The Life We Made

Майла была у подруги, Килан с Карлом делали что-то, что Йен был уверен, они должны были сказать своему сыну никогда не повторять, а Микки забрал Александра на прием к врачу, так что в доме остались только Йен и Марли. Йен сидел на полу — его длинные ноги упирались в кофейный столик, — а Марли ходила вокруг стола — на ней было красивое платье, которое Фиона подарила ей на Рождество, пластиковая тиара, блестящее розовое боа из перьев и блестящие розовые пластиковые туфельки, которые Мэнди и Лип подарили ей на день рождения, — наливая им обоим «чай». Когда он был моложе, то, вероятно, смутился бы, если бы Дебби попросила его поиграть с ней в такие игры, но, став взрослым человеком с двумя дочерьми, он обнаружил, что наслаждается такими милыми моментами. — Папочка, сегодня я не Марли, — сообщила ему маленькая брюнетка, усаживаясь на пол рядом с ним. — Нет? А кто же ты? — подыграл он, наслаждаясь милым хихиканьем Марли, которое получил в ответ. — Я принцесса Ли! — почти пропела она, сверкнув красивой широкой улыбкой в сторону отца. — А ты — король Йен. — Ну, принцесса Ли, какие у нас королевские дела? — Если бы другой взрослый мужчина увидел его прямо сейчас, он бы со смеху помер, но Йен был счастлив, что его маленькая девочка, похоже, наслаждается жизнью. — Хм… Королевские уго-щения! — объявила она. Йен схватил телефон, усадил Марли к себе на колени и быстро сфотографировал себя и свою малышку — нисколько не заботясь о том, что Марли надела ему на шею боа из пурпурных перьев, а на голову — пластиковую «снежную» диадему. — Facebook, папочка! — Я думал, что я король Йен? — спросил Йен с притворной обидой. — Facebook, Король Йен! — поправила она, улыбаясь ему. Йен не мог сказать «нет» этой улыбке. Йен Галлагер: чаепитие с моей маленькой дивой (которая сообщила мне, что сегодня ее зовут «Принцесса Ли» вместо Марли) в наш день папочки и дочки. Кстати, тиара мне передалась по наследству — С Микки Галлагер и Майла Галлагер. Марли снова захихикала, когда Йен выложил фотографию. Пару месяцев назад Майла спросила, может ли она создать свой Facebook, и, на самом деле, желала выкладывать фотографии своих младших братьев и сестры, поэтому он не смог удержаться, чтобы не отметить свою настоящую принцессу (которая когда-то владела тиарой на голове Йена) на фотографии себя и Марли. Его телефон запищал, давая ему знать, что он получил уведомление. Майла Галлагер: пытаешься украсть мой титул, Ли? Лол, очень мило!) — Сестренка думает, что ты хочешь стать принцессой, — сообщил он Марли, которая — в отличие от Александра, освоившего маленькие слова в их дошкольном классе — еще не умела читать. — Нет, сестренка принцесса, чудовище братик, малыш братик, а я дива. — теперь Йен смеялся во весь голос. Эти прозвища пошли с того, что он начал называть Майлу «принцессой» еще до ее рождения, а потом появились новые для каждого ребенка; большинство основано на их личностях, но Майла всегда будет его принцессой. Телефон Йена снова запищал. Он предположил, что его невестка, кто-то из братьев, сестер или муж прокомментировали его фотографию, но ошибся. Ллойд: думаю, ты самый симпатичный на этой фотографии, пряничек ;-) Йен закатил глаза; с тех пор как он принял заявку Ллойда, тот постоянно посылал кокетливые сообщения. Микки сказал, не обращать внимания на этого мудака, потому что его попытки флиртовать с мужчиной вдвое младше его смешны для них обоих. Однако ему не нравится, что тот смотрит фотографии, которые он выкладывает со своими детьми, и совсем не нравится, когда он говорит, что Йен самый симпатичный на этой фотографии; Марли была очаровательна, как и остальные трое его детей. Ллойд: думал, у тебя мальчик? Этот парень был чертовски странным; иногда казалось, что он обшарил все, что было в профиле Йена, а иногда казалось, что он даже и не смотрел его. У Йена не было проблем с тем, чтобы хвастаться всеми четырьмя детьми, которые были у них с мужем — на самом деле он скорее разместит фотографии детей или Микки, чем себя, если уж на то пошло, — и было совершенно очевидно, что у него есть два сына и две дочери. Йен услышал, как Марли зевнула у него на коленях, и понял, что бедняжка, должно быть, очень устала; она переболела гриппом раньше своего брата-двойняшки — слава Богу, не так сильно, — и все еще не до конца оправилась. — Хочешь посмотреть кино и пообниматься с папочкой? — спросил он так тихо, как только мог; уставшая Марли пугалась громких звуков. — Фильм про щенка? — Netflix был чертовски потрясающим; Марли подсела на «Дорогу домой» — или, как она называла его, «Фильм про щенка» — после того, как Микки случайно выбрал его на Netflix для просмотра Марли и Александром. Теперь Марли заставляла их смотреть его по меньшей мере три раза в неделю. — Да, дива, мы можем посмотреть фильм про щенка. Снимай свои красивые туфельки и диадему, чтобы ты могла вздремнуть. — Марли кивнула, сняла пластиковые туфли, боа из перьев и тиару; Йен сделал то же самое (за вычетом туфель, он молча поблагодарил Фрэнка и Монику за то, что они дали ему огромные, блядь, ноги, чтобы он мог использовать это как оправдание и не носить это дерьмо, когда Марли хочет играть в чаепитие) и лег на диван. Марли подползла к нему и легла на грудь, рассеянно проводя пальцем по татуировке своего имени на предплечье Йена, когда начался фильм. Даже если бы Йен не видел этот фильм в детстве, он знал бы его наизусть, поэтому, когда его телефон зазвонил, он не возражал отвлечься от экрана, чтобы проверить, что там. Ллойд: знаешь, я видел тебя в больнице несколько раз, прежде чем заговорил с тобой, считал тебя таким милашкой. Наконец, я решил сделать шаг, когда ты на самом деле привёз кого-то, кто был моим пациентом. Я мог бы купить тебе хорошие вещи, заказать обслуживание в номер, отвезти тебя в хорошие отели… Все, что захочешь. Я так долго думал о том, что бы хотел сделать с этим телом. Йену это не нравилось; это было уже не смешно. Это звучало как пограничное поведение сталкера, и он почувствовал тошноту после прочтения сообщения. Он швырнул телефон на стол и прижал Марли к себе, надеясь, что он просто остро реагирует на ситуацию, но почти уверен, что это не так.