The rains of Kensington

Холодное утро, залившее комнату через незашторенные окна, привычно накрыло зудящей невыносимостью. Окутанная плотной стеной тумана захолустная местность, была погружена в тоскливую тишину, нарушаемую лишь изредка заезжающими в тихую подворотню машинами. Роджер поморщился от противного ощущения стука собственного сердца и снова закрыл глаза, твёрдо намереваясь никогда их больше не открывать. Мысли скользкими змеями ползали в черепной коробке и уже с самого утра их было слишком много. События последних суток яркими вспышками проносились в сознании, мешая сосредоточиться на чём-то одном. Он думал о матери, а, если быть точнее, мачихе, с которой прожил большую часть своей жизни. Женщина, которая просто однажды зашла в их скромное холостяцкое жилище на чай и осталась на долгих тринадцать лет, внеся с собой уют и заботу, может быть, мнимую, может быть недостаточно искреннюю, но всё же. Они были семьёй. По крайней мере, он считал их семьей и был счастлив, потому что дома всегда кто-то ждал. Потому что было на земле такое место — дом. Были ли они близки? Возможно, в раннем детстве, но всё же он был уверен, что этой женщине так и не удалось полюбить приёмыша. Зато она любила его отца, в этом Роджер был уверен, и потому с материнскими обязанностями справлялась сносно. Конечно, воспитанием сына в основном занимался глава семьи, наверное, поэтому сынишка вырос таким очаровательным раздолбаем, по крайней мере, так он сам себя с гордостью окрестил. Вот такая, слегка избитая, как ему казалось, но, несомненно, лестная характеристика. Тейлор знал, что был той ещё занозой в заднице. Каждый раз, когда он возвращался домой под утро, именно мачеха отчитывала, давала подзатыльники и даже пару раз гнала из дома. В общем, поступала так, как подобает самой настоящей образцово-показательной матери. Он вспомнил их последний скандал, ещё при жизни отца, когда она отхлестала его старой шваброй, крича о том, что Роджер — одно сплошное разочарование. Разочарование. Слово то какое. Тейлор горько усмехнулся и повозил носом по подушке, отгоняя непрошеные слезы. Тело затекло, потому что, кажется, он находился в одном положении несколько часов, а белый свет из окна напротив нещадно бил по глазам, заставив его снова неприязненно поморщиться и всё-таки перевернуться на спину. Бегло окинув взглядом просторное помещение, он отметил бледно голубые обои, погружающие комнату в приятную цветовую гаму. В углу стоял огромный платяной шкаф, и Роджер внезапно поймал себя на мысли, что обстановка напоминает ему иллюстрации из книжек про старинные замки. Интерьер комнаты своей сдержанностью воплощал строгий английский стиль: высокие потолки, немногочисленная мебель, наполненная вычурными деталями. На высоком столе из темного дерева имелась лишь настольная лампа, а чуть левее, ближе к двери, висело большое зеркало в резной раме, по краям обвитое причудливыми ассиметричными узорами. Несмотря на пугающую английскую чопорность, интерьер отличался сдержанностью и, как ни странно, уютной простотой. Кровать, кстати, тоже была довольно удобной, высокой и не слишком мягкой. Роджер наткнулся взглядом на разложенный с вечера диван. Одеяло было откинуто и слегка сбито. Он вспомнил, как Брайан почему-то улёгся туда сегодня ночью и принялся неистово ворочаться, словно бешенный уж. Роджер закатил глаза и повернул голову. Мэй лежал так близко, что Тейлор мог рассмотреть каждую мелкую деталь его лица. Он прошёлся взглядом по плотно сжатым губам и слегка подрагивающим во сне ресницам. Меж темных прямых бровей залегла напряженная черточка и Роджеру захотелось прикоснуться к красивому лбу, разглаживая бледную кожу. Он вслушался в глубокое дыхание, такое тихое, будто Брайан и не дышал вовсе. Утопая в пушистой шапке кудрей, он казался восковой куклой. Тейлор резко отвернулся. Невыносимость привычно накрыла горячей лапой, тяжело придавливая к постели. Слишком много вопросов. Хотелось разбудить Брайана и трясти до тех пор, пока тот ему всё не расскажет. Одновременно с этим хотелось теснее прижаться к тёплому телу, гладить щеки и водить пальцами по пушистым бровям, а потом легонько коснуться губами носа. Он не секунду отвёл глаза, а затем, снова возвращаясь к острым чертам, вздрогнул от неожиданности. Ореховые глаза вдруг распахнулись и теперь внимательно изучали его. Роджеру стало не по себе, и он отвернулся. — Доброе утро, — хрипло и нерешительно. Доброе утро, Брайан? И это всё, что ты можешь сказать? Роджер снова посмотрел на него, сверкнув глазами. Он резко поднялся, откидывая одеяло, и решительно направился в ванную, шлёпая босыми ногами по деревянному полу. Брайан приподнялся на подушке, удивлённо провожая его взглядом и почти против воли зевнул. Помотал головой, резко потерев лицо руками, тоже тяжело поднимаясь. Пару минут он стоял посреди комнаты, тупо уставившись в угол у двери и слушал доносящийся из ванны плеск воды. Брайан понятия не имел, что должен говорить или делать. Тупая головная боль привычно вернулось на своё место — в затылок и виски. Он вздохнул и обвёл взглядом комнату. Мельком взглянул на часы. Восемь. Хорошо. Дверь ванной, наконец, распахнулась, громко ударяясь о стену и на пороге показалась сырая макушка. Роджер совершенно буднично вытирался большим банным полотенцем, тряся мокрой гривой. Потом он вдруг остановился, уставившись в упор: — Где моя одежда? Мэй покрутил головой, делая шаг назад. Затем снова посмотрел на Тейлора. — Ты уверен, что не хочешь пока надеть что-то из моих вещей? Просто я подумал, что… Роджер закатил глаза и, резво обходя его, прошёл к кровати. Наклонился, подхватывая джинсы, и принялся старательно натягивать их на мокрое тело. Потом он вдруг осел на кровать и резко обернулся, напряжённо хмурясь: — Почему, Брайан? Простой вопрос на секунду будто бы оглушил, застав врасплох. Мэй поднял на него тяжёлый немигающий взгляд исподлобья. Что ж, раз он так хочет. Раз он такой взрослый и смелый, Брайан выложит всё как есть, вот так, стоя на месте, отбросив любые мысли о побеге от испытующих взглядов, даже в распахнутое окно. И он рассказал. Всё, как было. Слова лились медленно, будто запинаясь друг о друга, они вырывались из глотки хриплыми толчками. Лицо Тейлора не выражало совершенно никаких эмоций. Он смотрел прямо перед собой, казалось, даже не слушал, погружённый в собственные мысли. Разве что время от времени чуть дёргался. Наконец, Роджер поднял на него глаза. Распахнутая синева под подрагивающими ресницами выражала что-то… другое. Непонятное, неведомое раньше. Разочарование? Он в нём теперь разочарован? Дыхание сперло, и Брайан ещё больше нахмурился, скрестив руки на груди. — Мой отец. Был замешан в этом дерьме. Что... — он запнулся, вдруг резко вскакивая с места и подходя практически вплотную. Брайан инстинктивно сделал шаг назад. Роджер продолжал: — Наркотики? Финансовые махинации, блять, может быть, незаконное содержание шлюх? — он тяжело дышал, сверкая глазами. Так вот откуда оно взялось. Разочарование. Слово то какое. Роджер чувствовал, как его выкручивало изнутри тупой болью. Казалось, сейчас — апогей всего. Досада, ненависть, что там ещё испытывают люди, когда узнают, что тот, кого они всю жизнь боготворили, смотря снизу вверх с херовым восхищением, оказался отъявленным ублюдком. Всё сдохло. Роджер чувствовал, как его накрывает липкая волна отвращения ко всему. Захотелось содрать с себя шкуру, но сначала он должен дождаться ответа. Брайан почувствовал цепкие пальцы на своих плечах, намеревающиеся с силой встряхнуть и удивленно заморгал. — Роджер, успокойся, — Мэй сделал ещё один шаг назад, аккуратно сбрасывая с себя чужие руки, — он не был напрямую связан с криминальным бизнесом и вообще к делам Фредди имел только косвенное отношение. Насколько я знаю, Роберт Тейлор влез в долги, его кто-то подставил, повесил круглую сумму, а Фредди… Он просто распсиховался и теперь жаждет мести. Он же как маленький, не успокоится, пока не выжмет из этого всё до последнего. Брайан говорил вкрадчиво и с расстановкой, наклоняясь к чужому лицу, мысленно молясь, чтобы Тейлор успокоился и посмотрел на ситуацию трезво. Но Роджер перебил его. — Он сидел на игле. Так ведь? Мой отец. Он был заядлым нарколыгой и поэтому ввязался в это чертово дерьмо. Брайан отвёл взгляд, ещё сильнее сжимая зубы. Давай. Правду. Он и так всё поймёт по твоей каменной роже. Уже понял. — Он… все сидели, Роджер. Все, кто был хоть как-то замешан в этом. Скорее всего, их уже нет в живых и… — Значит, да? — Тейлор напряжённо буравил глазами лицо напротив, готовый прямо сейчас сорваться с места, чтобы. что? — Роджер, послушай… — Заткнись. Секунда и шустрое тело вывёртывается из поля зрения. Ещё секунда, и Брайан слышит хлопок входной двери. Его будто парализовало. Тело вмиг обдало ледяными крошками, внутренности медленно свело. Несколько секунд он стоял посреди комнаты, так и не в силах сдвинуться с места, пока осознание не прогремело в голове звенящим колоколом, тяжело придавливая к полу. Он же сейчас уйдёт. Вот так, не одевшись, убежит куда-то, и Брайан потом не найдёт хрупкое тело в этом проклятом тумане. Он будет бродить как заплутавший странник, собьётся с ног и… не найдёт. Мэй не помнил, как рванул с места, спешно натягивая штаны и обуваясь. Не помнил, как мчался по узкому коридору и как практически съезжал с винтовой лестницы под удивленные взгляды сидящих в холле. Ощущение было такое, будто бы он проталкивался сквозь толщу воды. Тело не слушалось, размазывая каждое движение по скользкому полу. Только бы не упустить его из виду. Вырвавшись на улицу, Брайан остановился и покрутил головой. Гребаный туман — ничерта не видно! И вдруг. Белобрысая макушка на другой стороне узкой улицы, кажется, в телефонной будке. Кому он звонит? Брайан снова рванул, в несколько шагов пересекая дорогу, распахивая настежь дверь узкой кабины, выдергивая практически голое тело. Идиот. Он что, не надел ботинки? — Какого. Ебанного. Хуя ты творишь. — прошипел, склоняясь к бледному лицу, которое тут же окрасил недобрый мятежный огонёк. Роджер задёргался, вырываясь и через секунду Брайан ощутил как скулу прожгла глухая боль от удара. Довольно сильного, чтобы тело слегка повело в сторону. — Отвали, ясно? Я не собираюсь оставаться здесь ни единой блядской минуты! — сейчас Роджер был похож на злобную фурию, тяжело дышащую, с сжатыми в кулаки ладонями. А Брайан вдруг выпрямился, недобро щурясь. Тейлору показалось, что тяжелый пронзительный взгляд пригвоздил его к месту. Роджер нервно сглотнул, когда сильные ладони легли на плечи, до боли сдавливая, выбивая из него рваный вдох. И вдруг со всей силы встряхнули, так, что ему показалось, будто голова сейчас оторвётся от шеи и покатится по пыльной дороге. — Куда ты собрался идти?! — Брайан почти рычал, по-прежнему нещадно тряся безвольное тело, — винишь во всем меня? Хорошо, думай как хочешь, если тебе так удобнее, мне плевать, ясно? Но сейчас ты вернёшься в чёртов отель хотя бы для того, чтобы я мог спасти твою тупую башку от пули! — выплюнул он, наконец разжимая пальцы, буквально отшвыривая от себя юношу. Роджер стоял, не в силах сдвинуться с места, дыша как загнанная лошадь. Глаза Брайана, казалось, метали молнии, на нежной щеке алел след от удара. Он казался ещё выше и шире в плечах, чем был на самом деле, нависая над ним грозной тучей. Его запах, казалось, усилился в несколько раз, мгновенно становясь мощнейшим афродизиаком. Сейчас Роджер видел в кудрявом астрофизике того самого хладнокровного убийцу с холодным взглядом и жилистым телом, готовым одной сильной рукой свернуть ему шею. И Роджер вдруг почувствовал, как по всему телу расползлась тягучая волна возбуждения, накрывшая с такой силой, что он испугался, как бы не подогнулись ноги. Кажется, его резко покинула способность дышать, стоять, говорить спокойно, да что угодно делать. Отлично, Тейлор, ты ещё и херов мазохист, подумал он, но все же собрал волю в кулак и воинственно вскинул подбородок. Брайан вдруг застыл, будто почувствовав на себе чей-то взгляд, а через секунду медленно повернул голову влево, напряжённо вглядываясь в постепенно рассеивающийся туман. Близоруко щурясь, Роджер тут же последовал его примеру. Напротив них через дорогу, слегка откинувшись на массивный забор, расслабленно курил Джон. Он наблюдал за развернувшейся перед ним сценой с деликатным любопытством. На его лице играла хитрая ухмылка, и Дикон то и дело переводил взгляд с одной застывшей гримасы на другую. Это неловкая пантомима продолжалась чуть меньше минуты. Потом Джон с совершенно невозмутимым видом затушил бычок и скользнул обратно, аккуратно прикрыв за собой калитку. Происходящее вдруг показалось обоим нелепым спектаклем. Они стояли посреди пустынной улицы, полуголые, дрожа от весеннего холода. — Я курить хочу. — буркнул Роджер, хмуро зыркнув из-под пушистых бровей. Он шумно шмыгнул, складывая руки на груди и зябко поёжился, неловко переминаясь с ноги на ногу. Брайан закатил глаза, окидывая взглядом его босые ноги. — Я куплю тебе сигарет, только оденься, ради бога! — раздраженно выдохнул он, снова обхватывая чужие трясущиеся плечи, уже намного мягче. Они побрели к калитке, за которой минуту назад скрылся Джон. Роджер так громко стучал зубами, что Брайану пришлось сильнее прижать его к себе, чтобы хоть как-то отогреть. — Идиот. — ещё раз резюмировал он уже вслух, за что получил несильный тычок под рёбра. Сквозь бледную пелену робко выглянул бледно желтый диск холодного весеннего солнца. *** Три последующих дня Роджер упрямо отказывался выходить из комнаты. В основном он курил и спал, но иногда Брайан имел возможность застать его задумчиво глядящим в огромное окно над диваном. Мэй тем временем занимался повседневными делами, с головой окунувшись в тягомотную рутину. Он позвонил на кафедру — предупредить, что возьмёт неоплачиваемый отпуск на какое-то время. Благо, какие-то сбережения имелись. Что делать с учебой Роджера он пока не представлял, но пообещал себе заняться этим вопросом как только Тейлор придёт в себя. Брайан также заботливо накупил ему молодежных шмоток, на свой вкус, конечно — дергать сейчас мальчишку он желанием не горел. Для этого пришлось отправиться в близлежащий магазин одежды, который, разумеется, и близко не стоял рядом с «Бибой» в Кенсингтоне, где Роджер, судя по всему, привык закупаться, но в их случае следовало довольствоваться тем, что имелось. Мало кто посещал Ноттинг-Хилл ради шоппинга. На четвёртый день Брайан проснулся от ощущения пристального взгляда, прожигающего щеку. Роджер сидел на кровати, наблюдая за ним с абсолютно нечитаемым выражением лица. Мэй машинально приподнялся, потирая заспанное лицо руками. — Сегодня ночью мне в голову пришла одна мысль, — протянул блондин, задумчиво рассматривая потолок, — а что, если ты просто маньяк, который крадет маленьких мальчиков и прячет здесь под семью замками? Признавайся, где остальные?! Роджер резко повернул голову, и Брайан растерянно моргнул. Он напряжённо хмурился до тех пор, пока не заметил заплескавшееся в глазах напротив веселье. Губы Тейлора задрожали, он из последних сил пытался сохранить серьезное выражение лица, но в следующую секунду в него уже летела огромная подушка. Брайан тоже заулыбался, чувствуя как щеки заливает счастливый румянец, а где-то внутри приятным теплом расползается радостное облегчение. Значит, всё хорошо. Роджер по прежнему хитро лыбился, откинувшись на спинку кровати. А потом вдруг посерьёзнел, снова поворачивая голову. — Я есть хочу, — возмущённо проговорил он, придвигаясь ближе, — здесь вообще можно найти хоть что-нибудь съедобное помимо крыс, которые ночью под половицами скребутся? Брайан засмеялся, притягивая его ближе к себе под тихое ворчание: — Нет, я серьёзно. Всю ночь сегодня — туда-сюда, спать невозможно! — Одевайся, сейчас что-нибудь придумаем. Они уселись за круглый столик в просторном светлом кафе, и Роджеру показалось, что это место совершенно не похоже на то, которое он мельком окинул взглядом в день приезда. Куда-то делись приглушённые голоса и приватный свет, исчез флёр таинственности, состоящий из томных взглядов и тонких ароматов исходящих от элегантных дам и галантных джентльменов. Ему тогда показалось, что он стал героем одного из романов Ремарка: Париж сороковых годов, война, влюблённые пары и инфернальные женщины; они в кафе «Интернациональ», и сейчас кто-нибудь обязательно закажет кальвадос. Чувство обреченности, впрочем, тоже было на месте. Роджер ненавидел Ремарка, но эта загадочная атмосфера спокойного торжества его пленила. Сейчас же помещение больше напоминало уютную столовую. Бар пустел, а из посетителей был только холёный дедушка, прятавшийся в уголке за огромной газетой, из-под которой тянулось тоненькая струйка табачного дыма. Роджер пристально наблюдал за ней, пока из раздумий его не выдернул женский голос с мягким акцентом, обращённый, впрочем, не к нему: — Доброе утро, Брайан. Перед ними стояла невысокая темноволосая девушка. Она широко улыбалась, расслабленно засунув руки в карманы официантского фартука. Тейлора коснулся тёплый взгляд из-под прямой челки: — Меня зовут Доминик, — она протянула руку для приветствия. Француженка, подумал Тейлор, с энтузиазмом пожимая изящную ладонь. — Роджер. — протянул он, неосознанно понижая голос, и даже поднялся с места, демонстрируя одну из своих самых обворожительных улыбок, — очень приятно. Когда девушка удалилась с заказом, он поймал на себе насмешливый взгляд Брайана. — Доминик Бейранд, — пафосно продекламировал он, — в прошлом — профессиональный снайпер корсиканской мафии. Ну, а теперь она здесь главная, отвечает за работу кухни. Роджер удивленно хмыкнул. — Здесь что, пристанище бывших преступников? Мне уже начинать бояться, что кому-нибудь станет скучно и мне во сне перережут глотку? — он снова кинул заинтересованный взгляд в сторону кухни, — или преступница только она? — Не только. — коротко ответил Брайан, раскрывая лежащую перед ним газету и Роджеру показалось, что мягкий голос прорезали стальные нотки. Он вспомнил, как Мэй несколько дней назад угрожающе нависал над ним, как горели его глаза и как сильные пальцы до боли впивались в плечи. Эта картина уже четвёртый день пылала в сознании, отзываясь тягучим желанием, каждый раз заставляя всё внутри сладко съеживаться от возбуждения. Ему вдруг захотелось узнать, на что Брайан способен в гневе. Как далеко он готов зайти? Нужно было довести его до точки кипения. И Роджер точно знал, что пойдёт на все, лишь бы только ещё раз ощутить сильные руки на своих плечах и увидеть бешеный огонь во взгляде. Будто вспышка сверхновой, накрывающая его с головы до ног. Тейлор заговорщически ухмыльнулся, поглядывая на погружённого в чтение Брайана. Ничего, он ещё заставит тихоню-астрофизика попсиховать. Он сведёт его с ума. Из раздумий Роджера выдернула с грохотом опустившаяся перед ним тарелка с яичницей. Он с наслаждением втянул запах свежеприготовленной пищи, тут же выбивающий все мысли из головы, и вдруг почувствовал, что до ужаса проголодался.