ранее дружественного Чимина теперь звучит грубо, что еще больше пугает девушку. — Ты же умная девочка, ты понимаешь, что ни к чему хорошему это не приведет. Да, действительно, «умная не по годам». — Кем бы вы не были, пожалуйста, отпустите меня, — шатенка старается держаться стойко и не показывать своих эмоций, которые буквально устроили ураган внутри нее. — Сама виновата. — Говорит Пак и останавливает автомобиль, — нечего к незнакомым мужчинам явно старше тебя в машину садиться. — Эти слова выбивают воздух из легких Дэвис, и пока она судорожно пытается придумать решение, парень достает из бардачка влажные салфетки, а из-под сидения бутылку с какой-то мутной жидкостью. Девушка забилась в самый дальний от водителя угол, хоть она прекрасно понимала, что это ей ничем особо не поможет. Она боялась даже предположить, что это за вещество, пока Чимин не открыл крышку и не начал смачивать этим салфетку. — Если ты не будешь брыкаться, тебе не будет больно. — Мужчина повернулся всем телом к кареглазой, та в оборонительном жесте выставила руки, пытаясь хоть как-то защитить себя. — А если будешь, то узнаешь, чем может закончиться непослушание, — Пак поймал вырывающиеся руки Элизы и удерживая их одной своей, прижал салфетку к носу и рту девушки, — дыши, красавица, так всем будет легче. Когда ты проснешься, то будешь уже более податливой. Семнадцатилетняя пытается вырвать руки из сильного захвата, но силы стремительно покидают её, и она не может сопротивляться. Вряд ли бы смогла даже в трезвом состоянии. Но сейчас больнее всего не от сдавленных запястий, и не от жжения в глотке, а от осознания всего происходящего. Сознание медленно покидает девушку, заставляя опустить веки и обмякнуть на заднем сидении автомобиля.