За чёрной звездой

       Знакомый может оказаться другом,               А может - нет, откуда ж знать, Ведь ходишь снова ты по кругу,        И мне тобой не сложно обладать. День Элизы Дэвис завершился, на первый взгляд, точно так же, как начался — в тёмной холодной комнате, со страхом и болью. Но если рассматривать лучше, то можно заметить: позади попытка побега, изнасилование и осознание своей никчемности, страх теперь имеет вполне обоснованный характер, а боль из душевной перешла в телесную. Низ живота ноет, запястья содраны в кровь, а рана на ноге всё ещё отдаёт жжением, кровь уже начала подсыхать, но всё-таки успела испачкать хлопковые брюки. Слёзы больше не текут, потому что плакать больше невозможно. Девушка чувствует, что её моральные и физические силы иссякли, единственное, чего сейчас хотелось бы — закрыть глаза и уснуть, и, желательно, не просыпаться никогда. Хотя… есть кое-что, что кареглазая может попытаться сделать. Она поднимается на трясущиеся ноги, и сейчас понимает, насколько сильно болит правая нога, из-за любого движения, кожа на голени движется, а рана раскрывается, кроме того, пораненная на ягодицах кожа, боль от которой Элиза раньше не замечала, неприятно трется о ткань одежды. Хорошо, что девушке надо сделать всего несколько шагов до двери, потому что большего она не вынесла бы. Семнадцатилетняя несколько раз стучит в дверь настолько сильно, насколько может. Она тратит последние силы на то, чтобы обратить на себя внимание, хоть и понимает, что её от Пака отделяют три двери, как минимум, а сколько еще между ними пространства — неизвестно. Однако попытаться стоит хотя бы потому, что ещё одну ночь под тонким одеялом, больше похожим на покрывало, Элиза не вынесет, руки ноют, а нога горит. Даже если не получится добиться много, то шатенка со слезами выпросит перекись, чтобы обработать раны. Дэвис упирается лбом о дверь и тяжело дышит, чувствуя, как надежда покидает её, девушка стучит ещё раз, плотнее сжав ладонь в кулак, и кричит несколько раз: — Чимин! — Она всем телом чувствует, как её крик отскакивает от бетонных стен и возвращается обратно к ней, словно вовсе и не выходит за пределы подвала. Элиза прислушивается, напрягая слух настолько, что собственное дыхание кажется невыносимо громким. Понимая, что ждать нечего, она усмехается и опускается на пол рядом с дверью, подпирая её своим телом. Двадцатипятилетний ужинает в своей гостиной, когда слышит странный шорох, исходящий из подвала, дверь в который находится рядом с входом в кухню, а сам Пак сидит на стуле, позволяющем видеть эту самую дверь. Он отпивает немного уже остывшего травяного чая и хмурится, ставя чашку обратно на подставку. После парень слышит тихое «Чимин» и хмыкает. — Что бы тебе не было надо, — говорит он, а затем кладёт в рот кусочек брокколи и пережевывает его, — обойдешься.

***

Встав с утра пораньше, парень неторопливо умывается, одевается, заваривает себе кружку кофе, а затем спускается подвал, чтобы разбудить кареглазую. Он спускается по железной лестнице, затем открывает первую дверь, и, когда очередь доходит до следующей, Пак тянет дверь на себя и ему под ноги падает девушка, которая буквально вывалилась из подвала. Чимин неосторожно пинает её ногой, говоря: — Просыпайся. От неожиданной боли в районе ребер Дэвис мгновенно выходит из сна и, издав болезненный стон, просыпается. — Чего это ты на полу у двери спишь? Если тебе матрас не нужен, могу забрать. — Кареглазый переступает через семнадцатилетнюю, чтобы выключить свет в комнате. Девушка села, опёршись на стену около дверного проема, шикает от небольшого взаимодействия пола и плотно облегающей ткани брюк, которая отчетливо передает все движения на кожу девушки. — Нет, нужен, не надо забирать, — промямлила Элиза. — Поднимайся, — двадцатипятилетний не стал что-либо отвечать на слова кареглазой. — Я… я не могу, — еле слышно проговорила Дэвис. Она не подняла голову, но ясно чувствовала на себе недоумевающий взгляд Пака, — у меня нога болит сильно и, кажется, я ободрала кожу на заднице, когда ты дернул меня вчера. — Честно, мне глубоко плевать, что там у тебя и где болит. — Блондин подходит ближе к девушке и смотрит на неё сверху вниз, — если ты хочешь есть, то ты встанешь и пойдешь сама, я не собираюсь тебя нести и быть твоим официантом тоже в планы не вносил. — Элиза громко вздыхает и поднимается, опираясь о пол, а затем о стену, — вот видишь, можешь, когда хочешь. — Чимин улыбается и поглаживает девушку по щеке, на что шатенка отталкивает его руку. Парень выходит из помещения, вертя в руке связку ключей, а за ним, немного хромая, плетется Дэвис. Самым сложным для неё оказалось то, что нужно подняться по небольшой железной лестнице. Поднимаясь по ней, девушка вспомнила, как кралась по коридорам к входной двери и чем это закончилось. Не самые приятные воспоминания. — Ты там идешь? — Говорит Пак, не оглядываясь. — Да, — коротко ответила шатенка. — Я достал аптечку, — блондин заводит семнадцатилетнюю на кухню, где она видит круглый стол, накрытый скатертью, три деревянных стула, окружающих его. Белый угловой кухонный гарнитур, состоящий из нескольких верхних и нижних шкафчиков, электрической плиты с духовкой, встроенной микроволновой печи и еще некоторой техники. — И ты должна быть за это благодарна, потому что я не обязан это делать. — В ответ Пак слышит тихое «спасибо». Элиза усаживается за один их стульев, тянется к аптечке, в которой видит несколько разных обезболивающих, пластырь, бинт, зеленку, несколько ватных дисков, крем от ссадин и ран, перекись водорода, успокоительное, пару шприцов и таблетки от температуры. Её действительно радует то, что тут есть всё, что ей нужно. Дэвис закатывает штаны на правой ноге, так, чтобы открыть вид на рану, укладывает голень на левую коленку и, открыв баночку, обильно поливает порез перекисью. Слышится шипение, и кареглазая морщится от неприятных ощущений, когда рана перестала пениться, шатенка аккуратными промакивающими движениями убирает излишки жидкости и наносит на кожу крем, обматывает голень бинтом и закрепляет все пластырем. — Закончила? — С неприязнью спрашивает Чимин, приготовивший за это время завтрак — овощной салат, чай и вареное яйцо. Блондин ставит тарелки на стол, затем чашки, кладет рядом две вилки и нож, садится на стул, стоящий рядом с тем, на котором сидит девушка. — Спасибо, — говорит Дэвис. Семнадцатилетняя ставит ногу на пол, придвигается ближе к столу и берет в руки вилку и накалывает на неё несколько кусочков салата, именно сейчас она понимает, что ест первый раз за двое суток, и проглатывая еду, кареглазая чувствует удовлетворение. Шатенка ест, не отрывая глаз от тарелки, и через некоторое время она замечает на себе пристальный взгляд, поднимает глаза и видит уставившегося на неё парня. — Что-то не так? — Спрашивает семнадцатилетняя, со страхом надеясь, что она не виновата в таком взгляде Чимина. — Просто поверить не могу, ты казалась совершенно другой девушкой сначала, а потом ты сама пришла ко мне, постучала в окно и так просто села в машину, — ухмыляется Пак и отпивает немного чая. — О чем ты? — Элиза непонимающе смотрит на блондина. /FLASHBACK/ /2 месяца назад/ Яркие огни, отражающиеся от зеркального диско шара, освещают покрытое мраком помещение, которое делится на танцпол, бар и семь отгороженных друг от друга столиков. Играет громкая музыка, практически заглушающая любые разговоры и заставляющая забыть о своих проблемах. В воздухе витает запах сигарет и алкоголя, возможно, за одним из столиков употребляют наркотики. Но кроме очевидных запахов в клубе также ощущается отсутствие ограничений и присутствие разврата. Черные кожаные кресла, уставленные по четыре около небольших темно-коричневых квадратных столов, темный пол и серые стены освещаются неоновой фиолетовой подсветкой, окружающей помещение по периметру. Стены украшены картинами местного художника, которые ромбом выделены более яркими, на фоне темно-фиолетового освещения, розовыми светодиодными лентами. Зеркальный потолок отражает в себе напольное покрытие и свет изящных хрустальных ламп, установленных над столиками. Барная стойка, сделанная из черного стекла, плавным изгибом окаймляет одну из стен клуба, а барные стулья, подобранные под дизайн кресел, идеально вписываются в интерьер. Несмотря на вечер субботы, танцпол свободен, бармен спокойно выполняет свою работу, зато все столики заняты. За одним из них сидит шумная компания подростков, которые наверняка подделали документы, чтобы попасть сюда. Все уже достаточно пьяные для того, чтобы не иметь желания танцевать, а следовательно, понемногу начинают собираться на выход, кто-то поедет домой, а кто-то просто хочет проветриться, чтобы дальше гулять всю ночь. Одной из них является Элиза Дэвис, которая, немного покачиваясь, заходит за угол здания, достает из кармана пачку сигарет с зажигалкой внутри, и достав тонкими пальцами одну, закуривает её. — Разве маленьким девочкам можно курить? — Слышится рядом. Кареглазая переводит взгляд на говорящего, и видит мужчину, который явно старше её, как минимум, лет на пять. Она отмечает его, со стопроцентной вероятностью обесцвеченные, практически до бела, уложенные блондинистые волосы, аккуратную линию челюсти и наглый взгляд. — А тебе-то какое дело? — Ещё более едко отвечает шатенка, выдыхая сигаретный дым. — Мне просто стало интересно, что несовершеннолетние делают в таком заведении, но потом я увидел тебя, и интерес сразу изменился, — с ухмылкой говорит Пак. — Я пока что никакого ответного интереса не чувствую, но ты вполне можешь это изменить, — в девушке говорит скорее алкоголь, чем она сама. Чимин приближается к девушке, одновременно выбивая из ее рук сигарету, становится максимально близко и целует, сразу давя напором, заставляя подчиниться себе. Парень кладет левую руку на затылок Элизы, не давая возможности уйти от поцелуя, но позже, когда кареглазая закидывает руки ему на плечи, понимает, что это было совсем не обязательно. — А так? — Спрашивает Чимин, оторвавшись от губ девушки, которая старается отдышаться. — Так уже лучше, — улыбается семнадцатилетняя. — Тогда может быть продолжим в другом месте? — Блондин наклоняется к левому уху Дэвис и шепчет мягким голосом, оставляя поцелуи на шее. — К тебе домой я не поеду, вдруг ты какой-то маньяк, а у меня родители спят, — проговаривает девушка, выводя пальцами узоры на спине кареглазого. — У меня есть предложение получше, — парень берет ладонь Дэвис в свою и уводит её в сторону своей машины, — есть один очень хороший отель, где не задают вопросов, — Пак подмигивает шатенке. /END FLASHBACK/ — Неважно, забудь, — кидает парень и отворачивается.