За чёрной звездой

И, если ты забудешь, я напомню,        Напомню день, что был не так давно, Всё потому что я тебя запомнил,        Запомнил, хоть это было не легко. — Как самочувствие? — Чимин стоит в проходе, облокотившись на дверной косяк напротив широко раскрытой двери, а в дальнем от него углу подвала сидит Дэвис с заплаканным лицом и в испачканной в крови одежде. — Ты издеваешься надо мной? Ты мне руку, блять, проткнул ножом! Насквозь! — Элиза находится на крайней черте, переступив которую, она наверняка сможет задушить Пака одеялом, — я чувствую себя, как человек, которому проткнули руку, ясно тебе? — Не смей со мной так разговаривать, — кареглазый подходит ближе к девушке и в ритме своих шагов выделяет интонацией каждое слово, — ты должна быть благодарна, что я вообще спрашиваю, или ты хочешь ненароком помереть тут? — Парень садится напротив и берет шатенку за подбородок, сжимая её щеки. — Отвечай. — Нет, не хочу, — кое-как проговаривает девушка. — Вот именно, не хочешь, так что не дерзи. — Блондин поднимается, — вставай, пойдем рану обрабатывать, а то точно подхватишь заражение крови. Элиза некоторое время раздумывала над словами Чимина, но всё же пришла к выводу, что устраивать бойкот будет намного более невыгодно для неё самой. Семнадцатилетняя направилась вслед за парнем, который уже раскладывает необходимые предметы на кухонный стол, застеленный клеенкой. Пак поочередно доставал перекись, бинт, зеленку, но потом понял, что аптечку лучше вообще не убирать. — Садись, — кареглазый указывает шатенке на стул. Она небольшими шагами приближается к столу, в это время её накрывают воспоминания, которым нет и двух часов. Когда Дэвис всё же опускается на заранее отодвинутый стул, блондин подходит ближе, от чего девушка инстинктивно ежится и прижимает левую руку ближе к себе. Пак, заметив такую реакцию, недоуменно смотрит на семнадцатилетнюю и развязывает завязанное в узел полотенце, обмотанное вокруг раны. Девушка шикает от движения ладони, когда парень внимательно рассматривает рану. Чимин обильно поливает ладонь перекисью водорода с внешней и внутренней стороны, что заставляет девушку вскрикнуть из-за неприятной боли и шипения. — Сиди спокойно, а то я тебе рот завяжу, — проговаривает блондин, наматывая бинт на ладонь Элизы. — Я не могу, мне больно, — кареглазая закусывает губы, чтобы не издавать лишних звуков. — Ты замечала, что постоянно начинаешь предложение с «я» или «мне»? Очень самовлюбленно с твоей стороны. — Хмыкает Пак. — Ну, извините, в этом доме страдаю только я, — Элиза язвит, хотя не следовало бы. — В следующий раз я отрежу тебе язык, — Чимин завязывает узелок и достает из аптечки шприц и ампулу. — Это что? — Возмущенно произносит Дэвис. — Антибиотик, чтобы ты не откинулась, пока я буду общаться с бывшими одноклассниками. — Пак набирает лекарство, наклонив руки так, чтобы жидкость лучше проходила в тонкую иглу, — а, вообще, я не должен тебе отчитываться, я скажу, ты землю жрать начнешь. Элиза сглотнула и отвела взгляд, чтобы не смотреть, как игла входит в её кожу — ей всегда это казалось не самым приятным зрелищем. Послышался звук дверного звонка, говорящий о том, что гости Чимина уже пришли. Блондин быстро убирает аптечку на место, а клеенку аккуратно складывает и кладет в шкаф, после чего отводит девушку в подвал и закрывает обе двери на замок, и только после этого впускает гостей в дом. Пак приветствует каждого и всем по очереди пожимает руки. — Чуть не потерялись, пока искали нужный дом, — говорит Чонгук, — хоть бы цифры для номера покрупнее купил. — Да, это точно, — поддакивает Джин, — вчетвером сидели в машине — мы и таксист — всматривались. — Ой, ну, хватит, — наигранно стонет Чимин, — нашли же, а если б не нашли, вам соседи бы сказали. — Руки где помыть можно? — Спрашивает Юнги. — По коридору прямо до лестницы, дверь справа, — кареглазый рассказывает и активно жестикулирует, показывая куда именно нужно пройти. В ванной парни по очереди помыли руки, а после зашли на кухню, где Чонгук первым задал вопрос: — А что это у тебя вещи женские лежат, девушку завел что ли? — Чон заинтересованно двинул бровями. — Чушь какую-то придумываете, не может быть у меня женских вещей, — хмыкнул блондин и достал из холодильника четыре бутылки пива. — Ну, да, конечно, — сказал Ким, садясь за стол. После него заняли свои места и остальные. — Хороший дом, кстати, у тебя, всё цивильно и прибрано даже. — Спасибо, что обратили внимание, — с небольшой язвительностью в голосе ответил кареглазый. — Только вот стол подпорчен, — Юнги обращает внимание на достаточно глубокую прорезь в столе и аккуратно дотрагивается до неё пальцами. — Да это я так нервничал из-за матча, что не смог совладать с эмоциями, — Чимин ухмыльнулся и махнул рукой, как бы говоря: «ничего интересного, не обращайте внимание». — Странный ты какой-то, то стол протыкаешь, то друзьям пиво на стол ставишь, — Чонгук указывает на стоящую перед ним бутылку, — мы же знаем, что у тебя своя компания по производству алкогольной продукции, наверняка какие-нибудь интересные экземпляры в погребе хранишь. — Несмотря на возмущения Чон открыл крышку и отпил немного. — Подловил, — засмеялся Пак, — пиво для разогрева, после откроем вино из моей коллекции.

***

Элиза знает, что блондин сейчас занят своими друзьями и это, несомненно, радует ее, потому что она точно уверена, что в ближайшее время он не придет к ней, не будет ничего требовать и домогаться не станет, а значит, можно спокойно отдохнуть. Хотя ладонь болит, как и заживающая рана на ноге, на которую Дэвис уже почти не обращает внимания. Шатенка сидит, с ногами забравшись на матрас, устроившись в позе лотоса и обернувшись в теплое одеяло. Как только Чимин закрыл за ней дверь, она включила проигрыватель, но заранее предусмотрительно установила громкость на минимум, так, что ей самой почти не слышно. Громкость музыки не только не доходит до ушей кареглазого, но и успокаивает девушку, что сложила руки друг на друга и прикрыла глаза, стараясь уйти в свои мечты и не думать о настоящем. Прошло уже несколько часов с того момента, как двадцатипятилетний перевязывал руку кареглазой — это она определила по количеству закончившихся музыкальных произведений. Чимин, Чонгук, Джин и Юнги со временем переместились из кухни в гостиную, где можно было удобно сесть и разговаривать о проблемах насущных, все уже в далеко не трезвом состоянии, поэтому диалоги на определенном этапе переходят в хохот и воспоминания, связанные со школьной жизнью. — Ну так что, еще по одной? — Спрашивает Пак и берет в руки уже опустевшую бутылку, — ой, закончилось. Надо сходить еще… — Давай я схожу, — настойчиво говорит Чон и встает с кресла. — Погреб под лестницей, — Чимин говорит вслед уже ушедшему парню. Чонгук плохо слышит слова блондина, и поэтому, когда его взгляд хватается за первую попавшуюся дверь, он с уверенностью, что это именно то, что ему нужно, идет к ней. А когда он видит металлическую лестницу, ведущую вниз, все его сомнения улетучиваются. Кареглазый подходит к железной двери и несколько раз дергает за ручку. — Да как же ты открываешься… — восклицает Чон, прикладывая больше силы. Элиза слышит, как кто-то гремит за дверью и ругается, что она не открывается. — Чимин? — Достаточно громко произносит Дэвис. — Чимин, ты, что, пьян? — Девушка встает и говорит уже громче, чтобы её точно услышали. — А? — Чонгук непонимающе уставился на дверь. Ему либо показалось, либо он действительно слышал женский голос. — Кто там? — Никого там нет, — говорит Пак, спускаясь по лестнице, — ты немного заблудился, друг мой, я же говорил, дверь под лестницей. — Кареглазый подходит ближе к парню и берет его за плечи, чтобы увести из подвала. — Чимин, если ты пьяный, то, пожалуйста, не трогай меня, — снова слышится голос семнадцатилетней. — Вот, слышал? — Чон оборачивается и смотрит на дверь. — Нет, я ничего не слышал. — А я точно слышал. Кто это, Чимин? — Чонгук выбирается из его рук и встает напротив, указывая рукой на дверь. — Нет там никого, — блондин уже начинает злиться. На себя самого в том числе, мог бы и сходить в погреб самостоятельно, тогда не было бы никаких проблем. Пак всё же вытаскивает Чонгука из подвала в коридор. — Что у вас тут? — Из комнаты вышли Джин и Юнги. — Ничего, — Пак оглядывает своих друзей, — вам уже пора. — Почему это вдруг? — Удивленно спрашивает Мин. — Нехорошо вот так друзей на улицу выставлять, — говорит Джин. — Ничего, просто вам пора, помощник написал, что я срочно должен приехать и подписать бумаги. — В таком состоянии? — Ким сводит брови к переносице. — У него там кто… — Чон хотел сказать, что блондин его перебил. — Да, а что делать, так и поеду. Друзья Пака соглашаются с его решением, обуваются и выходят из дома. Затем еще некоторое время стоят на тротуаре, пытаясь вызвать такси. Кареглазый закрывает за ними дверь и, быстро найдя ключи от подвала, спускается туда. Он резко распахивает двери, и, когда видит стоящую перед ним девушку, не сдерживается и дает ей пощечину. — Какая же ты дура! Я не понимаю, как ты дожила до этого момента! Мало того, что я тебя ненавижу, так ты еще и бесишь меня своим поведением. Как бы я хотел тебя убить, существует такой принцип «око за око», слышала? — Парень дышит тяжело, выливая на Дэвис все, что скопилось в его душе, — но ты даже этого не достойна. Знаешь, какова твоя участь? Страдать. Страдать, как страдал я, в двух… нет, трехкратном размере. И я тебе это устрою, персональный Ад на земле. Блондин хватает девушку под руку и кидает на матрас, он проводит ладонями по её телу снизу вверх, останавливаясь на шее, когда кареглазая понимает, что Пак положил обе руки на её горло не просто так, было уже поздно. Чимин надавливает на гортань шатенки, из-за чего та начинает отбиваться здоровой рукой — бить, царапать и щипать парня. Но он будто сделан из чистой ненависти, кареглазый не обращает внимания абсолютно ни на что, центр его концентрации сейчас - это Элиза, бьющаяся под ним. Парень наклоняется ближе к лицу Дэвис и говорит полушепотом: — Помнишь, ты много плакала и все спрашивала, что ты сделала? Ты разрушила мою жизнь, — Чимин говорит, кажется, даже не своим голосом, намного более низким и озлобленным, — полгода назад была вечеринка по поводу твоего дня рождения, — блондин отпускает Элизу, пытающуюся отползти подальше, но не способную на это, пока парень держит её за бедро. Семнадцатилетняя пытается отдышаться, она чувствует, как горят легкие и левая рука — от борьбы открылась рана, но эта боль ничто по сравнению с тем, насколько сильно она боится за свою жизнь, — хочешь спросить откуда я знаю об этом? Ох, дорогая, я знаю о тебе все, после одного позднего вечера, когда я, мои родители и жена ехали в машине домой. Мы просто, блять, ехали домой! — Чимин кричит на девушку и снова ударяет её по лицу, — но не-ет, ты же богатенькая девочка, тебе можно все. Можно напиться, можно взять тачку отца без спроса, можно гнать под двести, можно выехать на встречку и заставить другого человека врезаться в ограждение, а после вместе с машиной упасть в озеро, — Элиза слышит, как дрожит голос блондина, — а потом тебя просто отмазали, большие деньги и известная фамилия творят чудеса. Чимин достает раскладной нож, уже знакомый девушке, парень вытаскивает лезвие и стягивает с Дэвис футболку. — Они погибли, все погибли, мои родители, моя жена — единственная любовь, мои надежды и мечты. И все это только из-за тебя. Я единственный остался в живых, потому что я был за рулем, при ударе сработала подушка безопасности, и я один был в сознании, когда машина падала в воду. Ты убила человечность во мне, Элиза. И за это ты заслуживаешь самое страшное наказание. — Чимин наносит лезвием порезы, на которые семнадцатилетняя почти не реагирует, она вспомнила тот день, вспомнила ссору с отцом, суд, как мама обещала, что её не посадят. Разница между воспоминаниями кареглазой и блондина всего одна — она не знала, что та машина вылетела в озеро, и что погибли люди, она тоже не знала. А раз уж так, то да, за смерть троих она заслуживает этого. — Теперь ты будешь всю оставшуюся жизнь жить с этим, — парень показывает на вырезанную на животе семнадцатилетней надпись «Park», — с фамилией людей, которых ты убила. Чимин быстро отворачивается от девушки, но она успевает заметить, что по его щеке течет одинокая слеза. — Мы уезжаем, надевай свои старые вещи и сиди тут. Нужно сменить город, пока парни не настучали в полицию, хотя, наверное, уже настучали, так что делай все быстрее, и не мешайся под ногами.