The Life We Made

Порой в жизни вы производите на кого-нибудь гораздо более сильное впечатление, чем ожидаете. Так, по-видимому, случилось и с Йеном, когда однажды ночью он зашёл к себе на Facebook; их дети улеглись спать, а Микки пошёл принимать душ — из-за ужасного гриппа Александра вырвало прямо на брюнета, — оставив Йена в их постели с болеющим пятилетним ребенком. После долгих лет воспитания Микки и Йен поняли, что во время гриппа их дети спят лучше, если кто-то из них остается рядом, поэтому Йен не мог присоединиться к своему мужу и стал искать отвлечение, которое помогло бы ему не заснуть. Ллойд Лишман отправил вам заявку в друзья! Йен посмотрел на фотографию в профиле, пытаясь понять, знает ли он этого человека; он был старше его — вероятно, лет шестидесяти пяти — с квадратной челюстью, загаром и, очевидно, окрашенными в блонд волосами. Йен не узнал его, но все же нажал «Принять», прежде чем выложить себе на страничку фото Александра, — тот уснул, положив голову на ногу Йена, а их черная кошка, которая казалась вдвое меньше его, лежала у него под мышкой. Йен Галлагер: наш бедный малыш нехорошо себя чувствует; ничего такого, что нельзя было бы исправить объятиями папы и Оникс. — с Микки Галлагером. Даже после четырнадцати лет брака Йен все еще улыбается, когда видит имя «Микки Галлагер» вместо «Микки Милкович». Йен нежно провел пальцами по темным волосам Александра, прокручивая ленту в Facebook, пока не получил уведомление, что Дебби прокомментировала фотографию Александра. Дебби Галлагер-Карсон: скажи моему милому Алеку: тетя Дебби надеется, что ему скоро станет лучше! Йен невольно улыбнулся фотографии Дебби в профиле, — она, Лип, Фиона, Карл, Лиам, Фрэнк и он сам со дня ее свадьбы — и тому, что она всегда называла Александра своим «милым маленьким Алеком». Йен взглянул на очаровательное личико Александра, которое он морщил от плохого самочувствия, пока спал, и почувствовал себя ужасно из-за того, что никто из его детей не мог обойти сезон гриппа. Его телефон запищал в руке, оповещая, что он получил сообщение на Messenger. Ллойд: Привет тебе, пряничек. Йена чуть не стошнило; неужели этот человек всерьез думает, что такое дурацкое прозвище заставит Йена — в профиле которого его с Микки фото, сделанное в ночь свадьбы Дебби, где Йен обнимает своего мужа за талию, пока они улыбаются друг другу — заговорить с ним? Ллойд: я тот врач из «General»; познакомился с тобой вчера вечером, когда вы привезли пострадавшего от ожога. Йен помнил, что разговаривал с несколькими врачами в тот вечер, но после того, как вы привозите двенадцатилетнего ребенка, покрытого ожогами третьей степени, в больницу — особенно когда вы родитель с ребенком примерно того же возраста — ваш мозг немного затуманен. Йен: Извини, был немного не в себе после того, как мы привезли ее; я тебя не помню. Йен решил быть вежливым с этим человеком, полагая, что прозвище было просто шуткой, так как они встретились на работе. Ллойд: понимаю; у меня самого двое мальчиков, и я не могу себе представить, чтобы такое может случиться с одним из них. Не представляю, как чувствует себя кто-то с таким маленьким ребенком, работая в скорой. Йен съежился; он старался не думать о тех ужасных вещах, которые случались с ровесниками его детей на работе. Он терпеть не мог, когда кто-то из них болел, и чуть не умер от сердечного приступа, когда прошлым летом Килан сломал запястье, упав с велосипеда. Ллойд: так кто же этот счастливчик с тобой на фотографии? Йен: мой муж. Ллойд: давно вместе? Йен: Да. Этот мужчина посылал Йену какие-то чертовски странные флюиды; он встретил Йена на работе, запомнил его имя и фамилию, нашел его на гребаном Facebook, послал ему сообщение не по работе, и назвал Микки «счастливчиком» на их фотографии. Мужчина был чертовски странным типом. Ллойд: неужели так долго? Сколько вам? По тридцать? Йен: Да, так. Не хочу показаться грубым, но у меня больной ребёнок, о котором нужно заботиться, у тебя была конкретная причина написать мне? Йен наклонился к Микки, не поднимая глаз, когда его муж вышел из ванной и поцеловал его в макушку. — Что за старый виагроид? — спросил Микки, дотрагиваясь до лба Александра. — Не знаю; говорит, что он был одним из врачей в ту ночь, когда мы привезли ребенка из пожара в доме, но, черт, я его не помню. — Йен передал Микки свой мобильник, чтобы тот мог просмотреть разговор. — Меня это пугает. — Мне стоит нервничать из-за того, что какой-то старый доктор пристает к твоей веснушчатой заднице? — подразнил Микки, читая короткий разговор. — Детка, моя фотография в профиле — мы с тобой, на моей страничке написано, что мы женаты, и я только что опубликовал фотографию Алека с пометкой «Микки Галлагер». Я не думаю, что большинство людей настолько глупы, чтобы думать, что я чего-то ищу, — ответил Йен с легкой усмешкой, поднимая Александра, чтобы положить его на грудь, когда Оникс убежала. — Люди так думают, — заметил Микки, возвращая Йену его телефон. — Не у всех есть ты, — защищался Йен, ложась вместе с Александром и кладя телефон на тумбочку. — Спокойной ночи, детка. Люблю тебя. — Спокойной. Тоже тебя люблю, — прошептал Микки, наблюдая, как его муж и сын засыпают. Убедившись, что Йен спит, Микки взял свой собственный телефон, сфотографировал Йена, прижимающего к груди спящего мальчика, — одетого в его любимую пижаму Бэтмена — и вошел в свой собственный аккаунт на Facebook. Микки Галлагер: у бедняжки Алека высокая температура, но у него есть папа в качестве его человека-матраса. Люблю своего мужа и наших детей. — с Йеном Галлагером. Ну и что с того, что он предъявлял на него свои права; Йен его, черт возьми! Он лег, прижавшись к мужу и обняв их бедного, больного малыша.