За чёрной звездой

                     Боль забыть не так уж сложно,        И трудно помнить сложный день,               Простую жизнь забыть возможно,        Когда разрыв — одна ступень. Пелена слез застилает глаза, страх затуманивает разум, а боль заглушает чувства. Скорее всего, именно по этой причине Дэвис не заметила тех минут, во время которых отсутствовал Чимин. Можно ли вообще почувствовать время, находясь в темной и холодной комнате без какой-либо мебели, а тем более без часов? Время определяет ход жизни, помогает построить четкий план действий и составить план, у кареглазой нет плана, и сил составлять его тоже нет. Истерика девушки затихает, когда она слышит звук открывания двери, который, как показала практика, не сулит ничего хорошего. Можно ли надеяться на лучшее в ситуации, схожей с той, в которой оказалась Элиза? Вряд ли, но семнадцатилетняя попытается. Девушка поднимает голову, не стараясь утереть слёзы, смотрит на Пака и видит, как он поочередно закрывает обе двери с внутренней стороны, и проходит в помещение. Когда он входил, внутрь проскользнула тонкая полоска света, но она исчезла так же быстро, как и надежда на то, что Элизу не ждет никакое наказание. Не то чтобы она думала об этом, голова была занята сожалениями о своей неосторожности, но после того, как парень вошел, стало понятно, что хорошего ждать не следует. — Тебе понравилось, я смотрю, в темноте сидеть, — кареглазая слышит, что двадцатипятилетний чуть шаркая ногами подходит к противоположной стене, включает свет, ярко озаряющий комнату. Когда она замечает в его руках достаточно широкую крученую веревку, сложенную большими кольцами, шатенку охватывает ужас. — Так или иначе, сегодня отсидеться мышкой у тебя не получится, особенно после того, что ты сделала. — Кареглазый подходит ближе к прижавшейся к стенке семнадцатилетней, прямо в обуви встает на матрас и, не наклоняясь берет девушку за подбородок, — скажи честно, тебе хоть немного стыдно? Может быть, я пожалею тебя, если ты от всего сердца сожалеешь. — Он заглядывает в полные слёз глаза и произносит последние слова ровным спокойным голосом. — Гори в Аду, — выделяя каждое слово, говорит девушка, всхлипывая. — В Аду тут только ты, милая. — Поморщившись произносит Пак и, не прикладывая много сил, толкает Дэвис, что заставляет её вскрикнуть и упасть на спину, — не знаю, читала ли ты эти глупые романы, в которых похититель влюбляется в девушку, успокаивает её при любом вздроге, а в конце они женятся, рожают пятнадцать детей и живут счастливо, — Чимин опускается рядом с девушкой, резким движением разводит её ноги, усаживаясь между них. Дэвис кричит, надрывая связки, отбивается из всех сил, стараясь ногой отпихнуть парня, а руки как можно больше времени оставлять свободными, потому что, поймай их кареглазый — сопротивление перестанет быть возможным. — Ужасная глупость, я считаю, разве можно любить человека, которого ты бьешь и насилуешь? А еще, знаешь, все похитители всегда такие глупые в этих книгах, постоянно проигрывают своей жертве, например, позволяют ей легко сбежать или же вести себя неподобающе, и после этого даже не следует никакого наказания. Так вот, можешь на это не рассчитывать. — Парень дает Элизе звонкую пощечину. — Перестань брыкаться. — Чимин, не надо этого делать! — Выкрикнула девушка, когда Пак словил её руки. Двадцатипятилетний взял оба её запястья в одну свою ладонь, чтобы второй поднять уложенную до этого рядом веревку. — Заткнись, — кинул парень, связывая Элизу, перекидывая крученую веревку то через одну её руку, то через другую, затем с силой дернул за оба конца, так, что Дэвис почувствовала жжение. Завязав узел, Чимин ещё раз проверил его крепкость, и уже после отпустил её руки, — я не разрешал называть себя по имени. Всё, что чувствовала девушка — беспомощность. Она совершенно выбилась из сил, пока сопротивлялась. Теперь осталось только ждать своей участи. Сухая веревка больно сдавливает запястье, кажется, даже кровоток затруднен. Сердце бьется бешено, в голове господствует страх. — Ты должна понять одну очень простую вещь, — Пак говорит и расстёгивает молнию на брюках Дэвис, — у всего есть свои последствия. За хорошее поведение ты получаешь вознаграждение, — спускает одежду и откидывает в сторону, на что слышит громкий женский визг. — А за непослушание — наказание. Судя по тому, что пока что ты получаешь только наказания, тебе есть над чем подумать. — Не надо, пожалуйста, всё, что угодно, только не это, — Элиза полностью отчаялась, когда почувствовала, как с неё снимают нижнее белье. Из-за страха и боли, разумом завладевает паника, и Дэвис чувствует, что ей становится тяжело дышать, грудная клетка тяжело вздымается всё чаще, но кислород с трудом проходит в легкие. Из-за этого её тело достается Паку еще проще. — Тут я решаю, что делать, а что не делать. — Говорит парень, вытаскивая ремень из своих джинсов, — нет, я, конечно, могу остановится, если ты предложишь что-то поинтереснее. — Пак склоняется над её лицом и заглядывает в наполненные слезами глаза, и ухмыляется, видя в них боль и страдание. Именно то, что он желал увидеть. — Так я и думал. Двадцатипятилетний спускает свои штаны вместе с боксерами, даже не собираясь снимать их полностью. Блондин несколько раз проводит ладонью по члену, а затем, одной рукой удерживая девушку на месте рывком входит в женское тело. В ответ он слышит лишь крик и усилившийся плач. — Ой, да ладно тебе, я знаю, что ты уже давно не девственница, — пренебрежительно кидает Чимин, начиная двигаться без лишней нежности. — Это не значит, что мне не больно! — Кричит Элиза. — Не ори. — Пак с помощью пальцев оставляет на теле девушки синяки. Он двумя пальцами захватывает кожу, а затем проворачивает ладонь, чтобы доставить больше боли. Толчки становятся всё быстрее и больнее, из-за чего Дэвис кричит всё громче, за что кареглазый делает ей еще больнее. Кажется, это замкнутый круг, из которого нет выхода. Девушка пытается оттолкнуть парня, который наваливается на неё, чтобы зажать руки семнадцатилетней между ними, но Пак весит намного больше, чем шатенка способна поднять. Кареглазая прикрывает глаза, чтобы хоть ненадолго забыться от всей боли, что она испытывает, кажется, в каждой клеточке своего тела. Она чувствует, как парень делает последние особенно глубокие, а, следовательно, особенно болезненные толчки, и выходит из её тела, кончая куда-то на пол. — У меня ещё кое-что есть для тебя, — говорит Чимин, застегивая джинсы. Он заводит руку за спину и вытаскивает из заднего кармана раскладной нож. — Нет-нет-нет, — проговаривает Элиза, стараясь отодвинуться от блондина, наконец имея возможность свести ноги. — Не бойся, иди сюда, — кареглазый на коленях подползает к беззащитной Дэвис, забившейся в углу. Шатенка поджала ноги к себе и закрыла связанными руками лицо. — Если ты будешь сопротивляться, будет больнее. Пак подтягивает девушку за лодыжку, из-за чего она около полуметра проезжается голой кожей ягодиц по шершавому бетону, что заставляет её вскрикнуть. — Ты ужасно громкая, очень хорошо, что отсюда ничего не слышно на улице. — Блондин нажимает на кнопку в ноже, и лезвие появляется из ручки, — я оставлю эту метку, как напоминание о твоей первой ошибке, если за ней последуют другие, то меток будет всё больше с каждым разом. Понимаешь ли, боль проходит, а шрамы остаются. Элиза закусывает губу до крови, когда чувствует, как кареглазый крепко держит её за правую ногу около пятки своей холодной ладонью, а метал касается кожи в районе голени. Сейчас она наконец-то поняла, что крик не помогает ей ничем, за него девушка получает лишь двойную порцию боли. Так что проще будет молча терпеть. Чимин делает две глубоких раны, образующие крест, напоминающий букву «Х». Кареглазая не дышала, пока Пак уродовал её кожу тупым ножом. Она могла лишь хватать воздух между порезами. Когда эта, уже очередная, пытка заканчивается, Элиза тяжело выдыхает, стараясь не издавать лишнего звука, чтобы не получить еще. — Ты посмотри, сейчас даже ни единого звука не издала, быстро учишься, Дэвис. Молодец. — Ухмыльнулся двадцатипятилетний и провел большим пальцем по свежей ране, размазывая кровь. — Чтоб ты сдох, — почти беззвучно шипит шатенка, чувствуя, как горит голень. — Что ты только что сказала? — Зло прохрипел Пак. — Ничего, — на этот раз громко ответила девушка. — Если ты думаешь, что я глухой или слепой, то ты ошибаешься. — Блондин развязывает узел на веревке, а затем с силой срывает её с запястий Элизы. Кареглазый убирает нож в карман, забирает веревку и выходит из комнаты, сначала открывая, а потом закрывая двери. Шатенка чувствует себя опустошенной и вымотанной, поэтому, всё, на что у неё хватает сил — одеться и завалиться на злосчастный матрас.

***

Выйдя из подвала, Пак первым делом идет в ванную, чтобы вымыть руки и умыться. По всему телу мурашки, сердце бьется в ровном частом ритме, что заставляет щеки краснеть. Так же Чимин достает нож из кармана и смывает с него кровь девушки. Он ухмыляется, видя кровавые разводы в воде, быстро стекающей в слив. Он так долго ждал этого дня, и он наступил. Может быть, для кого-то два месяца не покажутся длительным сроком. Но для блондина они показались целой вечностью. Последние восемь недель он провел в раздумьях и сомнении. Здравый смысл долго упирался, но в итоге победила сторона, которая активно выступала «за» похищение наглой и красивой девушки. И это чувство не было любовью с первого взгляда, не было страстью, скорее. желанием обладать и показать, как выглядит на самом деле тяжелая жизнь. Сначала кареглазый долго думал, где будет жить его гостья, он точно не мог позволить ей спать в теплой кровати, поэтому выбор пал на старую пыльную кладовку, в которой никто не бывал, наверное, года два. Когда Пак разбирал старые вещи, он нашел в комнате матрас, веревку и много других интересных вещей, которые наверняка ему пригодятся. Чимин вытирает лицо и руки мягким бежевым полотенцем и направляется на кухню. В комнате он видит часы, показывающие восемь часов вечера, парень хмыкает, понимая, что закончил с делами как раз вовремя. Блондин наливает себе стакан воды из кувшина с фильтром, достает нужную коробочку из верхнего шкафчика, а затем принимает две белые таблетки. Парень немного пожмурился от горького вкуса, затем допил несколько глотков воды, оставшихся в стакане, и начинает готовить ужин.