The Life We Made

— Мик, отведи детей наверх, — попросил Йен своего мужа, когда Ллойд снова заколотил в дверь. Он не хотел, чтобы его дети находились здесь, когда дверь в конце концов не выдержит; это была его битва, и его малыши ни за что не окажутся в центре всего этого. — Хрена с два я оставлю тебя наедине с этим чертовым психом, — возразил Микки, качая головой, пока Александр и Килан пытались придвинуться ближе к нему, очевидно чувствуя, что что-то не так. — Мы с тетей Мэнди можем отвести малышей наверх, — предложила Майла, глядя на тетю в ожидании одобрения. Мэнди кивнула, подняла своего сына и взяла Килана за руку. — Ли, мне нужно, чтобы ты пошла за мной, хорошо? — Марли кивнула, хотя все еще выглядела испуганной. — Алек, пойдешь к сестренке на ручки? — Александр неохотно отодвинулся от Микки и позволил сестре взять себя на руки. — Мы справимся. Йен очень гордился Майлой; ведь, несмотря на свой собственный страх, она ставила своих младших братьев и сестру на первое место. Йен шагнул ближе к двери, когда стук стал громче — больше похоже на то, что Ллойд бросается на дверь всем телом, нежели стучит, — готовый встретиться лицом к лицу с человеком по ту сторону. — Нам нужно поговорить, Йен! — крикнул Ллойд, все еще пытаясь выломать запертую дверь. — Судебный запрет? После всего, что между нами было? Йен дрожал рядом с Микки; что, по мнению этого человека, между ними было? Неужели он действительно верит, что Йен был вовлечен в те отношения, которые тот придумал в своей голове? — Мой друг всего в нескольких кварталах отсюда, — сказал Карл Йену, пытаясь подуспокоить его нервы. — Открой дверь, Йен, я прощу тебя, если ты просто откроешь дверь, — Ллойд говорил голосом, который, как предположил Йен, должен был звучать мило. — Я все еще люблю тебя, мой малыш. — Йена уже слегка тошнило. — Открой. — По первому этажу раздался громкий стук. — Эту. — Еще один глухой удар. — Блядскую. — И еще удар. — Дверь! — Ты че, бля, делаешь? — Йен услышал крик Кева по другую стороны двери. — Уебывай нахуй, чувак! — крикнул Кев, очевидно взбегая по лестнице. — Отвали, Гигант, это между Йеном и мной, — выплюнул Ллойд. Это была последняя капля для парня; хватит! Йен распахнул дверь — несмотря на то, что его семья пыталась преградить путь — и посмотрел на Ллойда, который стоял лицом к лицу с очень рассерженным Кевом, в то время как Ви была в стороне с их близняшками, стоящими позади нее. — Йен, — выдохнул Ллойд, хищно улыбаясь рыжему красавцу, стоявшему в дверях. — Ты ведь этого хотел, верно? Поговорить со мной с глазу на глаз, а не сталкерить, блять, за мной при каждом удобном случае? — выплюнул Йен, стараясь не выдавать тонну облегчения, что обрушалась на него, когда он услышал вой сирен дальше по улице; хотя, в этом районе трудно сказать будут они на стороне Ллойда или нет. — Так говори, я стою прямо перед тобой. — Оу, Йен. — Ллойд попытался подойти ближе, но Карл вовремя нацелил на него свой «Глок». — На твоем месте я бы не стал этого делать, придурок, — угрожающе сказал Карл. — Я могу засудить тебя за это дерьмо, парень. — Ллойд кипел от злости на младшего Галлагера. — Я, блядь, коп, утырок; нарушение судебного запрета, попытка взлома и проникновения, преследование, домогательство… Думаю, дело против тебя будет похуже, чем то, что я пытаюсь защитить своего брата. — Карл был не из тех, кто отступает, и уж точно не из тех, с кем можно шутить. — Карл, это тот самый человек? — спросил мужчина, выходя из полицейской машины, которая только что остановилась перед домом. — Именно, Уэйд, — ответил Карл со злобной улыбкой, направленной на Ллойда. — Наслаждайтесь каждой блядской секундой с ним. — Пошел ты, мужик! — Тот, что повыше, засмеялся и неторопливо поднялся на крыльцо. — Так это ты связался с семьей Галлагеров? — задумчиво произнес Уэйд, глядя на Ллойда сверху вниз; в его темно-карих глазах читалась глубокая ненависть. — У парня есть дети, чувак, — сказал Уэйд, прежде чем надеть наручники на совершенно ошеломленного Ллойда. Уэйд проводил мужчину с крыльца — проговаривая Ллойду его права — и повел к машине, опустив на его спину большую руку. Год Спустя Йен любил утра, когда им с Микки не нужно было идти на работу, а детям — в школу. Это были те утра, когда он мог лежать в постели, обнимать своего мужа, и не спешить собираться или собирать четверых своих детей. — Ли скоро будет здесь, — напомнил Микки, водя пальцем по татуировке Йена — имени Марли —, которая располагалась чуть ниже внутренней стороны локтя, пока его голова покоилась на груди мужа. Сегодня двойняшкам исполняется шесть лет, и Микки знал, что Марли весь день будет нереально взбудораженной, как и всегда. — Надеюсь, малышка даст нам еще несколько минут, — пробормотал Йен, притягивая Микки к себе и укладывая на себя сверху. — Хочу немного потискать ее мамочку. — Ты просто хочешь погладить мою задницу, — хмыкнул Микки, шлепнув по проворным рукам Йена на своей заднице. — Ну да! Это довольно крутая задница. — Йен без стеснений сжал ягодицы Микки в своих ладонях. — Я не виноват, что она у тебя такая. — Микки смеялся в грудь мужа, и Йен не мог быть счастливее; в течение нескольких месяцев после того, как Ллойда наконец арестовали, Йен не слышал этого чертовски прекрасного смеха. Ему нравилось, что Микки снова стал самим собой, и Йен был готов на все, лишь бы слышать этот смех и видеть улыбку, которую тот пытался спрятать у него на груди. — Нет, я хочу это видеть! — Йен рассмеялся и легко перевернул Микки на спину, чтобы увидеть его улыбку с ямочками на щеках. — Обожаю эту чертову улыбку, — прошептал Йен, наклоняясь, чтобы поцеловать Микки. — Возможно, это мне нравится даже больше, чем твоя задница. — Микки снова засмеялся, и Йен почувствовал себя так, будто совершил нечто важное. — Мама! Папа! Сегодня наш день рождения! — закричала Марли, вбегая в комнату и таща за собой Александра с широкой улыбкой на лице. — Мы получим торт и подарки! — воскликнула она, запрыгивая на кровать, в то время как Александр делал это гораздо медленнее. У них был тяжелый год, но их жизнь наконец-то вернулась в нормальное русло. Пока они с Микки обнимали и целовали двух своих младших детей, Йен осознал, что, это гораздо лучше, чем если бы они с Микки лежали здесь одни; в конце концов, у них осталось всего несколько лет, прежде чем их дети перестанут быть малышами.