Фаза: Провал

Птиц так много, что все их трели сливаются в один многоголосый ручей. Именно с водой ассоциируются тысячи высоких тонов, пытающиеся перещебетать друг друга. Совсем небольшая речушка, укромно залёгшая вдоль витиеватых корней, обросших ромашками и мхом. Вода в ней едва покрывает лодыжки и можно рассмотреть вздымающиеся бугорки в местах, где камни лежат слишком высоко к поверхности. Удивительно, как настолько крохотные создания могут обладать настолько резкими голосами, а, собравшись стаей, устроить журчащие перепевы. Выделяются пернатые, занявшие позиции на ближайших деревьях, и можно на слух определить, на какой ветке расположился тот или иной объект. Словно пение сирен, утягивающее на океанские глубины, так и от птичьей гомофонии теряешь счёт времени. Стоит только отдаться монотонным переливам и постукиваниям, потеряешь счёт минутам, а после и дням. Томас не сильно удивился тому, что увидел в полуметре от себя. Эти глаза он видит слишком часто с такого близкого расстояния, и он даже не припоминает, видел ли их издалека хоть раз. Держал ли он дистанцию с этим человеком хоть раз? Он так и продолжает лежать в гамаке под толстым одеялом, повернув голову вбок. Напротив же склонился Ньют, скрестив руки за спиной и упорно рассматривая его с задумчивым видом. Прошла минута. Две. Даже им самим неизвестно, сколько времени заняло это созерцание. — Мастер держать обещания? — выдал Томас низким, ещё не проснувшимся голосом с хрипотцой, на что Ньют вопросительно изогнул бровь, и он поясняюще добавил, — не даёшь спать. Ньют закатил глаза, выпрямляясь и отводя взгляд. Весь Глэйд ещё спит, не считая заливающихся птиц. Небо даже не начало розоветь в преддверии восхода, оставаясь тёмно-голубым с последними виднеющимися звёздочками. Отчётливее всего видно две звёздочки — самые яркие, мерцают редким светом на краю небосвода. Иногда кажется, вторая справа звезда сияет для тебя, и ты замечаешь, что мимо проносятся листья и шорох, а звезда сияет ещё ярче. Даже птицы умолкают, словно вслушиваясь в это лепет, и ты весь напрягаешься, чувствуя, что вот-вот должно что-то произойти. Но это мгновение так и не наступает, шелест и лепет звучат всё тише, пока не стихают совсем, а деревья в лунном свете снова самые обыкновенные. Однако, остаётся чувство, будто ты что-то упустил, что-то ты сделал не так: то ли смотрел на звезду слишком долго, то ли не расслышал того, что пытались сказать деревья. Свесив ноги, Томас опустился босыми ступнями на влажную траву, мягко прогнувшуюся под ними. От попавших на кожу холодных капелек росы, по телу вверх пронеслись мурашки. Он поднялся с гамака, отложив одеяло и поежившись. В такую рань тоненькая кофточка с обрезанными рукавами не греет, и он поспешил застегнуть пуговки ворота. Прищурившись — от холода, — Томас бегло осмотрелся, растирая плечи ладонями и переведя взгляд на Ньюта, не просто же так тот решил поднять его ни свет ни заря. Ньют же склонил голову, усмехаясь. Конечно, пронеслось в голове у Томаса, он то в нормальной кофте, не облипающей всё тело, ещё и с капюшоном, так и из-под ворота майка видна, то совсем несправедливо. Спасибо, хоть штаны не на два размера меньше. — Ты действительно ниже, — улыбаясь, выдвинул свою мысль Ньют и переступил с ноги на ногу. Нахмурившись, Томас опустил руки и выпрямился, задрав голову. Не может такого быть, Ньют оказался выше, чем он. Но дело действительно обстоит так, поэтому, он не придумал аргумента лучше: — Ты просто в обуви. Удивлённо осмотрев его, Ньют скрестил руки и, не наклоняясь, разулся, поддевая обувь на пятках и стягивая с ног. Поношенные кроссовки по прошествии такого количества времени стали больше напоминать тапочки, причем изначально непригодные для бега и постоянного ношения. Тканевые тапочки на тоненьких шнурочках, как оказалось, роли не играют, ибо, сняв их, Ньют ниже не стал ни на дюйм. По крайней мере, Томас не увидел изменений, когда тот переступил свои недокроссовки и, так же как он, стал на траву голыми ногами. Наблюдая в лице напротив отказ понимания происходящего, Ньют усмехнулся и, опустив руки, шагнул вперёд. Один единственный шаг, отрезающий все мысли о том, что это какая-то ошибка, сбой. Ньют стал к нему вплотную, даже не пытаясь скрыть злорадствующую ухмылку. — Растёшь вниз, Томми? — издевательски протянул Ньют, говоря чуть ли не по слогам. Это «Томми» не прозвучало ни радостным, ни грустным, ни даже обычным уточняющим. Победное. Это «Томми» не иначе, как победное. Торжествующее. Такое, что способно втоптать в землю одним движением. Томас не решился поднять голову и посмотреть в ответ. Чтобы установить зрительный контакт, ему надо поднять голову. Сейчас его глаза на уровне растянутых в усмешке губ, и он чувствует себя чертовски маленьким. В памяти сразу всплыл момент, когда Ньют в первый день их знакомства без особых усилий вдавил его в кровать одной рукой. Он сейчас стоит прямо над ним, буквально источая злорадствующую ауру, и оказавшийся не таким фарфоровым, как казалось. Первое впечатление никогда не бывает точным, он убеждается в этом прямо сейчас. Но прозрачный испуг начал развеиваться так же внезапно, как и появился. Томасу стало стыдно за свои мысли. Он такой идиот, что решил, что Ньют женственный и нерешительный, только из-за того, как он выглядит. Конечно, это не отменяет его утончённости и изящества, но это в нём вовсе не из-за длинных волос и ухоженных рук. Кажется, он был довольно неприятным человеком до лабиринта, раз его мысли пошли в таком направлении. Подавшись вперед, Томас облокотился подбородком на плечо Ньюта, обвивая его руками за талию. Прикрыв глаза, он склонил голову, прижимаясь шеей к его, почти что облокачиваясь полностью, так как пятки вот-вот оторвутся от земли. Ньют рефлекторно обнял его в ответ, почувствовав, что вес тела переходит на него. Растерянно осмотрев спину парня, он шагнул ближе, окончательно убивая какое-никакое расстояние. Тепло тел начало передаваться друг другу и холод мокрой травы ушел на третий план, больше не отвлекая. Ньют сжал его крепче, верно сгребая в объятия и закрывая глаза. Это то самое ощущение моментального спокойствия и расслабления, из-за чего хочется прижаться ещё теснее и отвлечься от всего вокруг. — Томми, у тебя всё в порядке? — негромко начал Ньют, поглаживая его между лопаток, — ты не первый раз так меня встречаешь и… — Нет-нет, я, — он отрицательно покачал головой, прикрывая глаза, — не освоился ещё до конца, вот и всё. Ньют немного постоял, хмурясь и размышляя о сложившейся ситуации. Он пришел за ним с одной конкретной целью, но теперь сомневается, готов ли тот. — Ну что ж, я-то пришел, чтобы показать тебе кое-что новое. Томас отстранился, с удивлением и серьёзностью смотря в глаза напротив. Поспешно обуваясь, Ньют перегнулся через него сбоку и вытащил из гамака одеяло. Вытряхнув его в горизонтальное положение, он накинул один конец на плечи Томасу, второй на свои, становясь у него под боком. Заведя руку Ньюту за спину, он обхватил его за талию, прижимая к себе, дабы сократить дистанцию и натянуть одеяло пониже. Ньют же положил руку на его дальнее плечо под одеялом, другой скомкав в ладони его кончики, не давая слететь с неожиданным порывом ветра. И, подстроившись под шаг друг друга, они направились в направлении, ведомом только Ньюту. Протиснувшись через заросли плюща, парни оказались в совсем небольшом пространстве между стеной и слоем плюща. Кажется, больше четырёх человек в этом месте и не поместится, настолько здесь тесно. Света тоже почти нет, совсем немного пробивается между местами негусто сплетёнными лозами, но даже снаружи солнце ещё не встало, так что, здесь вообще мрак. Есть и плюсы — ветер совсем не задувает. Они уже подходят, а Ньют даже не думал начинать разъяснять ситуацию. — Ты же не привёл меня сюда, чтобы разобраться с мом телом? — поинтересовался Томас, крутясь на месте и осматриваясь. — В каком смысле? — переспросил Ньют. — Ну, знаешь, — тот пожал плечами, переводя на него взгляд, — расчленить и закопать. — А-а-а, — как-то облегчённо протянул Ньют, прикрывая глаза, — в этом смысле «разобраться», — он повёл плечом, добродушно усмехаясь, — конечно нет, куда практичней было бы пустить тебя на удобрения и корм свиньям. — О, конечно, — Томас понимающе закивал с самым серьёзным выражением лица, — а я уже испугался. — Надо же. — На корм свиньям. — Да, именно. — Я куда лучше сечки. — Да ты и просто куда лучше. — Что? — Ты не должен был задать этот вопрос немного раньше? Сгустившееся напряжение можно уже ножом резать, серьёзно, будто кто-то распылил здесь аэро-желатин за пару часов до их прихода. Нервно посмеявшись, они отвернулись друг от друга, господи... — Так, ладно, — встрепенулся Ньют, ущипнув парня за бок, — забудь, что я сказал. — То, что ты уже знаешь, как избавиться от моего трупа, или то, что ты назвал меня лучшим из всех? — Я не говорил такого. — Ты сказал, что я лучше. — Хорошо, хочешь обсудить это? — выпалил Ньют, резко поворачиваясь к нему лицом. Томас, не ожидавший такой прямолинейности, шумно набрал в рот побольше воздуха и выразительно поднял брови, на что Ньют начал его передразнивать, так что он отвёл взгляд, раздосадовано шикнув. Ньют закивал, поддакивая, и шагнул к стене, отдирая от неё пару лоз. Под ними оказалось небольшое застеклённое окошко размером с две ладони. Привстав на носочки, Ньют приблизился к нему, с сосредоточенностью всматриваясь в черноту по ту сторону стекла. Заинтересованно вытягивая шею, Томас шагнул следом. — Что там? — он привстал на носочки, стараясь выглянуть из-за плеча Ньюта. На это тот только шикнул, дернув плечом. Прищурившись, Томас пихнул его в сторону, намереваясь занять смотровое место, но Ньют только покачнулся, даже не думая уступать. Протестующе шипя и толкаясь, им удалось найти компромисс: прижавшись щека к щеке, они стали напротив окошка, так, что только одним глазом каждый может видеть, но и так сойдёт. Прошла минута в молчании и бездействии, каждый выдох, как им казалось, звучал всё громче, из-за чего стараешься вдыхать тише, соответственно — меньше. В связи с этим дыхание сбивается, воздуха не хватает, и Томас почти что хрипит, когда спрашивает. — А чего мы ждём? Заходясь в тихом смехе, Ньют качнулся вперёд, облокачиваясь на окошко лбом: — Ты серьёзно чуть не подрался со мной, даже не зная, зачем? Закатив глаза, Томас ущипнул его за бок и переступил с ноги на ногу. В этот момент что-то начало происходить. Ньют вмиг посерьёзнел и прильнул к окошку, предупреждающе шикнув на парня. По ту сторону стекла что-то промелькнуло и скрылось, можно подумать — галлюцинация. Но слишком ярким было это видение, слишком близким. Коротко выдыхая, они приблизились к стеклу так близко, что то начало запотевать. И тут же дёрнулись назад, когда нечто ударило по окошку с той стороны. — Что это было? — еле слышно выдавил из себя Томас, даже не думая приближаться обратно. — Это, — ни каплей громче прошептал Ньют со всей присущей серьёзностью и настороженностью, — цель нашего визита. Уже несколько минут Томас сидит на корточках, облокотившись лбом на стену и прикрыв глаз. Он видел гривера. Как-то раз Чак упоминал их, тогда они представились совершенно другими существами. Он даже не знает, можно ли назвать это существом: бесформенное туловище, из которого совершенно рандомно торчат металлические клешни с разными насадками, которых так много, что выглядит так, будто к ним припаяли всё колюще-режущее, что только нашли. «Конечности» расположены не симметрично, из-за этого металлический комок перекатывался с бока на бок, цепляясь клешнями за стены и ими же и отталкиваясь. Зрелище впечатляющее и Ньюту стоило его предупредить. Он бы всё равно согласился прийти, но он был бы готов. Но существо уже чётко отпечаталось в его памяти клацающими клешнями. Ньют облокотился плечом на стену чуть поодаль, наблюдая за его лицом. Эмоции, близкие по спектру, сменяются одна другой, панику видно невооруженным глазом. Ну, по крайней мере, состояние к ней очень близкое. Он знал, что увиденное на него так подействует, на это расчет и был. Жестоко, но он ещё не закончил. — Томми, — он нахмурился, скрещивая руки на груди, — как ты думаешь, зачем тут это окно? Томас медленно перевёл взгляд на парня, загнанно выдохнув. Откуда ему знать? Если так подумать, то смысла в нём не так и много. Он нахмурился, опуская голову и начиная перебирать в голове варианты, лишь бы отвлечься. Окно маленькое, диапазон осмотра через него совсем маленький. Пока гривер не войдёт в эти несколько метров, которые можно увидеть, смысла в окошке нет. Услышать что-то через него… Стекло, конечно, тоньше каменной стены, но это только если сидеть, не дышать и вслушиваться. Не могли же создатели оставить такое палево чисто из невнимательности? — Откуда мне знать? — огрызнулся Томас, запуская пальцы в волосы. — Поставлю вопрос по-другому, — скрестив руки, Ньют, кажется, посерьёзнел ещё больше, — для чего мы используем их? — Чтобы пугать новичков. Ньют усмехнулся, покачав головой. По сути, так и есть. Но практическое применение тоже имеется. — Здесь каждую ночь есть дозорный, не без причины, разумеется. Тебе всё равно рассказали бы тонкости работы чистильщиков на стажировке, но я сделаю это сейчас. — Я думал, чистильщики — это уборщики, — подал голос Томас. — Нет, это слоперы, — отмахнулся Ньют, — чистильщики — это кто-то по типу охранников и надсмотрщиков. Патрулируют окрестности и следят за порядком, есть две смены: дневная, обычно это три человека, и ночная, где шесть. — И какое это имеет отношение к этим окнам? — раздражённо перебил его Томас. На деле, он больше напуган, и ему самому не нравится, что ответы выходят такими резкими, но, он думает, Ньют и так не заостряет на его тоне внимания. — Я же и рассказываю. — Нет, ты даже близко не ходишь. — Караулят людей по ту сторону стены. Томас открыл было рот, но информация не сложилась у него в голове в целостный факт. Он раздосадовано закатил глаза, обнимая колени и отворачиваясь в тёмный угол. Ньют вскинул брови, риторически ожидая ответа. — Вас что-нибудь ещё интересует, сударь? — деловито поинтересовался Ньют, — может, погода? — Не говори, как Крис, — буркнул Томас, не поворачиваясь. — «Не говори, как Крис», — передразнил его Ньют, вздохнув и, всё же, продолжив. — У нас люди пропадают, вот что. Не меньше десяти уже нет, и это не считая тех, кто был ужален. — Как, просто… исчезают? — приподнял голову Томас. — Они уходят и замечают это не сразу, нас тут не пять человек. Это пошло практически с самого начала, тогда подняли панику и строгий режим на несколько месяцев, но и это не особо помогло, так что сейчас у нас есть стандартная система наблюдения. — Но в каком смысле «уходят», они же не спонтанно это делают? — Это сложно, — вздохнул Ньют, облокачиваясь спиной на стену, — пропадают совершенно рандомные, мы не можем объединить их в одну категорию. Они просто встают и уходят за ворота, никому, ничего не сказав и не ведя себя странно перед этим. Некоторых успели остановить, они отбивались, а потом приходили в себя. — Приходили в себя? Они были под чем-то? — Этого мы тоже не знаем, но выглядит так, будто они под гипнозом. Те, кого смогли удержать, в последствии говорили, что даже не помнят, как куда-то шли. Этот кусок просто стирается из памяти, поэтому мы до сих пор не знаем, что с ними происходит. И вычислить следующего тоже не получается поэтому, всё, что мы можем — выставить дозор. Каждую ночь четыре чистильщика караулят у своего окна, потому что те коридоры, на которые они выходят, — ближайшие и единственные, куда можно пойти из ворот, через них идёт выход в центральный лабиринт. Если человек прошел тут, они фиксируют время, в которое это произошло, и в какую сторону он пошел. Утром это сообщается бегунам, а они идут искать ушедших. Некоторых вернули, некоторых не смогли. Ньют резко замолчал, коротко выдохнув. Информация закончилась и он выжидающе уставился на парня. Томас же сидит комочком у стены, не зная, что ответить. Он не особо въехал, кто и зачем пропадает, кого там вернули, ему нужно время. — А, к тому же, большая часть пропавших — бегуны, — как бы между прочим добавил Ньют, что нельзя понять, намеренно он об этом умолчал или действительно только вспомнил. — Но больше ничего их не объединяет и не они одни пропадали, так что, это не совсем общий фактор. — Но смотрители тоже не застрахованы от этого, — добавил Томас, медленно поднимаясь и выпрямляя ноги. Колени жалобно щелкнули, и Томас с мычанием стал разминать их. — Да, ты прав, — Ньют дёрнул плечом, отходя назад и давая парню больше места, — последним как раз пропал один из них. — Как давно? Ньют протянул задумчивое «а-а-а» и поднял глаза к потолку, откуда уже просвечивается достаточно яркий свет. — Где-то… две недели назад...? Да, примерно тогда. — Подожди, — Томас резко развернулся к нему, выглядя серьёзно-озарённым, — когда мы сюда пришли, здесь не было смотрителя. — Разве? — вскинул бровь Ньют, осматривая его сверху. — Ну… — Томас осмотрелся, утвердительно кивая, — тут же никого, кроме нас. — Да-а? — протянул Ньют, усмехнувшись, — а подумать? — Ты всё-таки решил меня убить и скормить овцам? — Господи, — обречённо взмолился Ньют, ткнув пальцем себе в грудь, — я сегодняшний чистильщик. — О, — Томас не нашелся, что ответить после небольшой паузы. — Томми, я не просто так сюда привёл тебя сюда. — Ты привёл меня сюда, чтобы напугать. — Чисто технически — да. Я хотел, чтобы ты увидел гривера, — он указал на окошко, — и хорошо подумал. Быть бегуном не так классно, как ты думаешь, или что ты там вообще думаешь. В лабиринте водятся эти твари, никто не знает, сколько их там и в каком секторе их может быть больше всего. Тебе поможет только чудо, если ты наткнёшься на них, а рассчитывать на это каждый раз, когда выходишь за ворота… — Ньют покачал головой, нервно сжимая руки и губы. Томас с сомнением осмотрел парня, на протяжении всего его монолога замечая, как тот собирает пальцы в кулаки. Какой-то он… нервный… — Ты в норме? — поинтересовался Томас, склоняя голову. — Буду, когда ты откажешься от этой авантюры, — кивнул Ньют, — исход немножечко летальный. — Ладно, я, — Томас вздохнул, подбирая с земли одеяло, — я подумаю. * * * Утро у Томаса явно не задалось. Нет, он был рад, что началось оно с Ньюта. Но не тому, что оно вообще началось. Стоило ему вернуться с экскурсии к гриверам и умыться, как заявился Алби и потащил в неведомые дали. Его уже второй раз за день ведут неизвестно куда, ему опять холодно, птички больше не пытаются разбудить — все и так встали, они наткнулись на Галли у ворот, и он беседовал с Алби несколько минут, обмениваясь с Томасом негодующими взглядами. Словом, ничего радостного. — Выглядишь мрачно. Томас не сразу сообразил, что обращаются к нему. Точнее — он не слушал. Скорее всего, он не услышал что-то ещё, но, прокрутив в голове последнее услышанное, он понял, что ему сказали. — Да, я хочу сбежать. Алби вздохнул, поправляя ремень сумки на плече: — Томас, я не просто так подослал к тебе Ньюта сутра. Томас перевёл на него взгляд, скептически вскинув бровь. Он подослал? Возможно, конечно, но вряд ли Ньют за прошедшую ночь донёс ему на Томаса, что тот болтает о том, что хочет стать бегуном, на что и получил такое поручение. Нет, это была только его инициатива. — Ты же просто увидел, как мы шли обратно. Томасу показалось или Алби не хочет отвечать? Конечно, неприятно, когда ловят с поличным, но Томас не в том настроении, чтобы расстраиваться, мог бы и ответить. — Кто знает, — загадочно, наконец, отозвался Алби, — в любом случае, тема вашего разговора мне известна. — Какого разговора? — как-то странно на Томаса действует раздражение, если честно. — Брось, что вы могли обсуждать, если не гриверов? — Мы целовались, — как ни в чем небывало пожал плечами Томас. — Ну конечно, — Алби закатил глаза, неверяще фыркнув. — Он очень мило краснеет в ушах, не находишь? Алби обернулся, с подозрением осмотрев новичка. Тот невинно похлопал ресничками, разводя руками. Прищурившись, Алби отвернулся обратно. Томас назвал первое, что вспомнил из более-менее не общеизвестных фактов о Ньюте, и, видимо, сработало. Но будь то, о чем он отпустил шуточку, не шуткой, он бы не рассказал. Хотя, он не знает, может, он собственник и захочет показать всем, что его партнёр занят. Не то чтобы он думал об этом, но теперь определённо подумает. Но сейчас ему смешно, и он отчаянно кусает губы, расплывающиеся в улыбке. — Так… Мы пришли. Алби остановился перед стеной. На стене оказались высечены десятки имён, от размашистых букв, до совсем маленьких, которых с такого расстояния даже не видно. — Перепись населения? — поинтересовался Томас, подходя ближе, — почему некоторые зачёркнуты? — У нас бывают чёрные дни, — трагично вздохнул Али, благо, не заметив скептического взгляда в свою сторону, — да, можно сказать, перепись населения. Здесь имена всех, кто тут живёт и жил. Томас поднял голову, пробегаясь глазами по именам вверху: — Как они туда достали? — Что? — Алби тоже перевёл взгляд на буквы на трёхметровой высоте, — не знаю, принесли лестницу? Это не то, что должно тебя волновать, Томас. — Их ужалили или они пропали, я правильно понимаю? — Ньют рассказал тебе о пропавших? — Алби провёл ладонью по вытесанным надписям. — Да, немного, — пожал плечами Томас, — я не понимаю, почему гриверы не нападают на них ночью. Но Ньют, кажется не из тех, кого стоит спрашивать о таком, хоть он и знает много. — Переживаешь за него? Томас перевёл взгляд на Алби, молча закусив губу. Он не уверен, особенно после вчерашних размышлений, что Алби является доверенным лицом Ньюта. По крайней мере, кем бы он ни был, это личные переживания Ньюта, которые он показал только ему. Почему – он не знал ответа. Единственное, в чём он, ему кажется, он может быть уверен – он вспомнит Ньюта. Каждый раз, когда он думает об этом парне, в голове что-то будто вот-вот должно щёлкнуть. Но ничего не щёлкает и он раз за разом остаётся ни с чем. Ему остаётся надеяться, что равно или поздно он всё-таки вспомнит. — Он… — Томас поджал губы, кивнув, — переживает. Алби как-то невесело усмехнулся, возвращаясь к именам: — Знаешь, их находят. Не всех, но находят, скитающимися за стенами, — он качнул головой, опуская взгляд, — последнего вот не нашли, хотя за ним вышли через пол часа, когда засекли. — Да-а, — протянул Томас, пытаясь рассмотреть имя под пальцами Алби, — Ньют говорил. — Отлично, — натянув улыбку, вожак отступил от стены, расстёгивая сумку, — значит, мне не надо об этом рассказывать. — Что ты, если хочешь… Алби протянул Томасу нож ручкой вперёд, явно давая понять, что разговор исчерпан. Томас кивнул, забирая его и подходя к стене вплотную. Он пробежался глазами по именам, и, заприметив местечко между Уинстоном и тем зачёркнутым, которое так пристально рассматривал Алби, потянулся туда. — Вот тут, — напористо проговорил Алби, потянув руку парня за локоть в сторону, — есть место. Томас вставил кончик лезвия в неровность камня, осматривая имена. Прямо под пустым пространством было выбито «Нт». Видимо, Ньют прознал поговорку про то, что Краткость — сестра Таланта. * * * Томас широко зевнул, жмурясь и вытягивая ноги. Он уже несколько минут ждёт на снопе сена и подумывает, не доспать ли ему. Это его первая стажировка, и ему интересно, чем занимаются на живодёрне. Не всё же им резать тушки, может, они катаются на коровах верхом? Он тут не задержится, он уверен, но заводить знакомства нужно в каждой отрасли, и ему как раз подворачивается возможность с этими стажами. — Ты что тут делаешь? Обернувшись на голос, Томас приветственно помахал рукой: — Пробуюсь на профессии. — Да? — зевая, заспанный парень с заполненными руками прошел к ветхой двери, отодвигая засов локтём, — ну пошли. — Давай помогу, — Томас поспешил вытащить у парня из-под локтя довольно тяжелый свёрток, — кто будет меня учить? — Крис, — парень скинул на стол все оставшиеся коробочки и свёртки, опираясь на него и прикрывая глаза. — Что я буду делать? Вздохнув, парень опустил голову, обречённо мыча. Судя по его виду, он либо спал несколько часов, либо не спал вообще. Заебавшийся, но не раздражённый. На фоне красных белков зелёные глаза кажутся темнее, собственно, как и у всех. — Вот он тебе и расскажет, — он присел, отодвигая заслонку под столом и доставая большой оранжевый тазик. — А как… — Чувак, — парень устало перевёл на него взгляд, — почему ты такой… живой? — Я знаю, что такое сон, — хмыкнул Томас, опираясь копчиком на столешницу. Закатив глаза, парень продолжил копаться в шкафчике. — Как тебя зовут? — Алек. Томас перевёл взгляд на подобие жалюзи, на месте которого вчера ничего не наблюдалось. Солнце уже взошло и скоро температура обещает подняться. К слову, никакого запаха тут больше не наблюдается, видимо, в Глэйде хорошие уборщики или просто был неудачный день. Дверь скрипнула повторно и в проёме показался довольно знакомый парень. Русые волосы, серые глаза, свободные штаны. — Крис, — Алек взмахнул ладонью вверх. — Приветствую, — парень прошел рядом, хлопая по подставленной ручке, — что в такую рань здесь ищет этот сударь? — Тебя, — Алек поднялся, беря тазик и один из свёртков, — я к куропаткам. — В добрый путь, — пожелал Крис в спину уходящему, снимая с гвоздя повязку и надевая себе на лоб под волосы. — Привет, — приподнял руку в ответ, – я Томас. — Неизмеримо рад знакомству, — он прошел в соседнюю комнату, — странствуете или проездом у нас? — Я… — Томас замялся, пытаясь понять, что от него хотят, — на стажировку…? — Теперь всё ясно, как майский день, пройдёмте же. Выразительно подняв брови, Томас кивнул и направился вслед за парнем. Он не понял половину из того, что говорил Крис, интересно, как он собирается чему-то учиться у этого человека. Они вышли к загонам, мимо которых Томас сюда и пришел пять минут назад. Каждый довольно длинный и в конце выстроены небольшие хибары для определённого скота. Сейчас загоны чистые, видимо, убирают их каждый вечер. Крис поднял деревяшку, служившую засовом на калитке, открывая первый загон справа. — Для начала, накорми всех с этого ряда. Идешь к ним, — он махнул рукой в сторону хибары, — растолкаешь и выведешь сюда, хватит им отлёживаться. На руки не поднимай, за задние лапы не хватай, пальцы в пасть не засовывай. Этого тебе хватит, — он наклонился, поднимая железное ведро с крупно нарубленными овощами, вручая его, — на свиней. Сено овцам возьмёшь за основной, — указал себе за спину на навес, откуда они вышли. Крис вздохнул, переведя взгляд на бегущего по направлению к ним парня через загоны. Он помахал Томасу, чтобы тот шел открывать хлев, а сам повернулся к тропинке и скрестил руки. Когда парень подбежал достаточно близко, Томас, обернувшись, увидел, что это тот самый милашка, что врезался в него вчера. Сейчас же он выглядит ещё более встрёпанным и запыхавшимся, видимо, бежал от самого Хомстеда. — Крис! — на последнем издыхании пролепетал мальчик, повиснув на калитке и шумно хватая воздух ртом. — Изволь объясниться, по каким таким причинам я лицезрею тебя в таком виде, ещё и в такое время? — строго задал свой вопрос Крис и, Нику показалось, его голос стал ещё ниже. — Я, — кашлянув, парень поднял раскрасневшееся лицо, — проспал… — В таком случае, начни свой день с помощи нуждающимся. Он прошел на выход, похлопав его по плечу и указав пальцем на самый большой загон: — Выдоите Дейзи и Бунго, сунешься в курятник — сам там поселишься и будешь нести яйца, внемлешь? Ник нервно засмеялся, примирительно подняв руки. Проводив Криса взглядом, он расслабленно выдохнул и повернулся к Томасу. Тот же стоит в травке неподалёку, с ведром сырых растений, и с интересом наблюдает за происходящим. — Я думал, он говорит так, только чтобы поиздеваться, — Томас задумчиво провел рукой по лбу, — а нет. — И тебе привет, — улыбнулся Ник, заходя в загон, — пойдём. Томас повернулся за ним, поднял ногу и не шагнул. Он полетел. Носом вниз, всполол лицом траву и растянулся на земле солдатиком. В полёте он раскинул руки и схватился за футболку Ника, из-за чего навернулся и он, и вот, они вдвоём разлеглись плашмя на притоптанном газоне. Ник страдальчески захныкал, сжимаясь в комочек и прижимая руку к счёсанной коленке. Томас извернулся на бок, опуская голову и дёргая ногами в стороны. Его шнурки оказались завязаны в прекрасный бантик с узлами по обеим сторонам. — Какого чёрта… — он сел, потянув за один, но узел только сильнее затянулся. Ник тоже сел и, всхлипнув, вытянул ножку прямо. Повернувшись на звук, Томас шикнул и виновато осмотрел ранку. — Прости, я случайно… — он прижал руку костяшками к губам, прикрыв глаза, — секунду. Он повернулся к своим ногам, наскоро развязывая шнурки и запихивая их в носки. Томас поднялся и, отряхнувшись, наклонился, беря на руки мальчика. Ник обхватил его одной рукой за шею сзади, всхлипнув и приподняв ножку на воздух. Он направился обратно к навесу, где заприметил торчащий из стены шланг. — Я сейчас, — он усадил Ника на деревянный ящик, убегая вовнутрь. Вернулся Томас не один, а с Алеком и пакетом бинтов. Ник же подсел ближе к шлангу и набирает в ладошки воду, тоненькой струйкой пуская её на рану. Алек раздосадовано вздохнул, сжав в пальцах чёлку и поворачиваясь к Томасу. — Ты сказал, он истекает кровью! — Но так и есть! — Томас присел на корточки перед ящиками, доставая кусок бинта и смачивая его под водой. — Это просто царапина, — развёл руками Алек. — Он плачет и ему больно, — сжав в кулаке бинт, он отжал лишнюю воду. — Томас, это обычная царапина. — Он плачет и ему больно! — Боже мой! — выразительно отчеканил Алек, взмахнув руками, — ладно, но это не освобождает ни тебя, ни его от работы. Томас закатил глаза, тихо передразнивая уходящего парня и проводя бинтом по краям ранки. Ник протестующе зашипел, дёргая ногу на себя. — Если мы не промоем рану, пойдёт заражение, — Томас подул на неё и протянул мальчику руку. Тот обхватил его ладонь пальчиками, поджав губки и кивнув. И всё-таки, не все парни, оказавшиеся в Глэйде, приспособлены к такой жизни, сколько бы они тут уже ни были. Что-то невозможно изменить, как ни старайся. Спустя пару минут, грязь была вымыта вместе с кровью, и теперь Томас сидит рядом на ящиках и перематывает Нику коленку. Тот уже перестал плакать и обнял себя за вторую ногу, поглядывая на парня из-под ресниц. — Это Крис, — невнятно начал Ник, говоря себе в руки, — ну, шнурки. Никто не знает, как он это делает, чтобы никто не заметил. — Что я ему сделал? — заправив края бинта, Томас опустил его ножку. — Ничего, — пожал плечами Ник, — тебя не трогали первые дни, потому что ты новичок. Но после прибытия девчонки ты уже не являешься им, — усмехнувшись на непонимающий взгляд, он поспешил объяснить, — это местная игра, так сказать: незаметно развязать кому-то шнурки. Но Крис ещё умудряется связать их между собой, так что, он мастер в этом деле. — И я переиграю его, если сделаю так же ему? — задумчиво хмыкнул Томас. — Наверное, — Ник пожал плечами, — пока никому не удавалось. — Ну, это дело поправимое… — Свиньи! — Да, ты прав, он та ещё свинья, — кивнул Томас. — Да нет же, свиньи! Ник вытянул руку по направлению к загону, указывая на распахнутую калитку. Калитку, из которой, без зазрения совести, выбегают свиньи. Конечно, Томас то хлев открыл, а, когда выносил Ника, загон не закрыл. И теперь, откормленные поросятки разбрелись по всей тропинке вдоль заборчиков, радостно хрюкая. Томас подорвался с места, побежав к ним. — Как их загнать?! — он остановился перед одной, с надеждой воззрившись на Ника. — Напугай их чем-то! — в панике осмотревшись, Ник указал на связку железных кружек на гвозде, — этим! Томас быстро снял их со стены, протрусив обратно к свинье и принялся неистово трясти прямо рядом с её головой. Кружки стали биться друг о друга с оглушительным шумом, да таким, что даже Нику, сидящему вдалеке, стало громко. А свинья просто толкнула рылом их подальше от себя, спокойно продолжая жевать траву. Томас потряс связкой возле другого её уха, но на этот раз она вообще никак не отреагировала. Тогда, Томас повесил кружки на забор и несильно шлёпнул свинью по боку. Та оскорблённо хрюкнула и отошла на метр в сторону. Он ударил её с другой стороны, на что свинья вернулась на то место, где стояла до этого. — Может едой? — предложил Ник, кивнув на ведро с овощами. Томас достал свёклу, тыкнув её прямо ей в морду. Свинья начала грызть её и Томас потянул руку на себя. Свинья зарычала и вцепилась зубами в овощ, уперевшись копытами в землю. Зарычав в ответ, Томас потянул уже двумя руками, зло нахмурившись. Свинья протестующе завизжала, бросившись на парня и тяжело топая. Томас вскрикнул, отскакивая назад и кидая в свинью свёклой. Та наклонилась к земле, обнюхала её и продолжила трапезу. — Хватит смеяться! — Томас обернулся к хохочущему Нику, отряхивая руки друг о друга. Мальчик зажал рот руками, что не помешало ему смеяться и дальше. Томас раздосадовано осмотрел свинью, прищурившись и воинственно сжав кулаки. — Значит, не хочешь ты по-хорошему. Он обошёл свинью и резко схватил её за задние копыта, поднимая в воздух. Свинка будто окаменела, оставшись передними на земле и не выпуская изо рта свёклы. Идя спиной назад, Томас потащил её обратно в загон, пыхтя и кряхтя. Ник же завалился на бок, хватаясь за живот и задыхаясь от смеха. Зрелище настолько забавное, что у него опять выступили слёзы, а бок схватило судорогой. Он закашлялся, вытирая ладонями слёзы и показывая Томасу «класс». Кажется, он нарушил все указания Криса.