be mine

      Прогноз погоды не ошибся, сегодня и правда полил дождь, такой сильный, что ученики дрожали от резко нахлынувшей воды. Феликс решил пропустить этот урок и немного отдохнуть. Ему нужно проветриться и полностью переваривать недавно сказанное ему Сынмином. Ну не просто же так друзья постоянно твердят о его слепоте к Хёнджину. Хотя чаще всего это делает Мин. Может, он просто влюблён в него, поэтому так яро пытается вдолбить в пустую голову Ли то, что Джин ничтожный человек, что такие, как он, недостойны такого тепла, того трепета, с которым Ликс относится к Хвану?       Нет, этого не может быть. Сынмин же явно натурал, он никогда даже не смотрел в сторону парней, никогда не обсуждал это, хотя позволял Ёнбоку трещать об этом, когда тот показывал какого-то парня с классным прессом. Кима это никак не удивляло, он лишь говорил, что они молодцы, раз добились такого результата, но не более. Бок даже подумывал, что вдруг он гей под прикрытием? Вдруг он боится раскрыть истинные чувства? Вдруг он боится, что его не примут? Но ведь Ликса же приняли, почему тогда ему стоит бояться этого?       Но на самом деле, это его фобия бояться того, чего нет, долго живёт с ним и не покидает даже спустя такое продолжительное время. Однажды (с рассказа пьяного Чонина, который до сих пор корит себя за то, что рассказал тайну, которую доверил ему Мин, хоть сам Ким не раз говорил, что всё в порядке и когда-нибудь об этом всё равно бы узнали. Даже лучше, что это сделали раньше. Поэтому Ин так ненавидит секреты, ненавидит, когда ему доверяют что-то сокровенное, боится снова всем всё рассказать) Сынмин подошёл к девочке, в которую был безумно влюблён (на тот момент ему было лет четырнадцать), и признался ей. Она минуту стояла молча, а потом залилась смехом, унизила его, мол, «ты себя в зеркало видел, ничтожество? На такого, как ты, никто и никогда не посмотрит. И ты думаешь, я люблю тебя? Сынмин, я всего лишь помогла тебе однажды донести учебники, а ты подумал, что мы с тобой друзья. Как же ты бесишь. Я не люблю тебя. Это не взаимно. Лучше пойди и убейся». А после этого она только сильнее рассмеялась. Её друзья, которые всё это время сидели в укрытии, повыбегали и начали чмырить бедного Кима. С тех пор он боится рассказывать о том, что чувствует к тому или иному человеку, будь то дружеские и не очень чувства, боится показать свои настоящие эмоции. Он ведь не такой жестокий, каким кажется. Минхо, похоже на тебя, да?       Что касается Джисона, то тот просто молча слушал то, о чём ему рассказывал Ликс, никогда не вдаваясь в подробности. Если честно, ни Хёнджин, ни остальная шайка его вообще никак не интересовала. Ему не хотелось узнавать о них больше, чем их имена. Хану даже не хотелось знать, что они творят в школе, какие новые унижения подкидывают тем, кто не похож на остальных. А Фел не замечал этого и продолжал лепетать о Джине как о чём-то божественном.       С первых же дней Ликс заприметил его. Хван был единственным человеком, к которому Ли не подошёл знакомиться, так как сильно засмущался лишь от одного его прожигающего взгляда. Хёнджин никогда не давал никаких намёков на то, что они могут даже просто говорить друг другу «привет», не то, что общаться. Но Фел верил. Верил и ждал, что шанс появится, и он сможет признаться ему, попытаться добиться его внимания. И такая возможность подвернулась, упала ему чуть ли не в руки, так почему бы не попробовать? Мин всегда говорил, что если дали шанс, то нужно использовать его по максимуму, выжить все соки, но добиться своего. Тогда почему сейчас он осуждает его? — Привет, — из раздумий вывел сладостный голос только что пришедшего парня, устроившегося рядом с Ликсом на подоконник. — Почему урок прогуливаем? — Да так, скучно на нём, — Ёнбок пытался показать, что ему безразлично его присутствие рядом. Ему ведь надо показать, что он не из тонкого теста сделан. — А ты почему не на уроке? — Вышел в туалет, ненавижу литературу, увидел тебя, решил подойти. — Хах, Джисон бы порадовался и никогда бы не сбежал с литературы. Он так её любит, — грустно улыбнувшись, Ликс поник. А ведь и правда, сейчас Сон даже не заговорит с ним. Ли столько грязных вещей наговорил про него, они же теперь больше не лучшие друзья. — Так зачем решил подойти? — Вижу же, поникший сидишь, расскажешь? — А тебе разве будет интересно? — А почему мне должно быть неинтересно? Мне казалось, что после той ночи мы неплохо так сблизились. Мне, кстати, понравилось, — в том, в чём парень точно не соврал, так это в последнем. — Просто поругался с друзьями. Небольшая стычка, скоро помиримся, — Ёнбок хоть и сказал это, но сам был не уверен, действительно ли будет так, как он думает. Обычно такое не прощается. — По какому поводу ссора? — Не думаешь, что слишком много хочешь знать? — блондину было, конечно, приятно, что тот, кто ему нравится, уделяет внимания его проблеме, но не был так наивен, что мог вот так спокойно рассказать о причине конфликта. — Если не хочешь рассказывать, я не заставляю. Обычно, когда я кому-то высказываюсь, мне становится легче. Может, попробуешь? Не переживай, я не стану никому ничего рассказывать. Мы же теперь передрузья? — черноволосый ярко улыбнулся и положил одну руку на плечо Ликсу, отчего последний невольно дёрнулся, а от улыбки того его сердце точно пропустило удар. — Я в кое-кого влюблён, а они постоянно осуждают меня за это, говоря, что я слеп и не вижу очевидного. Понимаешь, я довольно давно люблю этого человека. Люблю слишком громко сказано, ладно, он мне просто нравится, я бы очень хотел с ним общаться, но не могу, хотя возможность у меня есть. Но... — Феликс потупился. — Но что? — парень озадаченно посмотрел на Ли, который резко замолчал. — Но я боюсь к нему подойти и просто хотя бы заговорить с ним. Пожалуйста, не осуждай, лучше просто промолчи. — Не хочу молчать, — веснушчатый удивлённо посмотрел на черноволосого, явно не понимая, почему тот ему соврал. — Хёнджин, ты же обещал, — умоляюще протянул Ликс. — Ты сказал промолчать только в том случае, если я захочу тебя поосуждать, но я не буду этого делать, поэтому и молчать я тоже не буду, — Ли был поражён. Хван второй по счёту в его жизни человек, который не стал отчитывать его за эту влюблённость. — Это же прекрасно, что ты влюблён, что ты чувствуешь это. Ты не можешь знать наперёд, взаимно это или нет, пока не заговоришь с ним. Бойся бездействовать. Это самое страшное, что ты можешь сделать в этой ситуации. Поэтому не бери в голову слова своих друзей, которых друзьями язык не поворачивается назвать, и предложи тому человеку сходить куда-нибудь.       Ликс сейчас хотел, чтобы время остановилось на этом моменте. Он знал, что Джин очень умён, но чтобы благосклонно помогать тому, с кем один раз переспал и то по пьяне... Ёнбок был поражён. Казалось, что с каждым новым словом Хвана блондин влюблялся в него всё сильнее и сильнее, потому что ему нечасто говорят такие умные и правильные вещи. — Ты чего так смотришь? Я что-то сказал не так? — Хёнджин немного наклонил голову в бок, так как от пристального взгляда Ли даже ему стало как-то неловко. — А, нет, прости, — веснушчатый отвёл глаза в сторону. — Просто ты второй человек, который говорит мне это. — А кто первый? — Мой друг. Точнее, бывший друг. Чонин который. — С чёрными волосами который? На лиса который похож? — Ты тоже так думаешь? Вот я ему говорю-говорю... — Ликс снова потупился. — говорил-говорил, что он похож на лисёнка, а он отнекивался, говоря, что он человек и не надо сравнивать его с животным. Но блин, он так на него похож, что просто невозможно не согласиться с тем, какой он милый. — У тебя так горят глаза, когда ты рассказываешь о друзьях. Видно, что ты ими дорожишь, — Хван сделал паузу. — Но знаешь, они недостойны тебя, раз говорят тебе подобное. Не хочешь пообщаться с нами? — Ты предлагаешь перейти в вашу компанию? — Да, — Фел не верил своим ушам. Его только что пригласили в шайку хулиганов, туда, где состоит его предмет обожания. Это точно сейчас происходит с ним? — К-конечно. Можно попробовать. Почему нет? Новые знакомства никогда не помешают. — Вот и славно, — Хёнджин начнёт было уходить, но остановится. — Слушай, а в каком классе учится Джисон? — В 2-2, а что? — Нет, ничего, спасибо, — черноволосый ушёл, оставив Ликса сидеть в полном одиночестве, раздумывая о только что приключившемся с ним. Он непроизвольно улыбнулся своим же мыслям, что хотелось подпрыгнуть от безграничного счастья до самого потолка. Но Ли резко опомнился: а правильно ли он сделал, сказав, где учится Хан?

***

— А что? Это интересно. Я приведу его в нашу компанию, начну ухаживать, предложу встречаться, поиграюсь и брошу, — Хван состроил довольную гримассу. — Это ужасно, — Чан был в шоке с жестокости своего друга. Нет, он, конечно, знал, что тот может сотворить всё, что угодно, но так беспощадно обращаться с человеком... Крис отказывался верить в это. — Не боишься влюбиться? — встрял в разговор Минхо, который после поставленного условия молчал, слушая, что же ответит Джин. — А-ха-ха-х, что? — черноволосого явно позабавил вопрос Хо. — Пф, меня не привлекают софт-милаш-мальчики. Я люблю кого-то более грубого и дерзкого, кого-то с острым языком, прям как Бинни. — Я же предупреждал, что если ты не заткнёшься, то сейчас получ... — Прекратите, — Бан перебил друзей, вечно выяснявших свои отношения. Разговор не об этом, почему Хван постоянно переводит темы, а тот лезет на рожон? — Хёнджин, так поступать нельзя. Феликс не достоин таких мучительных пыток. Не разбивай мальчишке сердце, у него ещё вся жизнь впереди. Представляешь, что будет, если ты поиграешься с ним и бросишь? Он же может прекратить верить в любовь, а оно тебе надо? — Он достоин, — Ли недовольно посмотрел на рядом стоящего недоумевающего друга. Он не понимал, с чего вдруг Чан начал защищать их, когда никогда так не делал? — Не лезь. Я бы и с Джи разобрался, поговорив с тобой, но пока не стану. — Джи? Фел? С каких пор ты их так называешь? — А нельзя? — Слушай, в последнее время ты странно себя ведёшь. Постоянно защищаешь этих недоумков. Ты случайно не хочешь уйти от нас? — Хо подозрительно покосился на Кристофера. — С чего ты это взял? — Ты будто на сторону соперников перешёл. Слишком уж доброе у тебя сердечко, Чанни. — Нет, вы мне друзья, не они. Я просто считаю, что мы делаем неправильные вещи. Нас боятся, понимаешь? — Так и должно быть. Нас обязаны бояться. Мы сильные, мы можем всё. Этого мы и добивались. С чего вдруг тебя стало это резко не устраивать? — Это на тебя так тот разговор с Джисоном повлиял? — Чанбин, всё это время слушающих дискуссию парней, вспомнил тот момент, когда искал Хёнджина на вечеринке, но вместо этого обнаружил Чана в компании с Ханом на заднем дворике, где они мирно, на удивление, о чём-то беседовали. — О чём вы тогда говорили? — Ты говорил с этой тряпкой? — Минхо так раздражало лишь одно упоминание о Джисоне, а тут отказывается, что его друг общался с ним. Стиснув зубы и сжав кулак, Хо злобно приподнял верхнюю губу, оголяя слева свои дёсны. — Да, я общался на вечеринке с Соном, и он очень хороший человек и интересный собеседник. Нисколько не пожалел, что тогда вместо поисков трахающегося Хёнджина я мило побеседовал с Джи, — Ли уже был красным от жуткой злости, а Чану нравилось, когда он раздражается по любому поводу. Особенно если дело касалось того мальчика-зайчика, которого так яро недолюбливал Хо. — Фу блять, мерзость, давай не об этом, — чтобы не взорваться от нахлынувшей боли в груди, Минхо решил перевести тему, дабы не создавать рядом стоящим ничего непонимающим друзьям. — Мерзость здесь ваше поведение, уёбки, — Крис взорвался. Впервые за три года обучения он, наконец, смог высказать то, о чём так долго молчал. Развернувшись, Бан просто удалился, оставив их стоять одних. — Что это с ним? — Хёнджин, находившийся всё ещё в полном шоке, смотрел то на отдаляющуюся фигуру Чана, то на какого-то злобно-грустного Минхо. — Не знаю. Алкоголь, видимо, до сих пор не выветрился, — больно, Хо, да? Вот и другим тоже очень, очень больно. — Но с вечеринки ведь прошло уже около двух дней. — Значит он что-то замышляет. Сука, Чан, почему ты всегда всё портишь?

***

— Я переспал с Хёнджином.       Эти слова ещё тысячу раз пронеслись в голове у Яна, что аж есть совсем перехотелось. После сказанного друзья ещё несколько минут сидели в полной тишине, а Ин пытался переварить то, о чём ему сейчас сообщил Ликс. То, чего они больше всего боялись, наконец случилось. Говорят же, что мысли материальны. Не стоило так много думать об этом, может, это бы и не произошло. Хотя, скорее, он сейчас пытается придумать ему оправдание, нежели принимать факт, реальный факт. Феликс уже переспал с ним. Пытаясь отдышаться от нахлынувшего шока, проглатывая нервный ком в горле, который не давал проходить воздуху, собирая все мысли в один ком, Чонин всё же решился спросить: — Что ты сделал? — Я переспал с Хёнджином, — нет, Ин всё правильно услышал, и оправдания этому нет. — Как так получилось? — Честно? Я сам не до конца помню, как мы оказались в какой-то комнате. Он, вроде, то ли куда-то посадил меня, то ли положил, начал целовать, поглаживая, а потом мой мозг отключился. Дай мне пару дней, может, тогда я смогу сказать точно, что тогда произошло. Я просто до сих пор не могу отойти от шока, что это случилось именно со мной. — Ты уверен, что вы переспали? — если честно, Ин не хотел верить в это, хотел забыть только что сказанное другом, но не мог. — Да, я не мог ошибиться. Всё, что связано с Хёнджином, я помню в деталях. Не верится, что я и Хёнджин... Я и Хёнджин... Я и Хёнджин, понимаешь? — последние слова Ликс прямо лепетал, поджимая руки и прыгая на удобном мягком пуфике, потому что радости не было предела. — Ясно, — Чонин поник. Он боялся за Феликса, так как предполагал, на что может пойти Хёнджин; боялся, что Ликс окажется обманутым и использованным в своих личных целях, которых преследует Хван, а по его действиям можно понять, что ничего хорошего может не получится просто потому, что он не видел, чтобы Джин делал что-то положительное. — И что будет дальше? — Если честно, я не знаю, но надеюсь, что мы будем общаться. — Ясно, — Ёнбок увидел, что друг почему-то расстроился, и понимал, почему такое могло произойти. Нет, он точно знал, с чем это связано, поэтому решил озвучить свои мысли: — Ты меня осуждаешь. — Нет, — наивный Ликси, глупый Чонин. — Это был не вопрос. Ты же точно хочешь сказать, что это неправильно, Ликс, прыгать на первого встречного. Да и вообще влюбиться в человека с таким ужасным характером. Ты же это хочешь сказать, верно? — Феликс, я не... — Стой. Нет, Чонин, подожди, дай мне договорить, — Бок перебил друга, который так отчаянно посмотрел на него, явно смирившись с тем, что Феликса остановить просто так не получится. И опять Ин отдувается за всех, как обычно. — Я правда не понимаю, почему вы меня осуждаете, почему вы так думаете, но я никогда в жизни не прощу вас, если вы будете запрещать мне что-то делать, делать то, что я хочу. Я хочу любить, любить его, любить Хёнджина, хочу находиться рядом с ним, хочу смотреть на него, трогать, целовать, хочу Хёнджина. Если раньше мне было достаточно просто наблюдать за ним, то сейчас я хочу больше. Чонин, я так сильно влюбился в него, что уже не могу, не могу это терпеть.       И Феликс заплакал. Он за время разговора несколько раз пытался подавить в себе желание зарыдать, но он же сказал, что уже не может терпеть, поэтому не стал больше сдерживать себя. Ликс никогда не показывал, насколько ему больно при друзьях, при всех. Кроме Чонина. Ян был для него тем, кто в любую минуту примет тебя в свой дом, заключит в крепкие-крепкие объятия, будто боясь отпустить, выслушает и даст верные советы, которые чаще всего помогали Ли не тонуть в собственном желании покончить со всем этим. Ин забирал его со всех вечеринок, и неважно, сколько было времени: он всё равно приедет и заберёт его к себе, уложит на кровать и даст спокойно поспать, не сдав родителям о его местонахождении, прося мать ничего не говорить матери Ликса.       Ёнбок ценил Яна, очень сильно боялся потерять друга, дорожил каждым мгновением, проведённым с ним, хоть и называл Джисона своим лучшим другом. Скорее, Ли боялся НЕ назвать его так, потому что Сон мог себе всего самого худшего напридумывать, мол, он перестал его устраивать и с ним просто не хотят общаться, потому что он скучный, неинтересный и никому ненужный, хоть это и было не так. Хах, а ведь Чонин даже с Ханом общался также трепетно, как с Ликсом. Лучшие друзья, что запутались, с кем им комфортнее. Ян понимал и принимал их к себе под крыло, ведь понимал, как больно оставаться незамеченным.       Крепко обняв друга, Ин зарылся лицом в шелковистые волосы Бока, вдыхая приятный запах фруктового шампуня. Ему было приятно вот так сидеть с ним, прижимая к себе и слушая его дыхание, находясь в тепле, ощущать себя нужным, а сам Ликс и не прочь отдавать ему то, что требовал старший (хотя всегда дразнил его, мол, Феликс-хён, ты мой младший). Он хотел оберегать Яна, но тот никогда не давался сделать это, лишь у себя дома, только подальше от глаз людей. — Эй, ты чего плачешь? Всё хорошо, правда, я не осуждаю тебя. Я понимаю, что ты влюблён, поэтому спокойно отношусь к тому, что ты сделал. Ты сам вправе решать, что тебе делать. Ты мальчик взрослый и неглупый, так что если ты захотел так сделать, значит считаешь это правильным решением. Я надеюсь, что после этого вы будете общаться, — Чонин улыбнулся своей детской беззаботной улыбкой, одаривая Феликса нежностью.       Ли поднял голову и посмотрел на него своими слезливыми глазками. Непонятно, что было на уме у этого веснушчатого, кроме того, что несмотря на то, сколько он веселится, ему больно и он очень много страдает. Это видят все, но продолжают давить на него только сильнее. Что добиваются эти люди? — Правда? — милым голосочком тихо произнёс Ёнбок, смотря на друга. — Правда, — Феликс улыбнулся, оголяя свои белоснежные ровные зубы, а Ин и сам не смог сдержать улыбки. Ему так приятно видеть его счастливого, пусть и плачущего, он рад, что тот рад.       Чонин был единственным, кому Ли докладывал буквально всё о своём предмете воздыхания, а Ян был не против послушать лепет воодушевлённого друга, который чуть ли не прыгал на месте, много жестикулируя и меняя эмоции чуть ли не каждую секунду. Ин слушал его, но на душе кошки скребли, отдавая такой болью, что хотелось закричать. Закричать о несправедливости. Закричать о равнодушии. Закричать о том, как ему плохо и одиноко. Но ты ведь сам выбрал не показывать своих истинных эмоций, скрывать всевозможные неприятные тебе чувства. Тогда почему ты всё ещё продолжаешь смотреть на Феликса так, будто бы он причина всех твоих бед?