Пятна

Понедельник день тяжелый. Я пришел в класс самым первым и сидел за своей партой с таким страдальческим видом, что даже учитель, забежавший оставить свои вещи, прикинулся, что не обратил на меня внимания. Я все еще не привык к линзам, а потому глаза болели после утреннего мучения их моими пальцами. Да и после пятницы тело все еще было в состоянии глубокой помойки. Одноклассники заходили, приветствовали друг друга, уходили куда-то вместе, либо сидели на своих местах, бездумно залипая в конспекты и телефоны. В кабинет вползла Алиса. Видок у нее тоже был какой-то странный. Может быть, и она перепила на собственной вечеринке, как и я? Она подошла к парте, поставила на нее сумку и улыбнулась слишком вымученно. - Ну что? Как ты? - Как я? – я нахмурился, глядя на нее снизу вверх. Я лежал головой на собственных руках перед собой, и подниматься даже не планировал. – Ты отправила меня домой с Джеком? Серьезно? Она замялась на месте, виновато опустила глаза, а затем села на свой стул. - Ну, ты пойми… - начала она тихо, придвигаясь ко мне ближе, словно боялась, что кто-то может услышать. – Я хотела, как лучше. Я предлагала тебе остаться и все такое… - Надо было не предлагать, а настоять, Алиса! – я немного повысил голос. – Ты разве сама не понимаешь, что это гребаный пипец? Я проснулся, а он был у меня дома. - Он что-то сделал тебе? – она испуганно посмотрела на меня. – Если он что-то сделал, я… - и вид ее из уставшего и взволнованного постепенно начал приходить в норму. Она все больше и больше начинала походить на гарпию. - Нет, - отмахнулся я. – Он ничего не сделал. Однако видеть его рожу - не самое приятное, особенно утром и с похмелья. Более важно то, какого хрена он вообще тогда делал у тебя на вечеринке? Алиса сглотнула, и плечики ее вновь опустились. - Ну… Я вроде как приглашала всех, так что… На самом деле, я и сама не ожидала его тогда увидеть. Он пришел самым последним. Там у него тоже были друзья, поэтому не думала, что он потащится за тобой и все такое… Однако, если он ничего плохого не сделал, почему ты продолжаешь нападать на меня? Я просто хотела для тебя, как лучше… Я тоже была пьяна, не знала, что делать. Хотела оставить дом и ехать с тобой. Представляешь реакцию моих родителей, если бы они приехали на обломки прежнего коттеджа? – последнее она говорила уже сквозь зубы, и я решил, что был к ней слишком строг. Она и правда хотела для меня сейчас лучшего, а я просто наехал на нее на пустом месте. Мне стало стыдно. - Извини… - тихо сказал я. - Теперь ты извиняешься? – внезапно вскинулась девушка, и я удивленно посмотрел на нее. – Нет уж. Тебе не за что извиняться передо мной, это правда был недочет с моей стороны, Джим. Потому…. Все хорошо. И она нежно улыбнулась мне, а я улыбнулся ей в ответ и затем крепко обнял. - Эй, голубки? – внезапно нарушил нашу идиллию голос сзади и мы с девушкой в один голос простонали, отстраняясь друг от друга. - Мне врезать ему? – прошептала Алиса, все еще улыбаясь. - Он недостоин прикосновений этих рук, - шепнул я в ответ, и мы проигнорировали паршивое присутствия гребанного Джека, он на это лишь хмыкнул достаточно громко и многозначительно. Занятия тянулись вечность. Подруга обычно любила поболтать со мной во время особо скучных лекций шепотом. Иногда мы переписывались на краю моей тетради. Чаще она листала журналы, в которых было много женской одежды и от которых за метр воняло пробниками духов. Но сегодня она лишь прилежно писала часами. Она знала весь этот материал, но упорно продолжала записывать каждое слово учителя, словно это что-то значило для нее. Ни разу за три занятия она не подняла головы. На переменах мы даже не выходили в курилку. Вот это уж точно был для меня нонсенс. - Я в туалет, - говорила она и убегала, оставляя на меня свою сумку в классе. - Джим? – Джек придвигался ко мне, но каждый раз я его обламывал. - Пошел нахер… Но вот о чем я забыл, так это о том, что предпоследним уроком должна была быть математика. Миссис Крыска… Она ведь не могла восстать из могилы и заявиться класс, как ни в чем не бывало? - О чем задумался? – Алиса вернулась из туалета и села рядом с тяжелым вздохом. - Да так… - меня передернуло от собственных мыслей. Что же будет? Как нам всем это преподнесут? Урок начался, но никто не спешил прийти к нам в класс и сообщить о замене или типа того. Все знают о том, что она уже мертва? За всей этой Алисиной вечеринкой, за мыслями о Джеке и предначертанном у меня совсем вылетела из головы главная новость. Школьные коридоры погрузились в тишину и лишь лекции из соседних классов немного долетали до нас. Одноклассники общались о чем-то своем, смеялись и переговаривались, строили насчет Крыски предположения и надеялись, что она не придет. А я ждал. Алиса подтянула к себе тетрадь по математике, открыла с конца и начала рисовать какие-то маленькие узорчики, чтобы убить время. Прошло десять минут с начала занятия, когда в коридоре послышался торопливый цокот каблуков. Дверь резко распахнулась. Весь наш класс замолчал. На пороге стояла одна из учительниц, и лицо ее было странным. Каким-то бледным, взволнованным. Напуганными глазами она обвела наш класс. Одноклассники начали переглядываться между собой, многозначительно пожимать плечами, потому что молчание затянулось. Затем женщина откашлялась, выпрямилась и громко сказала: - Сегодня занятия не будет, - Алиса повернулась ко мне и улыбнулась радостно, а я смотрел на нее примерно также, как учительница сейчас смотрела на нас. Другие ребята тоже одобрительно загудели. - Вы можете… Остаться на местах или пойти на улицу. Только не выходите в коридор и не шумите. Я вас прошу, - женщина немного опустила голову, сглотнула и закрыла дверь. - Здорово! - Ура, хоть что-то хорошее в понедельник! Это слышалось со всех сторон, а Алиса вдруг встала и собрала свою сумку. - Ты куда? – запинаясь, спросил я ее. - Курить, - она посмотрела на меня, как на идиота. – Пойдем. Несколько человек из класса тоже засобирались. - Не холодновато там для курения? – тихо спросил я, все-таки собираясь следом. Очень странно, но после того, как нам официально огласили отсутствие занятия, мне стало нехорошо. К горлу подкатил комок тошноты и голова закружилась. По телу пробежал непонятный холодок, от которого я задрожал. Выходить в таком состоянии не сильно хотелось. - Холодновато? Да у тебя лицо красное, как спелый томат. Тебе бы не мешало проветриться, - усмехнулась девушка, и я уже не мог такому парировать. Однако… Я почувствовал на себе взгляд. Знаете, примерно так я ощущал, когда на меня смотрел он – предначертанный мне незнакомец. Стало еще больше не по себе, и я бросил взгляд в окно класса, но во дворе школы никого не было. И за забором за территорией тоже. И только тогда я понял, что этот взгляд не шел с улицы. Я медленно перевел взгляд на Джека. Тот смотрел на меня немного ошарашенно, и лицо его было бледным. Почему? Почему он так пялился на меня? От его взгляда хотелось отмыться. Я даже думал сказать ему что-нибудь такое едкое, но Алиса поторопила меня. - Джим? – она была уже у двери, и я просто отвернулся от озадачившего меня парня и последовал за ней. - Ну так… Останешься на последний урок? – девушка закурила. Я пожал плечами. - Нахрена? Это ж физ-ра, а ты сама знаешь… - Ну, это же будет не просто физ-ра, а соревнования классов среди девушек, - она укуталась в пальто зябко. - Фе, - я неопределенно передернул плечами. - Ну ладно, - она затянулась сигаретой. - Ну, так что? Джек точно вел себя нормально? Что случилось после того, как вы уехали? Я закатил глаза. - Да я не помню. В том то и дело. Я проснулся утром, а тут этот черт заходит. - Ну, что-то же было? – она сверлила меня глазами. Я решил опустить момент про собственную утреннюю эрекцию. - Ну он… Приготовил мне завтрак, принес воды. А пока я был в отключке, переодел меня в чистую футболку. Нахера он меня вообще трогал своими руками? Мудак… И издевался надо мной. Подшучивал, идиот. - Ну, это вполне в его стиле. Но я рада, что он позаботился о тебе. Может, он не такой уж и плохой человек? Хотя, я по-прежнему его ненавижу, будь он хоть Папой Римским. - Это верно, - улыбнулся я. - Что насчет рождества? – неподалеку от нас стояли наши одноклассники и смеялись над чем-то. Я перевел взгляд на них, чтобы не встретиться случайно глазами со взглядом девушки. Не хотелось, чтобы она поймала меня на глубоких размышлениях о желанной встрече с человеком, из-за которого я совсем недавно лежал в больнице, словно она могла обо всем без слов догадаться. - А что с рождеством? - Как что? Твой день рождения, оболтус. Ну… - она пожала плечами. – И мой тоже, вроде как… Мы могли бы отметить вместе. Я чуть не застонал в голос, когда она это сказала. Конечно же я помнил, что у нас с ней день рождения в один день, но почему это вылетело у меня из головы на тот момент, когда я желал пригласить на встречу того незнакомца и почему я до сих пор об этом не вспоминал? - Как в старые добрые, помнишь? В детстве мы часто отмечали вместе. Это была правда. Когда то мы праздновали вместе с подругой, однако, как только мы с Алисой узнали, что Санта Клауса не существует, у нее желание праздновать что-либо как рукой сняло. Ну, если бы мне родители под видом Санты дарили такие подарки, которые дарили ей, я бы ничуть не расстроился. После этого подруга стала встречать этот день за семейным ужином, а потом приезжала ко мне утром и привозила подарок с большим тортом. - Вот черт… - выругался я. - Что такое? – девушка удивлённо вскинула бровки. Нужно было что-то срочно придумать. Что-то такое, что отбило бы у нее всякое желание пытаться пригласить меня снова. - Я… Ну… Ты же сама понимаешь, какое сейчас положение дел? Я ведь только недавно вернулся из больницы, и мама все еще не пришла в себя. Она предложила мне встретить этот праздник вместе с ней, так что… - я все еще продолжал пялиться на одноклассников недалеко от нас. Такие веселые и беззаботные, совсем не похожие на меня с девушкой. Чувство вины гложило меня из-за отказа, но в конце-то концов… Мы не нормальные друзья, мы не такие, как все, а потому то, что мы не отмечаем дни рождения вместе и раньше не было для нас такой уж трагедией. - А… Ну да, конечно. Я так и подумала, что ты можешь так ответить, поэтому все нормально, - я все-таки взглянул на нее, а девушка опустила голову и докуривала свою сигарету. Между нами затянулось неприятное молчание. Ветер забирался под одежду и стонал между стенами школы. Небо было серым и мрачным, словно должен был пойти дождь. Конечно же не снег. В нашем городе уже много лет не было снега. - Джим, - вдруг снова нарушила молчание девушка. - М-м? – я переступил с ноги на ногу, надеясь, что от этого станет хоть чуть-чуть теплее. - Ты знаешь Бетховена? - Кого? – я нахмурился. – Какая-то венерическая болезнь что ли? Если что, ты говори мне сразу. Я все приму как есть и схожу с тобой к врачу в качестве поддержки. Она громко и весело рассмеялась. - Бетховена, тупица. Это один из величайших композиторов. Но… Кого я вообще спрашиваю об этом, черт возьми? – она бросила окурок на землю и затушила его ботинком. – Ладно. Я пойду дожидаться физкультуры, а ты вали домой, оболтус. - Мне показалось, что ты сейчас скажешь «обоссышь» и это было бы куда обиднее, - усмехнулся я, а она толкнула меня в плечо. - Вали, говорю. Ее смех заставлял трепетать мое сердце. Хорошо, если она и правда искренне была рада дружить со мной. Чем ближе подходил день X, тем сильнее все внутри меня сжималось от страха, волнения и предвкушения. Рождество. На набережной, что на другом конце города, должно было собраться вечером много людей. Яблоки в карамели, бенгальские огни, аниматоры в костюмах Санта Клаусов, красивые гирлянды, нарядные магазины с декором в виде светящихся оленей перед дверьми или на крышах. Грандиозные фейерверки над рекой, что не замерзла, потому что температура на улице не достигла нуля, а потому огни над ней будут отражаться в воде, словно она горит. Но не этого ждал я, а того, кто придет посмотреть на это вместе со мной. Если вообще придет. В школе наступили рождественские каникулы. Многие уезжали на отдых с семьей в другие страны или в другие города к своим бабушкам и дедушкам. Вся эта суета заставляла суетиться и меня. Естественно, маме я сказал, что буду праздновать вместе с Алисой, а потому ей нет необходимости брать выходные, если она этого не хочет. Все должно было пройти идеально. В назначенный день я даже не мог заснуть всю ночь. Ворочался в своей постели, кутаясь в большое и теплое одеяло, обнимая его и представляя… Человека. Того самого незнакомого мне человека, чьего лица я даже не видел. Того самого человека, что избил меня и оставил когда-то на пустыре недалеко от моей работы. Того человека, которого я когда-то обнял и ощутил под собственными руками даже через его пальто спокойное сердцебиение. Почувствовал ли он, что мое собственное сердце в тот момент чуть не выпрыгнуло у меня из груди за его спиной? Весь день я собирался, прихорашивался, выбирал одежду. Какой был в этом смысл, если под моей курткой все равно не было видно рубашку? Но для меня во всем сейчас был смысл. От того, каким лосьоном для бритья я буду пользоваться до того, какие на мне будут трусы. Благо, синяк с лица уже почти сошел, как и порез на щеке с отпечатками рук на шее, иначе мне пришлось бы переживать за внешний вид только сильнее. Усидеть на месте я не мог, а потому вышел из дома еще даже до того, как хоть немного начало смеркаться. Пришлось ехать с двумя пересадками. Более того, один из моих автобусов еще умудрился и в пробку встрять. Конечно же, сегодня все торопились кто куда. Нужно было выехать из города, чтобы успеть на вечерний семейный ужин. Либо просто нужно было поскорее домой, чтобы помочь с праздничными приготовлениями. Эта размеренность меня пугала, ведь сейчас мне хотелось как можно раньше оказаться на месте. А что потом? А вдруг он все-таки не придет? А если придет, то когда? Эти мысли не выходили из моей головы. На улице было довольно холодно, сколько времени я должен был провести над рекой, где из-за влажности должно было быть еще холоднее? Площадь выглядела примерно так, как я ее себе и представлял. Толпы людей, снующих тут и там. Некоторые были здесь только для того, чтобы купить последние подарки для своих близких. Другие – семьи или компании друзей, - просто гуляли вдоль ларьков с конкурсами и различной едой. Я шел мимо них всех и суета эта меня никак не задевала. Мой день рождения был уже сегодня, но мне было совершенно наплевать. Правда, плевать. Даже когда пришла смс с поздравлением от Алисы, я не ответил. Даже когда я читал мамину записку на столе для меня рядом с красивой коробкой торта. Я даже не взглянул на него. Самым желанным подарком для меня было другое. Это не мог мне подарить ни Санта Клаус, ни Иисус, ни близкие мне люди. Из-за реки было и правда еще холоднее, но я даже не думал о том, чтобы купить себе горячий глинтвейн или какао. Еще только стемнело, а я уже переживал о том, не упустил ли случайно этого человека. Достаточно ли быстро я пришел сюда? Из-за огней на площади и набережной было светло, как днем. Я оперся о перила, глядя в воду. Она была такая спокойная. Ветер ее не трогал. Сегодня определённо была довольная хорошая погода, ведь из-за ветра тут было бы намного холоднее. Я достал телефон и посмотрел на время. До салютов был еще целый час. Мучительнее ожидания ничего нет, не правда ли? Я слышал про китайскую пытку, когда человеку на темечко капала вода, и он медленно сходил с ума от этого, потому что ему казалось, что с каждой каплей они ударяются о его голову все сильнее. Вот для меня такой же пыткой было время. Каждая минута длилась дольше предыдущей и заставляла жалеть о том, что я вообще на белый свет родился. Если бы не родился, столкнулся бы с теми проблемами, что окружают меня сейчас? До рождественских каникул нам так и не сообщили о смерти миссис Крыски. Было ли это знаком того, что государство действительно скрывает от нас все это, чтобы не подвергать людей беспокойству? Ложь во благо, так это называется? Своими руками они создают людей без страха за себя, близких и еще кого-либо. Если у кого-то из них на глазах будут убивать человека, помогут ли они или воспримут это за шутку? Ведь в нашем мире нельзя так просто убить человека, да? Это такая редкость… Такая редкость, что полиция даже не слышала ни про какие убийства как минимум два раза подряд. С площади доносилась рождественская музыка, но сейчас она казалась не такой уж и веселой. Раздался грохот и над рекой взметнулся первый залп салютов. Люди закричали одобрительно и толпы прильнули к перилам, обступив меня со всех сторон. Я сглотнул и огляделся, но нигде не было видно никого похожего на моего желанного незнакомца. Как он вообще должен был меня найти в такой толпе? Об этом я и не подумал. Сейчас меня буквально вжимали в перила. Вокруг тут и там то и дело вспышки… Все снимали и фотографировали красивые фейерверки, но мне даже дела до всего этого не было. Это ведь могло отпугнуть того человека? Нежелание засветиться на камерах и все такое? И к тому же… Если мне и казалось, что такая толпа – довольно хорошее место для встречи, потому что на одного человека здесь никто не обратит внимание, то он мог думать совсем иначе. Он ведь так и не ответил… Не сказал, что придет. Первый залп салютов закончился, и люди вновь немного разошлись, но возле реки по-прежнему было довольно много народу. Я сложил руки на перила перед собой и опустился на них подбородком устало. Я ждал уже очень долго, но готов был прождать тут еще целую вечность. - Мама–мама, а еще фейерверки будут? - Конечно. Они будут их запускать до самой ночи. Мне оставалось лишь слушать чужие разговоры вокруг, чтобы хоть как-то скоротать скуку. И все равно это было лучше, чем если бы я решил отметить этот день с Алисой или мамой. Я был бы весь на иголках, если бы просто не попробовал. Лучше сделать что-то, даже если это не принесет результатов, чем не сделать и жалеть всю жизнь об этом. - Эй-эй, сфоткай меня, скорее! - Хочу еще глинтвейна… - Да ты уже пьешь третий стакан, куда тебе еще? - Папа, хочу посидеть на коленях у Санты! Время начало бежать быстрее. По правде сказать, когда второй залп салютов кончился, я уже перестал ждать настолько сильно. Я смирился. Это не могло быть так просто, как я себе это представил. В конце концов… «ИДИ ДОМОЙ» В конце концов… «Ты не в моем вкусе» В конце концов… «Просто не подходи ко мне» Он был честен со мной с самого начала и никогда не давал ложных надежд. Это ведь я придумал в своей голове какую-то сказку с розовыми пони и радугой. Он не был мне ничем обязан. Я не нравился ему. Он не хотел быть со мной. Благо, мне никто не писал смски и не звонил, а это значит, что мама не хочет мешать моему времяпровождению с Алисой, а Алиса наоборот не хотела мешать мне с мамой. Идеально. Боюсь, что не смог бы выдавливать из себя радость, если бы хоть кто-то из них мне позвонил. Если бы я уныло простонал что-то в трубку, мои девочки сразу бы заволновались. А между тем была уже половина двенадцатого. Вот так вот… Через пол часа закончится и мой день рождения, и Рождество. Конечно, уходить я никуда не собирался, хотя уже ни на что и не надеялся, но было немного обидно, что день закончится именно так. Вновь раздался грохот и в небе расцвели яркими брызгами цветы фейерверков. Вокруг снова стало слишком много людей. Такие счастливые и беззаботные… Как хорошо им жить, когда они не знают, что любого из них могут убить каждый день. Правильно говорят: меньше знаешь, крепче спишь. Я уже безучастно повернулся вправо, повернулся влево. Никого. Никаких знакомых очертаний. Я тяжело вздохнул. Может, стоило отойти и оглядеть всех этих людей со стороны? Вдруг он подошел бы сзади толпы и стоял там, на площади, одинокой фигурой? Я вновь повернулся вправо и замер, как вкопанный. Знаете, как это бывает у охотников, когда они часами ждут добычу в засаде, а потом видят ее вдалеке… Или даже довольно близко. Вот олень выходит из кустов и рога его ветвями направлены в небо. Охотник вскидывает ружье и стреляет… И только потом понимает, что это не олень и даже не другое животное, а человек. Вот похожее чувство меня посетило в тот момент. Словно я настолько долго ждал, что у меня начались глюки. Недалеко справа от меня толпа странно отступила, словно ее потеснили немного, а затем к перилам вышел человек в черном пальто с капюшоном, наброшенным на голову. Сначала я сам себе не поверил и не понял, что вижу конкретно. Это ведь мог быть кто угодно. Человек оперся предплечьями о перила, склонился и вскинул голову к небу. Капюшон немного сполз с его головы назад и открыл черные глаза, в которых рассыпались брызги салютов. Маска скрывала его лицо, а ниже шею закрывал коричневый толстый шарф. Я задохнулся. Ноги стали ватные и я вцепился в перила замерзшими покрасневшими пальцами, чтобы устоять на месте. Черные глаза медленно перевели свой взгляд на меня, и, кажется, по складочкам в уголках глаз, человек улыбался. Я закусил губу и сглотнул, чтобы совладать со своими эмоциями. Никто вокруг больше не замечал этой немой сцены, а я также никого больше не замечал. Для меня сейчас существовал только он. Мужчина снова перевел взгляд на фейерверки, однако, я никак не мог перестать на него пялиться. Это было лучше любых салютов, это было лучше любого чертового праздника. А затем небо снова почернело, и люди медленно начали расходиться. Очередной залп фейерверка кончился. Мне нужно было подойти к нему, но я никак не мог с собой совладать. Мной овладел ужас и счастье одновременно. Сердце трепетало, словно птичка в бутылке. Толпа вокруг нас все редела и редела… А капюшон вновь упал на лицо незнакомца, когда тот наконец опустил голову, оторвав взгляд от неба. И в этих сумерках силуэт человека вновь начал напоминать лишь тень. Тень, которая вдруг отступила от перил и шагнула в толпу. «Нет... – пронеслось панически у меня в голове. – Нет-нет-нет, он же сейчас уйдет!» Я бросился в его сторону, а толпа сдавила меня, и мне стало тяжело дышать. Я отпихивал от себя людей, пытаясь проредить хоть немного дорогу. Кто-то возмущался этому, но я не слышал. Мне было абсолютно плевать. Сейчас меня вело лишь эгоистичное желание догнать незнакомца. Но когда я наконец пробился через всех этих людей к более пустынной площади прямо перед жилыми домами, в которых сейчас, скорее всего, семьи вместе отмечали рождество, никого уже не было. Он ушел… Ушел? Он не должен был приходить, но все же был здесь. Даже если всего на минут десять… Он все-таки посмотрел на фейерверки вместе со мной. Я должен был быть счастлив. Однако только сейчас мне показалось этого мало. Мне хотелось хотя бы подойти к нему. Хотя бы сказать простое… «спасибо»? И вдруг мне всего лишь на долю секунды почудилось, что между домами мелькнула молчаливая тень. Почудилось? Это был мой предначертанный. Я должен был научиться чувствовать его за километр, а мне всего лишь почудилось? Это меня бесило. Бесило то, что я не мог понять, точно ли это он. Ведь если побегу сейчас туда, а там пусто, то рискую упустить его, если вдруг он покажется вновь на набережной. Но я все–таки побежал туда – в темноту. Такую привычную теперь. Эта темнота заволокла уже мое сердце. Этой темнотой был мой незнакомец. И я позволял черноте пожирать меня изнутри. Холод резал легкие, и горло болело от того, как часто я вдыхал этот промерзлый воздух. Переулок тянулся длинной жилой. Я влетел в него, чуть не путаясь в собственных ногах. Но я не ошибся. Темный силуэт уходил прочь по переулку. - Стой! – закричал я. – Подожди… - и побежал за ним. А он вдруг остановился и повернулся ко мне. Глаза его снова улыбались. За секунду меня посетили разные мысли. Например, что я буду делать, когда окажусь прямо напротив него? Или, что будет делать он? И вообще стоило ли за ним бежать? Но я остановился. Прямо рядом с ним. Он держал руки в карманах и взирал на меня молча. - С-с-спасибо… - замямлил я, пытаясь отдышаться. – Спасибо тебе… - губы сами собой растягивались в счастливой и смущенной улыбке. – Ты все-таки пришел… Это… Это для меня очень важно. - Ну, не мог же я пропустить салюты в твою честь, - он усмехнулся и я нервно рассмеялся. - Я… - я сглотнул. – Я могу обнять тебя за это? - За какие заслуги? Вроде, я не совершал никаких подвигов, - он пожал плечами. - Мне просто… Я просто… - я сжал руки в кулаки. И что теперь? Это был отказ или согласие? – Из-за тебя у меня мурашки по коже… А еще… Я только о тебе и думаю… А еще я… Черт… - я опустил голову, пытаясь собраться с мыслями. – Я понимаю, что ты не хочешь всего этого. Это лишь мои глупые подростковые мечты – обнять тебя… Поцеловать… Но я многого не прошу. Просто хотя бы объятия… Но если ты скажешь нет, так уж и быть… Он замолчал, а затем вдруг рассмеялся. - Мурашки по коже? Ну, это не удивительно. Более удивительно, что ты продолжаешь за мной бегать после всего произошедшего. Я зажмурился. Снова он смеется надо мной. И вдруг он сделал шаг мне навстречу. Я снова открыл глаза, но пялился лишь только в землю. - Сменил очки на линзы? Тебе идет… Но в очках ты тоже выглядел довольно мило, - он хмыкнул, а тем временем подходил все ближе. - Я… - я вскинул голову решительно, чтобы снова посмотреть в его глаза, а не продолжать жалко прятать взгляд, а также, чтобы сказать, что линзы мне принесла подруга. Вроде как, мне было бы легче, если бы я сказал хоть что-то, а не продолжал молчать под взглядом его черных глаз, но я ничего не успел произнести. Он накрыл ладонью в перчатке мои глаза, от чего я громко вздохнул с испуга. Ничего не видеть – это значит дорисовывать ситуацию в собственной голове. Так работает наше сознание. В ночи мы боимся монстров, которых сами создаем себе в тенях от одежды на стуле, от шкафа, от чего угодно. Когда я перестал видеть, мой разум представлял нож в другой его руке или еще что-нибудь эдакое. Но страх смешался с непонятным трепетом и дрожью во всем моем теле. А затем я почувствовал чужие губы на своих губах. Я уже целовался с Джеком. Целовался даже с Алисой… Это не должно было быть для меня такой неожиданностью – чужие губы. Однако я чуть не задохнулся от этого ощущения. Моя голова закружилась, и я почувствовал, как мужчина кусает мою нижнюю губу, а затем его язык касается кромки моих зубов и верхней губы. Влажно и жарко. Я тут же забыл, что на улице сейчас зима и холод. Все мое тело бросило в жар. Еще немного и я мог бы расплавиться на месте. Вторая рука его коснулась моей спины. Я почувствовал, как его пальцы скользят вверх по моему позвоночнику через куртку. Ноги подкашивались и тряслись, как у маленького олененка, который только учился ходить. Он сминал мои губы не так, как это делал Джек. Это было более настойчиво, словно он точно знает, чего хочет. Но хотел ли он целовать меня на самом деле или сделал это только потому, что я сказал, что хочу этого сам? С другой стороны, с чего бы ему делать то, чего он не хочет? Я не видел его лица. Он снял маску, чтобы сделать это? И я осторожно и неуверенно ответил на поцелуй, прижавшись к его телу. Снова чувствовалось через одежду как бьется его сердце. И оно вновь билось спокойно, словно он вообще ни о чем не переживает. Мое же напротив готово было пробить грудную клетку и вылететь к чертовой матери. А затем он вдруг разорвал поцелуй и прошептал в мои губы. - С днем рождения. Я чувствовал его дыхание на своей коже и от этого чувства внезапно захотелось то ли застонать, то ли заплакать, то ли улыбаться… А потом его рука исчезла с моих глаз и я нерешительно взглянул на мужчину. На его лице уже вновь была маска. Глаза его улыбались, а он подмигнул мне, развернулся и ушел во тьму переулка. Что это вообще было? Вот такой вот подарок от Санты? Серьезно? Такой вот подарок от Иисуса? Это было лучше, чем я вообще мог себе представить. Я пошатнулся на дрожащих ногах, попятился к стене и облокотился о нее спиной, поднял руки и посмотрел на них. Они так дрожали. А я улыбался. Улыбался и не мог поверить самому себе в произошедшее. А потом что-то мягко опустилось на мою покрасневшую от холода ладонь. Что-то нежное, маленькое и белое. Я вскинул голову к небу. Медленно, как самые легкие на свете конфетти или вата, на землю опускались хлопья снега. Silent night Holy night All is calm All is bright 'Round yon virgin Mother and Child Holy infant so tender and mild Sleep in heavenly peace Sleep in heavenly peace Silent night Holy night All is calm All is bright 'Round yon virgin Mother and Child Holy infant so tender and mild Sleep in heavenly peace Sleep in heavenly peace Frank Sinatra - Silent Night