Я забыл тебя забыть

      В тот самый момент, когда Прачая наконец-то продумал то, что скажет любимому, и приготовился к разговору, младший, открыв дверь ванной, произнёс:       — Пи, ты случайно не хочешь чего-нибудь прохладненького?       — Например? — поинтересовался Сингто, посмотрев на собеседника.       — Например, мороженого. А то я, пока был в душе, поймал себя на мысли, что не отказался бы от порции фруктового льда.       — Хмм, ты хочешь бингсу? — задумчиво протянул старший, окинув Криста вопросительным взглядом.       На что младший, потянувшись к вороту банного халата, поправил его и воскликнул:       — Нет, Пи! Я хочу фруктовый лёд на палочке. Потому прямо сейчас переоденусь во что-то более подходящее и пойду…       — А давай, я сам схожу нам за мороженым! А ты… Ты пока посуши волосы! — выпалил Прачая, не преминув ухватиться за возможность ещё немного оттянуть непростой разговор.       — А? Сам? А почему бы тебе не дождаться, пока мои волосы высохнут, и тогда сможем пойти вместе… — начал Перават, но старший тут же проговорил:       — Кит, зачем ждать? Я ведь очень быстро вернусь обратно. Ты и оглянуться не успеешь.       — Да? Хмм, ну что ж, тогда ладно. Купи мне, пожалуйста, порцию фруктового льда со вкусом манго, хорошо? Деньги я сейчас…       — Не стоит! Позволь… — быстро вставил Сингто и после небольшой паузы закончил:       — Позволь мне тебя угостить.       Младший, который в этот самый момент, как раз начал сушить волосы полотенцем, удивлённо повернул голову, и вдруг смерив Прачаю долгим, внимательным взглядом, ответил:       — Этот щедрый жест не поможет тебе избежать разговора, Пи`Синг. Так что, если ты рассчитывал…       — Нет, об этом я даже не думал! Сейчас я просто хочу выполнить твоё желание. Тем более что оно такое простое…       — Да-а-а? Простое? Скажи мне, Кхун`Прачая, ты что, напрашиваешься на неприятности? Если да — я могу и другое, более трудное, желание загадать, — вкрадчиво протянул Перават.       И вот в этот момент старшему стоило бы прикрыть рот и молча отправиться за мороженым.       Но, видимо в душе он был мазохистом!       — И что же это за желание? — поинтересовался он.       В ответ Крист, который с минуту назад вновь вернулся к сушке волос, вскинул на партнёра удивленный взгляд и спросил:       — Пи, ты действительно собрался следить за каждым моим словом?       — Стоп! Подожди-ка! Что значит, следить за каждым твоим словом? То, о чем ты говорил несколько мгновений назад… У тебя ведь что-то было на примете? Вот и озвучь мне своё желание, окей? — максимально спокойно подытожил старший, чувствуя, как внутри поднимается волнение и направившись к выходу, подумал:       «Интересно, чего же ты попросишь моё солнце?».

***

      Сингто повезло — в круглосуточном магазине, хотя на часах было то самое время, когда возле моря всё ещё гуляет множество парочек или дружеских компаний, очереди не оказалось. Так что уже через пятнадцать минут, Прачая держал путь обратно в номер, буквально кожей ощущая, как приближается час Х.       Ну, или час Пи. Хотя нет, даже час Кхун`Пи, как любили звать его партнёра неугомонные Юю.       В общем, глаза у страха были велики, а фантазия у старшего работала отменно, так что порог их номера Сингто переступал осторожно и оооочень медленно.       — Принёс? Нашёл? Ох, спасибо, Пи! Ты — мой герой! — проявил сногсшибательную непосредственность Крист, а потом, подлетев к партнёру, забрал мороженое и смачно чмокнул его в щеку.       — Ау, солнце, ты мне так челюсть можешь вывихнуть!       — Ага! Твоя челюсть мощнее некоторых будет, Сингтуан. Не сочиняй, пожалуйста, не то я начну ржать и уроню свой лёд! — припечатал младший, а потом принялся за вкусняшку.       И с первым укусом мороженого Прачае показалось, что он попал в персональное чистилище. Ну а что? Чистилище же находится между раем и адом, верно, а он сейчас именно так себя и чувствовал.       — Кит, ты можешь… вести себя тише? Пожалуйста, — спустя минуту, когда его самоконтроль начал медленно, но верно трещать по швам, попросил старший.       — А? — вскинул голову Перават, который мгновение назад увлеченно облизывал мороженое. — Тебе неприятно?       «Если бы… Мне, твою мать, слишком приятно!», — пронеслось в голове Сингто, а потом он решительно произнёс:       — Нонг, если ты хочешь, чтобы у нас состоялся серьёзный разговор — прекрати так причмокивать, ладно? Это навевает кое-какие воспоминания.       Слова Прачаи дали интересный эффект: младший, поднявшись из кресла, прошел к столику, и быстро опустив фруктовый лёд в один из стаканов, которые стояли рядом с графином, забрал его и вернулся на место. А затем, нарочито медленно проведя языком по губам, чтобы убрать остатки сладости, спросил:       — Воспоминания, говоришь? Те самые общие воспоминания, которые мне недоступны?       — Угу, — кивнул старший, продолжая спокойно лакомиться своим шоколадным пломбиром в шоколаде. Прямо как в былые дни, когда снимая сцену, «Конгфобу» пришлось схомячить целых три мороженых за полчаса, поскольку «Артит» в тот день был в настроении и, хихикая, раз за разом всё запарывал.       — Ясно. Что ж, Пи`Синг, я тебя услышал. Давай, доедай мороженое и начинай рассказывать, — нарушил тишину Крист, а после, подняв стакан, выпил то, что осталось от фруктового льда — жара в Таиланде не давала людям возможности долго смаковать мороженое в его первозданном виде.

***

      «Ладно. Ладно-ладно-ладно, Прачая Руангрой. Ты справишься с этим, ясно? Ты сейчас четко и понятно изложишь Перавату причину, по которой думаешь, что заняться сексом в эту ночь — очень преждевременно, понял? Так, ну всё, приступай», — скомандовал себе старший, а затем, глубоко вдохнув и выдохнув, проговорил:       — Крист. Для начала я хочу попросить прощения за то, что обидел тебя, обвинив в легкомыслии. Извини меня.       — Прощаю. Продолжай, — махнул рукой младший и, просканировав Сингто внимательнейшим взглядом, стал смотреть куда-то мимо него — вероятно, на картину за спиной партнёра.       — Тааак. Отлично. Спасибо за понимание. Теперь, что касается моих слов. Нонг, я знаю, что повторяюсь, но мне страшно. Страшно от того, что ты почти ничего о нас не помнишь. Если я правильно понял природу твоих приступов — их интенсивность и длительность зависят от времени пребывания рядом со мной и степени нашей активности…       — Чего?! Пи, хватит умничать! Я и так устал после съёмок. Нечего мне тут профессора психологии изображать, — вдруг простонал Перават, прерывая старшего на полуслове, а потом заявил:       — Хотя… в принципе я всё понял. Ты боишься лечь со мной в постель, потому что уверен, мой приступ не заставит себя ждать, так?       — Да, — кивнул Прачая.       — И ещё ты боишься, что меня накроет надолго, верно?       — Угу, — во второй раз кивнул Сингто.       — Ага. И вот из этого следует, что лучше нам сейчас спокойненько лечь и уснуть, так? — вкрадчиво поинтересовался младший.       — Так, — в третий раз кивнул старший после небольшой паузы и в следующую секунду, поднятый из кресла, полетел на постель, сопровождаемый шипящим:       — Значит ты хотел желание посложнее? Так вот оно! Хватит уже кивать, как китайский болванчик, Кхун`Сингто! Ты меня бесишь этим! Слышишь, ты бесишь меня!       — Крист, я…       — Что ты, Пи? Что ты? Что ты хочешь мне сейчас сказать? Вновь извиниться? Слуша-а-ай, так может в твоей голове уже зародилось сожаление? И ты расстроен тем, что согласился возродить наши отношения? Что ж, эту крепость неуверенности я разрушить не могу, прости, — зло прошептал Перават у самого уха партнёра, отчего Прачая вздрогнув, громко выдохнул:       — Что ты сейчас сказал, Кит? — чувствуя, как каждое слово отзывается в нём режущей болью, а память медленно уносит в то злосчастное утро двадцать девятого декабря.       — Что я сказал? А ты что, ещё и всё мимо ушей пропустил, Пи? — окончательно взорвался нависший над Сингто младший и сделал рывок вверх, чтобы отдалиться от партнёра.       И в этот момент у старшего, наблюдающего за тем, как убегает любимый, в голове что-то щелкнуло, а в следующий миг он уже впивался в желанные губы жарким поцелуем, прижимая ошеломленное Солнце как можно крепче.

***

      Перават помнил, что такое секс, ведь воспоминания, связанные с Нун, а до этого — с Пи`Кити — хотя там парни ограничивались лишь взаимными ласками — из его головы никто не стирал.       Но прямо сейчас, сгорая от внезапно захлестнувшего его возбуждения, младший всё яснее понимал одну простую вещь.       До этого у него реально был только секс!       А то, что происходило сейчас…       — Солнце. Как же я скучал, — прошептали в его шею, щекоча её теплым дыханием, а после Крист, изогнувшись в сильных руках, выдохнул:       — Ааахмм… — пока ненасытные губы путешествовали по его коже, то и дело, пытаясь ставить метки принадлежности.       — Да. Отзывайся, мой хороший. Я так люблю тебя слушать, — промурлыкал Сингто, на секунду подняв голову, а затем, сместившись ниже, скользнул пальцами за ворот банного халата.       — Пи, — тихо отозвался Перават и, обняв партнёра за талию, потянул с него футболку.       Приподнявшись немного, Прачая охотно избавился от мешающей одежды и услышал:       — Пи`Синг.       — Что, солнце? — почти шепотом спросил старший, боясь разрушить интимность момента.       — Ты… — младший слегка прикусил нижнюю губу. — Ты ведь не остановишься, правда?       И на этот вопрос любимого, который прямо сейчас представлял самое соблазнительное зрелище во вселенной, Прачая с улыбкой ответил:       — Нет, Кит-Кит. Не остановлюсь.

***

      И Сингто действительно не остановился. Только слегка притормозил для того, чтобы сбегать в ванную и найти там смазку, попутно благодаря владельца отеля за такое внимание к потребностям отдыхающих.       К этому моменту младший, приходя в себя от первого оргазма, доставленного умелым ртом любовника, всё яснее осознавал, что он, словно…       Дома.       Да, именно так. Ни разу за всё время отношений с Нун у него такого не было. Нет, нельзя сказать, что им не было хорошо вместе. Была и нежность, и забота, и страсть, и особые моменты для двоих, и ощущение дома…       Но не такое.       Перават и сам не мог сейчас сформулировать это, четко понимая лишь одно…       Рядом с Прачаей всё то, что он ранее переживал, ощущалось в десять тысяч раз ярче!       «Неужели у нас и в прошлом всё было именно так?» — пронеслось в голове младшего, а после он вздрогнул и выдохнул:       — Пи?       — А кто же ещё? Расслабься, родной. Мы слишком давно не были вместе, — нежно попросил старший, а затем в тело Криста проник кончик его скользкого пальца…

Спустя пару часов

      Сингто и сам не знал, отчего так происходит, но факт оставался фактом: тело любимого быстро — даже слишком быстро — подстроилось под его размер и теперь сходящее с ума солнце, плавясь в огне желания, негромко стонало:       — Да. Ещё, — подаваясь вперёд и крепче обхватывая ногами его талию.       И кем должен был быть Прачая, чтобы отказываться выполнить столь чувственную просьбу?       Правильно, бессердечной скотиной. А уж кем-кем, а ей он точно не являлся.       Почему?       Потому что прямо сейчас его сердце от осознания того, что он, наконец, воссоединился с любимым, готово было вылететь из груди!       Спираль удовольствия с каждым толчком старшего неумолимо закручивалась, приближая яркий финал для обоих. И вот, то ли спустя целую вечность, то ли всего лишь через несколько мгновений, Перават, задрожав от оргазма, восхитительно сжал его член, приведя Прачаю к вершине удовольствия.       И это был бы самый восхитительный и прекрасный момент сегодняшней ночи, если бы не одно но.       Через несколько мгновений после оргазма Крист устало выдохнул:       — Туан, — а потом потерял сознание.

***

      Сей факт Сингто обнаружил через минуту, после того, как отойдя от своей разрядки, понял, что любимый вообще никак не реагирует на его тормошение.       — Чёрт. Я знал, знал, что этим всё и закончится! Кит, солнышко моё, пожалуйста, приди в себя, — отчаянно простонал старший и, сжав в кулаке часть волос, тихо зашептал молитву.

***

      А пока Прачая места себе не находил от беспокойства, Перават, пребывая в стране памяти, угодил на сеанс крайне интересного кино с рейтингом 18+, где главными героями неизменно были он и Сингто.

***

      — Твою мать… а это… неприятно…       — Тебе больно, солнце? Ответь мне, больно, да?       — Неприятно. Замри.       — Туан… можешь… попробовать…       — Туан… ты… до утра… так… будешь…елозить?       — Расслабься, Кит…       — Ммм… ещё…       — Кит, перевернись и встань на четвереньки.       — Пи… ещё…       — Туан… кончи… со мной…

***

      Эта ночь не была похожа на все остальные, которые они уже разделили. И дело было даже не в том, что до этого Крист ни разу не овладевал Сингто, а сам Прачая всего лишь раз овладел Пераватом. Незабываемыми и полными жгучего наслаждения эти часы сделал тот факт, что оба парня, двигаясь в древнем, как сам мир, танце, прекрасно осознавали, что стоит рассвету скользнуть в окна, окончательно прогоняя темноту и сон жителей Бангкока — они станут просто хорошими знакомыми и коллегами по работе.       Именно поэтому старший, стоя на коленях и прогибаясь в спине, подавался бедрами назад, желая быть ещё ближе, прочувствовать этот момент единения с единственным, к кому так стремилось его сердце. Именно поэтому младший, до боли стискивая пальцы на бедрах своего Пи, раз за разом ускорял темп, бессвязно повторяя:       — Туан… любимый…       Сколько раз за эту ночь парни достигали оргазма — подсчитать никто бы не сумел.       Спальня сменилась душевой кабиной, где Крист осторожно вымыл измотанного Сингто, а потом снова занялся с ним любовью, подхватив под ягодицы и заставив обвить ногами талию.       Из душа парни направились перекусить, однако что-то пошло не так. Едва Перават отправил в рот кусочек шоколада, как всегда перепачкавшись, Прачая прильнул к его губам поцелуем, желая слизать сладость — и в результате Сингто обнаружил себя на коленях у Криста в позе наездника. Ни разу не расстроившись, старший быстро освоился в этом положении, заставив младшего буквально потерять голову, и, перехватив инициативу, унести любимого в спальню, где Перават, закинув ноги Прачаи на плечи, задал такой быстрый темп, что вскоре оба парня увидели перед глазами звезды, качаясь на волнах наслаждения, и, обессиленно простонав, рухнули на постель.       Чуть позднее Крист вспомнил, что неплохо бы ещё раз принять душ, и утащил любимого в ванную. Вымывшись в рекордные сроки, дабы не соблазниться ещё раз, младший, замотав старшего в полотенце, быстро его вытер и, подняв на руки, пошлепал обратно в спальню. Порывшись в шкафу, Перават откопал две пары боксеров. Надев одну пару на Прачаю, а вторую — на себя, Крист подтянул одеяло и, накрыв им любимого, прошептал, целуя сонного Сингто в макушку:       — Спасибо, Туан, я люблю тебя… — после чего отвернулся спиной, погружаясь в сон.       Внезапно его слух уловил шорох простыней, на талию скользнула сильная рука, а где-то возле шеи прозвучало:       — И я люблю тебя, Кит-Кит. Что бы ни случилось — помни о том, что ты навсегда останешься самым важным человеком в моей жизни, даже если мы не будем рядом, — Сингто замолчал, и вскоре его дыхание выровнялось, свидетельствуя о том, что старший крепко уснул.       А вот второму парню в этой комнате резко стало не до сна: услышав признание Прачаи, Перават прикрыл глаза, чувствуя, как по щекам медленно катятся слезы, и подумал:       «Если я самый важный человек в твоей жизни — тогда почему же ты меня оставляешь, Туан?»

***

      — Кит-Кит, ты что, проводишь генеральную репетицию перед тем, как начать грустить по-настоящему? Ну же, я ведь всё ещё рядом. Не лучше ли насладиться этим временем и сотворить ещё парочку приятных воспоминаний, ммм?       Бархат в голосе Сингто заставил Криста удивленно вскинуть брови и поинтересоваться:       — Ты что сейчас имеешь в виду, Пи?       — Как знать… — многозначительно протянул тот, указывая взглядом куда-то в сторону. Посмотрев туда, младший вопросительно выдохнул:       — Туан?..       — Ммм? — с улыбкой поинтересовался старший. — Не хочешь?       — Не могу, — наконец выдохнул Перават. — Ты сегодня очень активно прощался со мной, помнишь?       — О да, — ответил Прачая, перед глазами которого тут же замелькали картинки того, как его солнце подавалось бедрами навстречу, практически охрипнув от стонов. — Тогда, может быть, ты хочешь попрощаться со мной?

***

      — Туан, ты такой… — услышал Прачая восхищенный шепот Перавата, приходя в себя после первого оргазма, и, открыв глаза, поднял голову. Уже стемнело, и единственным источником света в комнате был небольшой ночник, яркости которого хватало ровно на то, чтобы видеть, как блестят глаза младшего и с каким благоговением он смотрит на него. Наповал сраженный этим невероятным видом, старший тихо позвал:       — Кит-Кит…       — Ммм? — заторможено отозвался тот.       — Я хочу стать твоим. Сейчас. Пожалуйста, — проговорил Прачая, дотянувшись до руки партнера, и сжал её, приводя младшего в чувство. И улыбнулся, когда Перават, моргнув, произнес:       — Я люблю тебя, Пи, — а затем осторожно проник в расслабленное тело старшего. И в этот момент для влюбленных, запертых в тишине спальни самолета на высоте нескольких тысяч метров, мир замер, сконцентрировавшись лишь на одной цели: достичь ещё больших высот… вместе.

***

      — Так значит, ты всё же успел подготовиться? Интересно, когда? — пробормотал Прачая, но Перават, который прекрасно его слышал, тут же ответил:       — С того момента, как ты уехал. Я очень скучаю по тебе. Особенно в душе, по утрам, — тихо закончил младший, чувствуя, как горят его щеки.       — Ох, — только и сумел произнести Сингто, удивленный признанием любимого. — Солнце…       — Я знал, что когда ты приедешь, то меньше всего захочешь тратить время на подготовку, так что… с возвращением, Пи.

***

      — Ты всё равно очень узкий, солнце…       — Это ты виноват… та-а-ак надолго уехать…       — Но я ведь обещал… что вернусь…       — Да-а-а… сильнее…       — Ааах… ты невероятный…       — Туан, я… близко…       — Ки-и-ит…       — Быстрее…       — Моё солнце…       — Аах… А ты — мой… — простонал Перават, содрогаясь в оргазме. Наконец-то он вновь мог почувствовать любимого в себе. Щеки взмокшего от интенсивных упражнений младшего коснулись легким поцелуем, а следом прозвучало:       — Второй раунд, любимый?       — С удовольствием, — отозвался Крист. — Но только снизу теперь будешь ты.       — Как скажешь, солнце, — улыбнулся Сингто, раздвинув ноги. Удобно устроившись между ними, Перават промурлыкал:       — Какой прекрасный вид… — отчего Прачая, слегка смутившись, притянул любимого к себе и зашептал прямо в ухо:       — Может, перестанешь любоваться мной и займёшься чем-то более интересным? Я, между прочим, тоже готовился.       Услышав это, Крист мгновенно ожил и, окинув своего парня жарким взглядом, проговорил:       — Так ты тоже по мне скучал, Пи?       — Очень, Нонг. Давай, входи уже. Иначе снова будешь снизу.       — Ну, уж нет, Туан! — припечатал младший, проталкивая в тело любимого палец, а затем и второй. Наблюдая за тем, как легко они двигаются внутри, вызывая у его Льва все более громкие стоны, Перават удивленно пробормотал:       — Ты так хорошо подготовился. Когда только успел?..       — Всё для тебя, и нет, я ничего не скажу, пока ты меня не… аах… — простонал Прачая, не закончив предложение, когда младший вошел в него до упора, и, начиная потихоньку двигать бедрами, произнес:       — Так что ты там говорил?       — Возьми меня, — выдохнул Сингто.

Спустя полтора часа

      — Солнце! — воскликнул Прачая и, подлетев с постели, оказался возле лица любимого. Взяв Перавата за руку, старший сжал её и пробормотал:       — Наконец-то! Я волновался. Я так переживал за тебя! Вот видишь, я был прав, и нам не надо было заниматься любо…       — Туан, — вдруг слабо позвал Крист, прерывая обеспокоенную речь партнёра. — Можешь ответить мне, куда ты уезжал в прошлом и почему?