The Life We Made

Во время вечеринки Микки и Йен по очереди удерживали Александра от попыток спрятаться — обычно говоря ему, что если он продолжит так делать, то не сможет играть с Арденом — и передвигались мимо друг друга и кричащих, смеющихся детей с привычной легкостью, которая, как можно заметить, появилась за годы совместной жизни. — Малыш, ты взял голубые кексы? — спросил Йен Микки, распаковывая и раскладывая на подносе фиолетовые кексы, которые они купили для Марли. — Да. Мэй! — крикнул Микки в гостиную. Майла вышла из комнаты, ее потертые джинсы и серая футболка, которая, Микки был уверен, когда-то принадлежала Йену, были заляпаны краской, длинные черные волосы собраны в беспорядочный пучок, а на лице сияла широкая улыбка. — Да? — ответила Майла, явно наслаждаясь игрой с братьями и сестрой. — Можешь сходить в нашу комнату и принести мне зажигалку, она на тумбочке с моей стороны кровати? — попросил Микки, вытирая синюю глазурь с рук и ища нужные свечки. — Конечно! Оу, вы должны увидеть рисунок Алека; просто пипец как мило! — сказала Майла, прежде чем побежать вверх по лестнице. — А тебе в четырнадцать было бы плевать на день рождение малышни? — спросил Йен своего мужа, тихо смеясь над тем, какой милой была их дочь. — Еще бы, бля, чувак, меня это волновало в последнюю очередь, — ответил Микки, ставя зелено-синею свечку в кекс Александра. — Начал париться после первого дня рождения Мэй. — Думаю, это другое, когда речь идет о твоих детях, Мик, — рассмеялся Йен. — Она чертовски потрясающий ребенок. — Да, мы неплохо поработали, — согласился Микки, поворачиваясь, чтобы запечатлеть легкий, как перышко, поцелуй на губах Йена. — Хотя, если бы Кай перестал искать наши блядские зажигалки и все поджигать, мы бы справились еще лучше. — Зажигалка, извини, я задержалась на минуту, нужно было забрать подарки, — извинилась Майла, протягивая Микки красную зажигалку «Bic» и поправляя под левой рукой две упакованные коробки. — Кажется, ты говорила, что в этом году просто займёшься с ними рисованием? — спросил Йен у своей старшей дочери. Майла всегда любила рисовать в детстве и с годами развила в себе поистине удивительный дар к искусству. Она учила двойняшек разукрашивать и рисовать с четырех лет — Марли, чтобы помочь ей с усидчивостью, а Александра, чтобы помочь ему выйти из своей скорлупы. — Не могла же я ничего им не подарить! — воскликнула Майла, как будто отказ от подарков на день рождение младшим братьям и сестрам — это преступлением против природы. — Ладно, хорошо. Пошлите к детям, — усмехнувшись, скомандовал Микки. — Ладно, Алек, это от сестренки, — сказал Йен сыну, который сидел у него на коленях, пока они открывали подарки, и протянул ему коробку, упакованную Майлой в оберточную бумагу с динозаврами. Александр улыбнулся, зная, что ему понравится любой подарок от его сестренки, и разорвал бумагу. Мэнди рассказала парням, что Майла попросила ее пройтись по магазинам и потратила большую часть своих денег, которые копила с работы няней, накупив двойняшкам подарков, и это было заметно по немаленьким размерам движущихся динозавров, которые Александр только что развернул. — Спасибо, сестренка! — воскликнул Александр с широкой улыбкой, бросаясь к Майле, чтобы обнять ее. — Не за что, дорогой, — ответила Майла, обнимая младшего брата в ответ. Микки любил своих детей — они были всем его гребаным миром — но он всегда будет думать, что они с Йеном хорошо постарались, чтобы воспитать такую милую, умную, красивую четырнадцатилетнюю девочку, которая в настоящее время помогала их шестилетнему сыну открывать его новые игрушки-динозавры. — Хорошо, Дива, это твой подарок от сестренки, — сказал Микки Марли, протягивая ей сверкающую фиолетовую коробку. Марли немедленно принялась разворачивать подарок, как губка, впитывая в себя все внимание за день. — Спасибо, спасибо, спасибо! — Марли практически закричала, прижимая к груди куклу Бэтгерл. Как и Йен с Киланом, Марли увлеклась комиксами — пока только мультфильмами — и начала собирать куклы DC; Бэтгерл была единственной, кого Микки и Йен пока не смогли найти для нее. Прежде чем Микки успел что-то сказать, Марли уже была на своей сестре, обнимая ее и целуя в лицо. — Не за что, Дива. — Майла рассмеялась, пока сестра продолжала целовать ее в щеки. Йен улыбнулся своим детям — Килан помогал Александру найти кнопки на игрушках-динозаврах, пока Майла помогала Марли открывать ее новую куклу, — окончательно убеждаясь, что они с Микки проделали чертовски потрясающую работу. — Как, черт возьми, такие маленькие дети оставляют такой большой беспорядок? — застонал Микки, опускаясь на диван рядом с Йеном, когда они закончили уборку после вечеринки близнецов. — Становлюсь слишком старым для этого дерьма с днями рождениями. — Тебе тридцать два, — засмеялся Йен, обнимая Микки за плечи. — Детка, у нас еще несколько лет будут такие вечеринки. — Черт. По крайней мере, в этом году Алек не прятался. — Микки зевнул, положив голову на плечо Йена. — Было всего три попытки; хотя, я думаю, он стал лучше в общении, — согласился Йен; Александр действительно хорош справлялся после того, как Микки и Йен позволили ему перескочить класс. — Думаешь, ему пошло на пользу, что Ли теперь не всегда рядом с ним? — Возможно. Мне все еще не нравится, что мои дети не вместе; они всегда были рядом друг с другом, — неохотно признался Микки. Ему не нравилось, что двойняшек разлучили, хотя он и видел, что Александру было лучше без постоянной опеки сестры. — Они живут порознь всего несколько часов в день, Мик. — Йен повторял это снова и снова, но Микки все еще не мог принять то, что двое его младших детей не были рядом, чтобы дополнять друг друга. — Пошли, нужно немного поспать, — сказал Йен, поднимая Микки и ведя его в спальню на ночь.