Wonderful Life

«Я опускаюсь

На колени.

Милость, милость, милость,

Можешь спасти меня от той тьмы, что я знал?»

Mercy – Dotan

      Толпа зевак полностью облепила границу, очерченную жёлтой полицейской лентой. Неподалёку стояла карета скорой помощи. Её сирена уже давно не кричала, но мигалки продолжали освещать своим светом область вокруг, рассеивая сгустившуюся тьму и, напоминая, что всё случившееся — не просто чья-то фантазия. За лентой всё не унималась рабочая деятельность, как и дождь, который в эту августовскую ночь был совсем не кстати. Репортёров теснили подальше, они как мотыльки слетелись на свет прожекторов, что служили криминалистам в качестве солнца. Ночь была в край тёмной, непроглядной. Городские огни не помогали: оттеснённый расстоянием свет лишь создавал на месте преступления большое чёрное пятно. Непогода совершенно не шла на руку следователям, сегодня она была на другой стороне.       — Вы же понимаете, что сейчас почти невозможно ничего разглядеть, — мужчина старался говорить громко и чётко. Затянувшаяся до поздней ночи работа правоохранительных органов, хоть и наскучила зевакам, всё же не заставила пойти всех на боковую, в частности мешали выкрики работников прессы, что, перекрикивая друг друга, старались услышать от выходивших за ленту сотрудников, — я не волшебник, я криминалист. И прошу заметить, я хорош в своём деле, но в данном случае вы вызвали меня слишком поздно, и погода совсем не играет на руку. Ваши люди всё затоптали, дождь размыл это в кашу… — он хотел дополнить свою речь, но его перебили.       — Вы хотите сказать, что улик нет? — женщина сидела, скривившись на койке в карете скорой помощи. Рыжие волосы давно высохли, смешавшись с песком в один комок.       — Я не в силах взять каждую песчинку на анализ, — он снял очки, чтобы протереть их от дождевых капель, — я взял несколько образцов, но это займёт время, и я не ручаюсь за то, что результат вам хоть чем-то поможет.       — Просто отлично, — агент вновь скривилась — пуля прошла по касательной, и только это спасло её от мгновенной смерти. Она пролежала около пятнадцати минут в бессознательном состоянии, пока её не обнаружили и не оказали первую помощь. Врач настоятельно просил женщину поехать в больницу, но она осталась на месте преступления и только злилась от того, что не может ничем помочь. Голова сильно кружилась, а из руки торчал катетер, подключённый к капельнице.       Задняя дверь автомобиля открылась, пропуская очередного посетителя. Женщина погрузилась в себя, сейчас её состояние было схоже с апатией, в голове кружилось множество судорожных мыслей, но ни одна не доходила до хоть какого-нибудь вывода.       — Я думаю, что вам стоит поехать в больницу, агент, — от вошедшего пахло сигаретным дымом, — наши люди сделали всё возможное, криминалисты уже закончили, я оставил группу для прочёсывания местности. Мы дали распоряжение, чтобы на выезде из города поставили несколько патрульных пунктов.       — Хорошо, — Андайн кивнула, — поехали. Составьте рапорт, хочу видеть его в ближайшее время.

***

      «Как же всё болит» — первая мысль посетившая его. Вторая мысль всё никак не приходила, только чувство тревоги, которое он давно не испытывал, а потому он распахнул глаза. Вокруг было темно, и возможно, он бы решил, что ослеп, только вот свои ладони, что он сразу же поднёс к глазам, он разглядел. Его словно придавило чем-то, каким-то мешком или сумкой и вторым его действием после пробуждения стало освобождения из-под неприятного груза.       «Ветка?» — большая ветвь прикрывала его туловище. Он скинул с себя ношу и приподнялся в сидячее положение. Если он не умер и ещё не под стражей в наручниках, значит малая смогла его вытащить. Снова. Только вот девушки рядом не было, и странная тревога накрыла новой волной. Не хотелось ничего делать, но только после перемещения в новое положение, он почувствовал насколько же промокла его одежда. Дождь уже не лил как из ведра, но всё не унимался.       С трудом Санс поднялся на ноги. Странно, но он не помнил всех подробностей их увлекательного побега. Понять в каком направлении сейчас стоит двигаться он тоже был не в состоянии. Голова отдавала тупой болью в затылке. Тот камень над ним здорово постарался и, какая жалость, что он не мог забрать его с собой в качестве сувенира.       Он сделал пару шагов, но сразу припал к стволу дерева. Походу сотрясение — не иначе. По-другому своё состояние он объяснить не мог. «Куда же всё-таки делась малая?» — под ногой он заметил ту самую ветвистую ветку, что скинул с себя. Она была достаточно крупной, если постараться её сломать, то сойдёт за импровизированный костыль. Дойти бы до ближайшей дороги и дело с концом. Если он правильно помнил карту, то они ушли куда-то в сторону национальной зоны отдыха Голден Гейт.       С трудом ломая ветку, он всё не унимался в своих попытках отыскать в больной голове воспоминания их маршрута, но получалось не очень хорошо. Кажется, они ушли куда-то в глубь заповедника, но так и не вышли к оживлённым участкам дороги. Девушка тогда точно была с ним, ведь он явно помнил их перепалку: она всё кричала, чтобы Санс двигался быстрее, только он, несвойственно для себя, в ответ на это поджимал губы и молчал. Потом он упал и на этом всё. Как долго они шли под проливным дождём и насколько глубоко зашли на территорию зоны отдыха, он не знал.       Костыль был готов, можно было двигать. Мысли о девушке не давали покоя, но он приказал себе не думать, точно не сейчас: если не можешь решить проблему, то нет смысла переживать. Он твердил это про себя снова и снова, только противная тревога всё не унималась. Он не знал точно за что тревожился больше: за её жизнь или за свою свободу.       Казалось, что он шёл долго, делая остановки, когда головная боль напоминала о себе слишком настойчиво. Мокрая одежда неприятно липла к разгорячённому телу, ветер заставлял морщиться от холода. «Не хватало только окостенеть от холода, вот нелепая будет смерть,» — он прокручивал в голове все инструкции по выживанию, но почему-то ни одна не казалась действительно верной. Внутренний стержень держал его на ногах, но с каждым шагом усиливалось отчаяние. «Он не смог» — так о нём скажут, когда найдут его труп среди деревьев. И только эта мысль двигала его всё дальше по прямой.       Ветер усиливался, а тело затрясло от холода. Он в очередной раз припал к дереву. Хотелось скинуть с себя мокрую куртку, но тогда он замёрзнет ещё сильнее. Он коснулся ледяной ладонью лба — тело сжигала температура. Его дёрнуло судорогой, но она относилась не к пронизывающему насквозь холоду, она относилась к страху, который он всё пытался в себе подавить. Сила воли вела борьбу с отчаянием, которое всё больше утягивало в темноту. Если бы ещё можно было хоть что-то разглядеть в этой темени, кроме своих собственных ног.       Он осел на землю и подпёр спиной дерево. Немного отдохнуть и идти дальше — единственное, что он мог себе сейчас позволить, только вот глаза предательски слипались. «Нельзя спать,» — говорил он себе, только измождённое тело всё никак не хотело слушаться. Всё-таки он умрёт здесь, в одиночестве. Он не хотел признаваться себе, но быть одному не хотелось. Он никогда не представлял в серьёз свою смерть, хотя часто сталкивался с ней. Иногда кто-то умирал на его глазах, иногда от его рук. Это были и товарищи, и враги. Даже брат умер на его глазах. Шальная пуля убила самого близкого ему человека по его вине. Потому что он никогда не думал о других в полной мере. «Потому что ты — эгоист, Санс,» — он злобно усмехнулся своей совести. Вот он с ней и встретился. Почему она решила посетить его на смертном одре? Забавно, но именно сейчас он хотел слышать её меньше всего.       «Как же всё это глупо!» — это была его последняя мысль прежде, чем сознание отключилось.

***

      Жар разливался по всему телу, грозясь сжечь заживо, если он сейчас же не скинет с себя одеяло. «Одеяло?» — либо это Ад, либо предсмертные галлюцинации. Но всё-таки глаза он открыл, чтобы убедиться в своём существовании. Только вокруг не было леса, да и на Ад эта маленькая комнатушка не была похожа. Тут было темно, но гораздо светлее, чем в лесу. В окно пробирался серый свет, напоминающий о скором наступлении утра.       Он сфокусировал взгляд на худой фигуре, что сидела у его ног, запрокинув голову на спинку дивана, на котором он лежал. Казалось, что она спала, но эта дрёма не давала истощённому организму ни оттенка отдыха.       — Фриск? — он удивился своему хриплому голосу, но позвал ещё раз чуть громче.       Фигура дёрнулась и переместилась в ровное положение. Он всё ещё не видел её лица, так как холодный свет за ней не давал разглядеть девичьи черты, но теперь он точно знал — это была она, живая. Одна из причин его внезапно возникшей накануне тревоги улетучилась, но это не дало успокоения.       — Да? — её сонный голос разрезал гробовую тишину и моментально согрел душу. Он не знал как, но она снова спасла его. Уже в четвёртый раз.       — Где мы? — девушка наклонилась к нему, взяла тряпку, что покоилась у него на лбу и обмакнула её в миску с водой на полу у дивана.       — Я наткнулась на туристический домик, — она отжала воду и поместила желанную прохладу обратно ему на голову, — здесь отдыхает одна семья и они очень сильно нам помогли, но нам лучше скоро уйти.       Он лишь согласно промычал, прикрывая глаза. С компрессом на голове было легче, но мысли всё ещё тягучей кашей крутились в голове.       — У тебя жар, — девушка накинула на мужчину одеяло, но он вновь слабо откинул его с себя, — тут была небольшая аптечка, я оказала первую помощь. Выпьешь таблетку?       Девушка протянула мужчине стакан и капсулу. Он вновь открыл глаза и с трудом приподнялся на локтях. Оказалось, что он очень хотел пить и вода закончилась в два глотка. Если надо уходить, то спать не стоит, а потому он постарался остаться в сознании.       — Как ты нашла меня? — он нарушил тишину спустя двадцать минут. Его глаза блуждали по тёмной фигуре и всё никак не могли ухватить лицо собеседницы, в то время как девушка тупо смотрела в стену перед собой, совершенно не обращая на него внимания.       — Мы прошли от берега какое-то расстояние, а потом ты упал в обморок. Я прикрыла тебя веткой и пошла дальше. Тут зона отдыха, хотела найти помощь. Этот домик самый дальний от дороги. Открыла женщина, я ей сказала, что мы гуляли, ты упал, ударился и мне нужна помощь. Её муж помог мне донести тебя сюда, — она судорожно вздохнула, — хорошо, что ты недалеко от того места ушёл, где я тебя оставила.       В ответ он снова промолчал. Постепенно таблетка начинала действовать, а возможно это было лишь самовнушение, на так или иначе боль притупилась, а жар отступал. Он переместился в сидячее положение. На нём не было никакой одежды, кроме нижнего белья, но эта мысль его никак не обеспокоила. Теперь он мог рассмотреть лицо девушки, но почему-то всё не поворачивал голову.       — Тебе лучше? — девушка кивнула куда-то в сторону. — Твоя одежда была насквозь мокрая. Правда я боюсь, что она ещё не высохла.       Она была обмотана полотенцем. Какая нелепость: он в очередной раз в слабом положении и его спасает девчонка, только закончившая школу. Он бы написал об этом книгу, но не умел.       Санс всё пытался придумать как им выйти из этого занимательного положения, но в голову всё никак не лезли мысли. Никаких здравых идей.       — Нужно уходить, — он проигнорировал её вопрос и поднялся с места. Адреналин и инстинкт выживания слились в одну какофонию мыслей. Мужчина взял ещё мокрую одежду и оделся. Конечно она не высохла. Судя по свету из окна, что с каждой минутой всё больше освещал комнату, прошло не больше пары часов и этого было недостаточно для полного высыхания.       — Честно, я не знаю куда мы пойдём с твоим состоянием, — он вновь её проигнорировал, проверил пистолет в кармане куртки, патроны, — Санс…       Он поднял на неё злой взгляд. Казалось, что в тусклом свете они светились, но девушка смотрела на него без тени страха, что смутило мужчину. Она выглядела — уставшей?       — Выйдем к дороге, поймаем попутку, — она покачала головой. В нём же с каждой секундой нарастал страх потери свободы. Их нахождение здесь — ловушка, ошибка, каждая минута приближала к ним тюремный срок, если не электрический стул.       — Ты на ногах стоишь, а тебя качает, — Фриск вздохнула и медленно поднялась с дивана, — у тебя температура, скорее всего сотрясение. По всем каналам наверняка крутят последние новости, и никто не подберёт к себе грязных и уставших попутчиков, особенно в этом районе.       — И что ты предлагаешь, — он повысил голос до громкого шёпота, процедил сквозь зубы, — сидеть тут и ждать наряд полиции?       Она раздражала его с каждой секундой, своей слабостью, своей глупостью. Неужели в её голове совершенно нет представления о серьёзности ситуации. Его разгорячённый обстоятельствами и температурой мозг хватался за любую возможность выпуска эмоций и находил — её, слабую, никчёмную обузу.       Девушка отошла к окну. Ей хотелось расплакаться, но слёз всё не было, как и идей. Она устала и этим всё было сказано. Здравый смысл подталкивал к выходу, но страх сжимал сердце. Почти осязаемый, реальный, теперь она чётко осознала, что назад дороги нет — она соучастница.       Он в два шага преодолел комнату и встал вплотную к девушке. В отличие от мужчины, Фриск видела его лицо чётко, до невозможного. Он был похож на подростка, которому не разрешали идти на вечеринку, но от того, был не менее серьёзным. Но девушка его больше не боялась, хотя привычка вздрагивать в ответ на его демонический взгляд всё ещё никуда не делась. Его образ постепенно рассыпался, она видела, что за напускным спокойствием всё это время был такой же человек, что и она. Фриск было страшно и за него, инстинктивно, но уже не так всепоглощающе, как когда-то. Теперь этот мужчина не герой её книг, он обыкновенный преступник и с этой новой мыслью ей нужно было примириться так же, как и с тем, что она больше не слабая, она больше не балласт.       Они смотрели друг другу в глаза продолжительное время, но никто ничего не говорил. Девушка держала руками края полотенца, Санс обессиленно опустил свои. Он разглядел черты её лица и почему-то вздрогнул. Какая же она была уставшая, истощённая! Лицо бледное, руки трясутся, то ли от нервов, то ли от переохлаждения. Но в глазах больше не было паники, лишь тревога за их судьбу, от того явная, что передалась и ему, затронула душу. Она же вновь спасла его, она нашла в себе силы пойти к нему навстречу, когда он направлял на неё пистолет. Она шла к нему, чтобы помочь, когда он хотел застрелить её. И мужчина наконец разглядел силу, которая начала зарождаться в её юном характере, и эта сила на секунду заставила его воздержаться от резких слов.       Его лицо расслабилось, температура понемногу отступала и мысли всё-таки поддавались его воле, хоть и нехотя. Он дёрнулся к ней, взял её запястья. Девушка вздрогнула, отпустила полотенце, и оно тихим грузом упало к её ногам. Она стояла в одном белье, но он не опустил взгляда. Он смотрел ей в глаза, он смотрел во внутрь неё.       — Нет, — она заговорила первой, впервые перехватывая на себя инициативу, — но ты сейчас не в состоянии. Ты упадёшь где-нибудь в лесу, и я… — девушка судорожно вздохнула, не поднимания на него головы, — я не смогу тебя тащить.       Он удивлённо хмыкнул: этот тон он слышал впервые. Это был не крик ребёнка, это была строгая позиция, которая отражала тупую действительность, с которой он не мог не согласиться. Он попытался в очередной раз встать поувереннее, но тело предательски качнуло, лишь подтверждая слова девушки.       — Сможешь, — он не сдавался, его слепая вера не отпускала, заставляла бороться хотя бы с ней, — или ты передумала? Решила сдаться? — в его голосе сквозила обида, лёгкий флёр страха за свою жизнь и свободу.       — Я не передумала, но я не самоубийца, — в её глазах мелькает тень старой жалости, но она меркнет под грузом усталости и ответственности. Сейчас она единственная, кто в состоянии мыслить трезво, и эта новая способность сохранять спокойствие давала нужное ситуации хладнокровие, — и ты — тоже. Те туристы ещё спят, у нас есть час. Может быть, два. Тебе нужно отдохнуть, потом посмотрим.       Она больше не говорит с обожанием, она говорит практично, уверенно. Теперь она не поклонница, она личность, которая взяла на себя ответственность за них двоих в полной мере, хоть и держалась из последних сил. Его физическая слабость — риск, который она осознаёт полноценно.       Санс глубоко вздохнул, сжал её запястья. Глаза судорожно искали нотку паники в словах девушки, но никак не находили. Она больше не ведомая, теперь он в слабой позиции и, кажется, готов наконец это признать. Он больше не ведёт, но это ставит его лишь в недоумение. Фриск боится, но этот страх не глупый, он трезвый, направленный на что-то действительное и это заставляет его замолчать. Они должны уйти — это необходимость, но он больше не в силах давать указания, как минимум не сейчас.       Между ними повисло напряжение, в котором растворились прежние иллюзии обоих насчёт друг друга. Они так близко сейчас, но одновременно далеко. И эта пропасть говорила о многом и об этом он зарёкся подумать попозже, лишь бы не сейчас. Только бы не ощущать в полной мере свою слабость, которая тащила обоих на дно.       — Ты права, — он сказал это с натяжением, через силу, но искренне.       — Выпей ещё одну таблетку, — девушка указала на аптечку, что покоилась на диване, на который он умастился. Такая же белая и чистая, как и та первая в его жизни аптечка. И почему-то это заставило его улыбнуться. Они не пропадут.

***

      На рассвете всё кажется нереальным. Утренняя прохлада стелиться по земле туманом, напоминает о прошедшем дожде и приближении осени. Всё нарисованное, не настоящее под холодным утренним светом. Это может быть чем-то романтичным, но точно при других обстоятельствах. Кроны деревьев качаются на спокойном, но промозглом ветру. Напряжены и нервы, и природа, но этот тандем не умаляет уверенности, что пробивается сквозь уставший разум.       Фриск поправила рюкзак на плече, что позаимствовала у приютивших их людей. Совесть просила не отвечать ложью на доброту, но нужна есть нужда. Когда-нибудь им это вернётся, но сейчас мораль не играла первой роли и была припрятана подальше в сознание. Одежда всё ещё влажная, но это лишь отрезвляло ум. Девушка обернулась. Он стоял на небольшом крыльце, всё ещё ослабший, но из глаз сквозила уверенность, которой она была рада. Его жар спал ещё немного, прежде чем они решили уходить. Помолиться бы перед дорогой, но вряд ли Бог услышит их. Надеяться можно лишь на себя.       Его взгляд скользит по хрупкой фигуре, что нервно теребит лямку небольшого рюкзака, в который они уместили плед, аптечку и остальные мелочи, что могли понадобиться в этом «походе». Девушка смотрит на него с беспокойством, но уверенно. Почему-то её уставшие глаза трогают душу, но он отгоняет эти мысли: «Не до этого».       — Ты знаешь куда идти? — он пошатываясь спускается к ней. Голова ватная, но он не может себе позволить слабости, точно не сейчас.       — Да. За домом есть тропа, по ней выйдем к пропускному пункту заповедника и к дороге, — она говорит ровно, но так истощённо, что он вновь отводит глаза в сторону, больше не в силах бороться с тупой совестью.       Она же так много взяла на себя, не отступилась. Она выбрала его и сейчас в полной мере взяла на себя ответственность. Она повзрослела за одну ночь, которая наконец закончилась, но не отпустила. В голову закрадывается осознание, что она не просто сбежала с ним из дома, она работала на их общее спасение, думала о двоих и эта мысль не давала ему покоя. Сколько он ей наговорил, прежде, чем задумался над тем, что она действительно лишь ребёнок, что не видел даже близко того, что видел он. Он ошибался, но признавать это было сложнее, чем передвигать уставшими конечностями.       — Фриск.       Она оборачивается на оклик и замирает, когда он кладёт холодную ладонь ей на щёку. В нём нет привычного вызова, напускной несерьёзности, нет злости и раздражения, снисходительности, которую она принимала за нежность. Это было нечто новое: она никогда не видела, чтобы он смотрел на неё так.       — Спасибо, — он запнулся в своих мыслях, но продолжил, — ты молодец, что настояла. Я был не прав… Горячка, наверное, — он улыбнулся. Привычное ребячество зажглось в глазах, растопило её сердце. — Спасибо, что не дала мне умереть.       Она улыбается в ответ. Это «спасибо» звучит невероятно, по-особенному, но она больше не романтизирует. Тепло разливается по телу, девушка вздрагивает. На глаза выступают слёзы и она не в силах их сдержать. Но её тело не исходится рыданиями, это выпуск эмоций, неконтролируемое чувство. Фриск неловко делает шаг навстречу и обнимает его. Его ладонь ложится на проступившую русую макушку, краска почти смылась. Они стоят так мгновение, но кажется, что гораздо дольше.       — Идём? — она отстраняется, смотрит в разные, но уже родные глаза.       — Идём, — его губы трогает улыбка. Он больше не смотрит на неё сверху вниз. Он больше не приказывает, он соглашается — по-простому, но «наравне». Да, она всё ещё слабая девочка, но её решимость сильнее него. — Держись рядом, если я вдруг…       «Упаду,» — он не закончил, но она поняла и подставила плечо. Он просит её быть напарницей, а не ведомой. В её глазах он больше не «избранный», он просто человек, который действительно нуждается в ней и образ окончательно умирает. Но на его месте зарождается другое, реальное. Теперь они — «вместе».

***

      Раннее утро в этом доме ощущалось ужасно. И если раньше тут сквозило напряжение, то сейчас это напряжение перемешалось с одиночеством и пустотой. Телефон трезвонил уже минут десять, когда женщина средних лет с тревогой спустилась вниз. Любой звонок, особенно в такое время не предвещал ничего хорошего и её внутреннее чутьё заставляло двигаться на первый этаж быстрее. Никто не мог позвонить на стационарный в такое время, никто кроме полиции.       — Миссис Дриимур, — на том конце говорили серьёзно, устало, — это касается вашей дочери.       — Да-да! Я слушаю, — женщина нервно мерила комнату кругами, цепляясь свободной рукой за край халата.       — Вам лучше присесть, — внутри неё всё похолодело, — ваша дочь подозревается в соучастии и сокрытии преступника федерального уровня.       Женщина потеряла сознание.

***

      Сырая почва под ногами и прочий мусор вдоль тропы мешал двигаться быстро, но они старались не делать остановок. Иногда Санс шёл бодро насколько хватало сил. Иногда невесомо касался девичьего плеча, стараясь не наваливаться на хрупкую девушку всем своим весом. Но она не говорила на этот счёт ничего. Надо — значит надо. Они шли в молчании, иногда перекидываясь парой фраз о самочувствии друг друга, но общая атмосфера не располагала к беседе по душам. Они шли уже сорок минут, но на горизонте всё не появлялась дорога. Внутренняя тревога закипала в венах, но они сохраняли твёрдость мыслей. Сейчас не время сдаваться, они прошли достаточно.       Густой туман, что утром стелился по земле, постепенно сходил на нет и в свои права вступал душный день, после недавно прошедшего ливня. Девушка всё чаще с беспокойством поглядывала на своего товарища, что постепенно начинал сдавать позиции. Его состояние оставляло желать лучшего, но он не показывал и тени усталости или боли. Не хотел нагнетать и без того тяжёлую ситуацию.       Ноги противно хлюпали в обуви, которая планировала просохнуть только через год, и то, не обязательно. Ночная буря знатно потрепала деревья, и сухие ветки, что недавно ещё держались за кроны, лежали влажные, прогибаясь под шагами людей. Теперь духота ощущалась слишком явно, но скидывать одежду не хотелось, бросить здесь — глупо, нести в руках — неудобно. Облака пропускали между собой солнце, окрашивались в розовые и персиковые цвета, через пару часов должно было стать ещё жарче и это призывало поторопиться. На голову то и дело приземлялись тяжёлые капли, что не удерживала листва, и это заставляло лишний раз нервно вздрагивать, неосознанно оглядываться назад — оба были в напряжении и любой незначительный раздражитель был готов стать последним.       Санс тяжело вдохнул, ему было тяжелее всего. Жаропонижающее спасло, но крайне ненадолго и сейчас он боролся с собой и температурой. Для себя мужчина отметил, что болеет он редко, но метко и сейчас это золотое правило было ой как не кстати. Он в очередной раз коснулся девушки, и она замедлила шаг. В ней плескалась тревога, давило время, но она лишь терпеливо поджала губы.       — Ты не представляешь, — он пошатнулся и сжал её руку, чтобы устоять на ногах, — как же я хочу мороженное.       Улыбка окрасила его напряжённое лицо. Он вновь выглядел как Санс, но уже не полный сил, уставший, но всё равно такой же, каким девушка привыкла его видеть. Эта перемена была замечена ею только сейчас, но почему-то всколыхнула в ней чувство тоски. Нужно поскорее выбраться отсюда.       Через некоторое время они заметили небольшой пункт КПП на выезде из зоны отдыха. Оба вздохнули с облегчением — одна часть плана выполнена, остаётся незаметно пройти мимо и свобода. Они обогнули просёлочную дорогу сквозь деревья. Металлическая сетка обозначала границу территории. Напарники почти одновременно вздохнули, но альтернативы к побегу никакой не было. Девушка подошла к забору из проволоки и принялась сгибать и разгибать один из её элементов, чтобы истончить и без того тонкий металл.       — Может просто её поднять? — мужчина опёрся о сухой ствол, но продолжил стоять, не в силах признать себе свою слабость.       — Она сильно натянута, — Фриск не перестала делать столь нерезультативную работу.       — Перелезть?       — Он два метра в высоту, да и как ты собираешься перелазить через мягкую сетку? — девушка посмотрела на него — хмурая, раздражённая, но не на мужчину, а на ситуацию.       — Подкоп? — он улыбнулся.       — Да, а копать мы будем ложками, — девушка принялась ходить вдоль забора и проверять его на прочность, сетка только глухо звякала на её попытки хоть что-то сделать.       — Можем не париться, а просто пробежать шлагбаум, — он поднял одну бровь, не сводя глаз с напарницы.       — Ты еле стоишь, — Фриск лишь тяжело вздохнула, но сетку оставила, задумавшись, — упадёшь спустя две минуты. И это я ещё переоцениваю.       — Ты недооцениваешь, — он криво выпрямился, принимая более твёрдую позу, — я как огурчик.       — Я отвлеку охрану, а ты пройдёшь, — девушка подхватила рюкзак и пошла вдоль забора.       — Ты рехнулась? — мужчина оторвался от опоры и двинулся следом.       — Не тебе одному действовать опрометчиво, — она улыбнулась, — пойдём, огурчик, — решительность била из неё ключом, и он не стал спорить. В конце концов выбора у них и правда не было. А потому он лишь обратился к госпоже Удаче, чтобы та не оставляла его хотя бы сегодня.       Она вышла из леса, предварительно поправив волосы. Сейчас она должна быть спокойна как никогда, говорить ровно и чётко, уверенно. В голове крутилось множество легенд, но не придя ни к какой из них, девушка решила действовать по обстоятельствам. Только бы получилось, только бы поверили.       В небольшой будке охраны было двое мужчин. Старик и молодой парень ярко контрастировали на фоне друг друга, но так или иначе их рабочий дуэт выглядел лаконично. Девушка громко постучала в окошко, заставив мужчин вздрогнуть и обернуться. Сложивший на столе ноги парень ухватился рукой о стенку, в попытках сохранить равновесие и хмуро взглянул на нарушительницу покоя. Она лишь неловко улыбнулась на две пары глаз, застывших на ней с неприкрытой оценкой и вопросом. Она заговорила спустя мгновение, но голос её не дрогнул.       — Не подскажете в какой стороне ближайшая автомастерская? Или магазин запчастей. Кажется, у моей машины сгорела свеча, — девушка оглядела собеседников, — мне скоро уезжать, такое недоразумение.       — Здесь есть одна, — начал старик и нахмурил кустистые брови, — метрах в четырёхсот отсюда, может дальше. К дороге выйдете и направо, думаю не пропустите.       — Ой, — девушка театрально вздохнула и опустила глаза в бревенчатый пол, — у меня так плохо с ориентацией на местности, у вас случайно нет карты или чего-то подобного, чтобы мне показать?       — Может вам ещё компас достать, — молодой мужчина неприлично загоготал, но быстро замолк под недовольным взглядом старшего напарника, — сейчас.       Он принялся копаться в ящике, забитым под завязку разным барахлом. Интернет здесь ловило плохо, но оно было ей на руку, чем дольше она будет разбираться с двумя охранниками в перепутьях карты, тем лучше. Старик тем временем потёр красные от усталости глаза, после чего потянулся за ручкой, что была вложена в большой журнал, раскрытый где-то посередине и расчерченный от руки.       — Назовите номер своего домика, — девушка замялась, нервно сглатывала, — и оставьте здесь ключи.       — Дело в том, что я забыла их в машине, а она аж в глубине заповедника, — её глаза пересеклись со взглядом сердитого мужчины, который принялся жевать свои губы, — я вернусь и сразу же отдам их на выезде.       — Девушка, у нас такие правила, — копавшийся до этого в ящике парень, наконец водрузил карту на стол и теперь строго диктовал условия, — мы вас не выпустим.       — Пожалуйста, пожалейте, я пока дошла все ноги промочила, — Фриск указала на грязную обувь, — у вас тут далеко не плитка на дорогах.       Молодой охранник открыл рот, чтобы возразить, но старик поднял сморщенную временем ладонь и указал девушке на стул.       — Ничего, только номер домика назовите.       Девушка сморщила лоб. Лишь бы назвать правильный номер. Одна ошибка могла стоить всего и тогда она точно присядет за решётку. Глупая самоотверженность.       — Кажется, двадцать четыре, — рука охранника дрогнула, он сжал ручку покрепче.       — Может быть четырнадцать? — его хитрый взгляд укрылся от глаз второго мужчины, но девушка разглядела его сразу, после чего нервно кивнула. Старик улыбнулся и положил ручку обратно между страниц, не записывая в журнал ни номера, ни имени. — Вот, если смотреть по карте это место — вот здесь.       Он ткнул пальцем в бумагу. Девушка наклонилась, сосредоточенно осмотрела начерченные на бумагу линии и кивнула.       — Большое спасибо! — с этими словами она быстрым шагом покинула домик и прикрыла за собой дверь. Её напарник давно стоял за территорией зоны отдыха целый и невредимый, хоть и чертовски уставший.

***

      Больничная палата не располагала к отдыху. Наоборот казалось, что она только давит на голову, не даёт расслабиться, не даёт сфокусироваться на работе. Девушка ворочалась на кровати из стороны в сторону — вставать ей запретили. Врачи каждый день делали перевязку, и каждый день она слышала слова о том, как же сильно ей повезло. Только вот это не успокаивало. Она упустила преступника, чуть не умерла сама, к тому же поставила под угрозу людей, что приехали гораздо позже необходимого и не были информированы о плане действий. Дождь смыл все улики, но он не смыл её память, и девушка с нетерпением ждала, когда её проинформируют о ходе расследования.       Желание встать и уйти отсюда росло с каждым часом, хотя рыжеволосая провела в больнице всего сутки. Время тянулось медленно, невыносимо, с каждой секундой нарастало желание встать и уйти отсюда. Рану зашили, рисков для здоровья нет, хотя она всё ещё выглядела истощённой из-за потери крови, только вот для девушки её самочувствие не представляло интереса. Интерес был лишь в работе, которую она сделала смыслом своей жизни.       Когда она пересеклась с Сансом впервые, она только выпустилась из академии. Молодая амбициозная девушка, только поступившая на службу. Это было первое дело, на которое её взяли, и она планировала показать себя с лучшей стороны. Самый молодой и подающий огромные надежды агент ФБР, тогда ей было всего двадцать три года. Поступило сообщение о запланированном ограблении банка, в округе штата Мичиган. Всё должно было пройти быстро. Засада у подъезда к зданию, облава и задержание. Всё по уставу, как и учили в академии. Их информатор — недавно пойманный преступник, выложил как на духу все планы «ангелов». По обыкновению, с мафиозными группировками правительство старалось не пересекаться. Нет, естественно, это было в приоритете, но только до тех пор, пока преступная организация не разрасталась до размеров небольшого государства. И эта группировка, к счастью, не входила в их число. Лучше уничтожать таких в зародыше, пока под их властью держится один район или город. В ином же случае государство зачастую шло на те или иные сделки, ведь, не можешь победить — возглавь.       Тогда девушка не могла уснуть ночь. Ворочалась в нетерпении своего дебюта и всё размышляла, как она будет действовать, что скажет и как журналисты облепят её со всех сторон с вопросами, как же им так филигранно удалось взять под стражу преступников. На утро девушка была бодрее некуда, даже с учётом бессонной ночи. Этим глубоким вечером произойдёт то, к чему она готовилась несколько лет, то, для чего она так усердно училась и тренировалась. И успокоить трепет у неё всё никак не удавалось.       С наступлением сумерек Детройт выглядел ещё хуже, чем при свете дня. Ужасный чахлый город. Все, кто сохранял хоть каплю здравомыслия старались уехать отсюда при любой возможности, но были и те, кто превратил город в своё собственное королевство, со своими правилами и законами. Девушка поморщила нос, когда носок ботинка вляпался в очередную масляную лужу, но такие мелочи не могли уничтожить настроя, не могли заставить её свернуть с пути. Она знала на что шла, по крайней мере ей так казалось. HRT — группа реагирования на кризисные ситуации, разбрелась по позициям на территории заднего двора здания, всего пять человек, но каждый из них с неплохим послужным списком, не считая девушки, что восторженно оглядывала сослуживцев. Узкий переулок, заваленный мусорными баками, тускло освещённый единственным работающим здесь фонарём, нагнетал ситуацию. Дышать было тяжело, сам по себе город не был похож на курорт, но в этом месте ароматы гниющей еды и бензина создавали своё непревзойдённое амбре.       Позиции заняты, оружие готово, мысли ровные. К часу ночи на улице показалась группа из троих людей, что высунулась из здания банка. Один из них тащил, прижимая к себе одной рукой, девушку. В закреплённый наушник проговорили о готовности и удержании позиции. Все мышцы напряжены, девушка прикладывала большое усилие, чтобы не сорваться с места и не начать действовать раньше. Мужчины двигались к фургону, припаркованному за поворотом.       — Цели вышли через задний ход. Вижу троих, предположительно четвёртый — водитель. Один ведёт заложницу. Готовы к контакту. Повторяю, есть заложница, — мужчина отчеканил слова, рация заглохла.       Девушка проверила пистолет, закреплённый на бедре. Мысленно помолилась и приготовилась к действию, прижимаясь спиной к кирпичной стене за мусорным баком. Три тени метались у фургона, искажаемые тусклым освещением. Заложница тряслась от страха, её глаза бегали по территории заднего двора. Двое мужчин спорили о чём-то, но слов разобрать не удавалось. Рыжеволосая ждала приказ.       — Всем элементам, Альфа-Лидер. Статус «Гоу». Орёл-1, фокус на главаря. Браво, Чарли — блокируйте выходы. Никаких сюрпризов. Чен — свет и шум по моей команде. Приоритет — заложница. Снизить угрозу немедленно, — «Чарли» подготовилась к перекрытию выхода. Голос в наушнике был тихим, но каждое слово било в голову как гвоздь. Тихий металлический щелчок потонул в урчании мотора фургона. Предохранитель снят.       Грабители находились в пятнадцати метрах. Мужчина с заложницей пятился к фургону, прикрываясь ею, как щитом. Они уже чувствовали ловушку, их рваные движения выдавали напряжение.       — Быстрее, чёрт возьми! Бросай девчонку, — эти слова стали спусковым крючком для начала действий группы захвата.       — Чен, свет и шум! Сейчас! — прокричал голос лидера в рацию. Светошумовая граната приземлилась к ногам грабителей, и на секунду показалось, что мир поставили на паузу.       Тройной оглушительный хлопок слился в один удар по барабанным перепонкам. Ослепительная вспышка белого света, в тысячу раз ярче фонаря в переулке, превратила ночь в день на долю секунды. Мужчины взревели от боли и дезориентации, зажмурились, пошатнулись. Один из них инстинктивно отпустил заложницу, и девушка вырвалась, вжалась в стену здания, сев на колени и прикрыв голову руками.       — ФБР! На землю, руки за голову! Сейчас же! — рёв капитана перекрыл звон в ушах. Мужчина выскочил из-за укрытия, вскинул оружие. Это стало командой к действию. Рыжеволосая вышла из своего укрытия, по рукам била мелкая дрожь. Пистолет направлен точно в цель.       Всё смешалось в одну кашу из пулемётной очереди, вскриков и громких шагов, отражавшихся от стен переулка. Девушка двигалась как учили, по плану, шаги невидимой краской нарисованы на полу. Стрельба в слепую, но точная, уверенная. Она справится, и эта мысль повторялась в голове вновь и вновь.       — Огонь на поражение! — крик потонул в стрельбе, но она услышала. Не бояться — стрелять.       Двое упали мёртвыми. Один ранен. Капитан уже был рядом с ним, когда тот, корчась от боли, хватал ртом воздух, как рыба на суше. Он прижимал ладони к окровавленному бедру. Агент отшвырнул пинком оружие от рук преступника, и резко прижал того коленом к асфальту. Холодная сталь наручников щёлкнула на запястьях.       — Двое мертвы, один задержан, — мужчина проговорил это в рацию и прервал связь.       Девушка тяжело выдохнула, двое её сослуживцев подошли к заложнице, проверяя её на предмет повреждений. Всё затихло.       — Брось пистолет, — она вздрогнула, — бросай, если хочешь жить и медленно повернись.       Она отбросила оружие в сторону. Почему никто тогда не заметил, что она осталась наедине с монстром, чей голос она запомнила на всю жизнь и окрестила врагом навеки? Девушка развернулась. Её глаза пересеклись с парой разноцветных. Мужчина выглядел уверенно, нет, не мужчина. Юнец, подросток, лет шестнадцати. Но руки его не дрожали, а возможно она просто не обратила на это внимания. В голове крутилось множество действий, которые она могла предпринять, но каждое упиралось в её безоружность и пистолет напротив. Она не смела поднять вгляда на крышу, где должен был находиться снайпер, она не могла выдавать местоположения товарища, даже если его там уже и не было.       — Двигай на меня, — он встряхнул оружием, и девушка заметила, что его уверенность напускная, он нервничает, так же, как и она, — медленно.       Она сделала первый шаг, когда за спиной юнца увидела сослуживца — того самого снайпера, что только что спустился по пожарной лестнице вниз и держал в руках винтовку. «Орёл-1» округлил глаза, замечая ситуацию, но не посмел сказать и слова. Привлеки он внимание, и кто-то из них точно был бы мёртв. Мужчина не стал ждать, он сразу взял руки парня в захват, дезориентировал. Она на всю жизнь запомнила, как тогда восторжествовала её гордость за свою профессию, как она восхитилась отточенными движениями агента, и как одно его неверное действие привело к непоправимому.       Молодой парень не мог противопоставить силе взрослого мужчины, но он явно был готов к подобному и заученным движением выкрутил свою руку, освобождаясь от захвата. Девушка пригнулась, потянулась за брошенным в сторону оружием. Один, два, три — выстрел. Запах машинного масла перемешался с металлическим ароматом крови. Андайн затошнило. Она громко вскрикнула, на шум уже сбегались сослуживцы. Но она видела только белобрысую макушку, что быстро удалялась в сторону, куда-то в подворотню. Её ступор не позволил сдвинуться с места, она не могла ничего сказать, только тупо уставилась в сторону, где только что скрылся преступник. Вокруг встали её люди, они спрашивали, как она, кто-то закрыл глаза мёртвому агенту.       В голове всё смешалось. Ведь это она виновата в том, что отошла в сторону, что пошла одна. Это ведь она виновата в том, что не успела дотянуться до оружия, это она не передала в наушник, что им нужна помощь. Она просто смотрела как убивают человека, её боевого товарища, чьего-то мужа, сына и, возможно, отца.       В голове стоял лишь гул. Три секунды понадобилось на то, чтобы парень вывернулся, завёл руку назад и отточенным движением прострелил голову агента. Всего три секунды, которые начались её триумфом и закончились пустотой. Почему она не проверила фургон, ведь он был её прямой обязанностью, он стоял с её стороны. Капитан предупреждал о возможном наличии внутри водителя. Почему она этого не сделала? По асфальту растекалась кровь убитого мужчины, а внутри девушки растекалась вина, гнев и ненависть.       Андайн не выходила из комнаты общежития около недели. Руководство позволило молодому агенту отдохнуть. В то же время проходило разбирательство. Суды затянулись на год. Кто организовал столь некорректный план задержания, кто отдал распоряжение отправить столь малочисленную группу захвата и почему с ними находился неопытный агент. Только вот умер человек и это было нельзя изменить. Ни допросы задержанного, ни предъявленные руководству обвинения не могли изменить ничего. И тогда девушка очерствела. Её работа не стала ей противна, но теперь её отношение изменилось. Мышление стало окончательно чёрно-белым, она начала судить людей по поступкам, составлять на каждого своё внутреннее досье. Но что оказалось главным приоритетом, так это поиски того самого демона, что забрал жизнь друга на её глазах и ушёл. Ушёл, чтобы жить дальше и не оборачиваться.       — Агент, — девушка очнулась от воспоминаний и посмотрела на мужчину, что вошёл в палату, — как вы себя чувствуете?       «Альфа-лидер» или иначе агент Картер, часто курировал девушку, когда та стремительно двигалась по карьерной лестнице. Мужчина спустя время выглядел уставшим, пенсия не позволяла ему расслабиться и отдохнуть полностью, ведь за всё время службы он утомился настолько, что никакой выходной или отпуск не могли дать ему окончательно выспаться. Картер медленно вплыл в палату, поставил небольшой букет цветов в подготовленную для подобного вазу и сел на стул. Девушка театрально закатила глаза на подобный жесть, но всё же улыбнулась. Ей было чертовски приятно знать, что кто-то о ней думает.       — Отлично, — девушка приподнялась на локтях, занимая сидячее положение, — врачи только не хотят выпускать из-под стражи.       Мужчина улыбнулся, после чего неловко сложил руки на коленях. Военная выправка не давала сидеть вальяжно, тем более в присутствии другого агента.       — Как ваше дело? Я видел новости.       — Это была ужасная попытка задержания, — рыжеволосая нахмурилась. — Зато я составила фоторобот его соучастницы. Девчонка была объявлена пропавшей без вести. Родители её уже неделю так точно ищут. Угнала машину папаши и укатила, как оказалось с нашим блондинчиком.       — Когда-нибудь девочки поймут, что Бонни и Клайд — это не романтичная история.       Девушка кивнула. Фотография молодой девушки уже активно крутилась по новостям. На данный момент её статус был не ясен наверняка. Она являлась либо заложницей, либо соучастницей, но так или иначе по новостным каналам настоятельно просили сообщать в правоохранительные органы, в случае обнаружения данной особы. Как Андайн передали в последствии, приёмная мать пропавшей упала в обморок после услышанных новостей. С женщиной всё время находились социальные службы, но и они были не в силах успокоить её.       Рыжеволосая погрузилась в размышления. Действительно ли действия Фриск были замотивированы страхом или она действительно сбежала с вором по собственному желанию. В момент, когда Андайн сцепилась с мужчиной на берегу океана, она толком не обратила внимания на девушку, посчитав ту лишь жертвой обстоятельств, но сейчас картинка начинала складываться в не очень приятную. Если она всё же сообщница — это многое объясняло. Отсутствие борьбы в доме Дриимуров, достаточно быстрое передвижение Санса по штату и то, как именно он ушёл с пляжа, с учётом повреждений, что агент успела тому нанести.       Женщина не хотела ставить крест на девушке, о которой отзывались только с хорошей стороны, но все факты указывали лишь на негативный исход. Свои выводы она ещё никому не сообщала. Ночью, при составлении фоторобота она воздержалась от оценки, но для себя отметила, что так просто спускать данную мысль не будет. Слишком рано.       — Картер, расскажи каково там, на пенсии, — сейчас действительно стоит отвлечься, хотя бы на то время, что ей выделило ФБР на восстановление. Она обязательно посадит демона за решётку, но пока стоит отдохнуть.