be mine

      Феликс был в полнейшем шоке, а Чонин сидел и смотрел прямо в глаза, заставляя себя не отвести взгляд. Он должен был это сказать, обязан, потому что не мог больше терпеть, поэтому не будет отступать. Ему было необходимо это сказать, поэтому сбегать сейчас будет самым худшим решением. Во взгляде Ли Ян так и не смог распознать, как именно друг реагирует на это, не мог понять, как сейчас будет поступать тот, что может сделать или сказать, и из-за неизвестности горло сдавливало так, что дышать становилось с каждым разом тяжелее. Но даже несмотря на явный испуг, Ин не отвёл глаза. Он ждёт, безумно ждёт хотя бы одного слова от блондина. Но почему тот молчит?       А Ликс и сам не понимал, как ему на это реагировать. Вроде бы в этом признании нет ничего плохо: ну любит он Хёнджина, и что? Хёнджин всё равно его, ему не нужен Чонин, он даже не интересуется им... или интересуется? Они что-то скрывают от него? А вдруг у них есть тайные отношения, а Ёнбок всё это время был просто для прикрытия? Нет, долой дурные мысли, такого не может быть, Ян бы точно не мог так поступить с ним, а он просто напридумывал себе несуществующего и неисполнимого.       Феликс считал, что они с Чонином очень хорошие друзья, у которых нет, не было и не может быть секретов друг от друга, потому что, например, Бок рассказывал старшему всё, что его тревожит, то, что он хранит в себе. Джисон столько не знал, сколько знал Ин. Всё это время единственный, кто слушал его влюблённый лепет о Хване, был Чонин, который тоже влюблён в Хёнджина. Он заставлял себя слушать Ликса, делая больно себе, но для каких целей?       Нет смысла скрывать, что сейчас чувствует Ёнбок: он зол, очень зол, настолько зол, что прямо сейчас хочется накричать на бессовестного друга, хотя думал, что никогда ему даже не захочется так сделать. Но сам Ли даже не понимал, в чём кроется причина его ненависти сейчас, ведь, по сути, Ин не сделал ничего такого, что может повлиять на их дружбу. Наверное. Может, и может. Когда Ян говорил про признание, блондин думал, что сейчас будут признаваться ему, даже начал придумывать, как будет отказывать ему, чтобы было помягче, а в итоге этим самым человеком оказался Хёнджин, его парень. Но Чонин же знал, что тот уже очень долгое время влюблён в Джина, почему не мог просто погасить свои чувства? Феликс же первый, он первый занял Хёнджина. Это его Хёнджин. — И что? — с усмешкой в голосе процедил Ликс, самодовольно смотря на Ина, который в тот же момент стал до жути испуганным. — Хёнджин мой, а в твою сторону он даже смотреть не станет, потому что у него есть я. Да, пусть он ведёт себя, как грязная шлюха, бегающая от одного к другому, но сейчас он со мной, и я попытаюсь удержать его всеми силами. Я не отдам тебе Хёнджина, ясно?       Чонин ожидал любой реакции, но точно не такой. Почему Ликси злится? Что такого он сказал, что могло так сильно задеть его? Почему говорит такие грязные слова в сторону того, кто, между прочим, то и делал, что выслушивал бред одержимого всё это время, предпочитая страдать самому, никому не говоря о том, что чувствует, когда находится рядом с ним или Хваном? Почему Феликс такой наглый эгоист, думающий только о себе? По крайней мере, сейчас, потому что до этого Ян не совсем наблюдал такого поведения со стороны друга. — Я не понимаю, почему ты злишься? — черноволосый еле слышно произнёс эти слова, ожидая, что именно сейчас друг поймёт, что его тон звучал немного грубо, и тогда он смягчится. Но нет. — А-ха-ха-ха, ты серьёзно? Ты ещё спрашиваешь, почему я зол? — Ликс стал биться в истерическом смехе, постепенно стуча ладонями по худым бёдрам. — Потому что ты всё время любил человека, которого любил я, и ты знал, что он мне нравится, тогда почему продолжал любить его? Почему просто не мог подавить эти чувства в себе? — Феликс, ты хоть понимаешь, что ты говоришь? — Я? Абсолютно. Я полностью понимаю, что я говорю, но не понимаю, что несёшь ты. Что за высер ты мне сказал, а?       В этот момент вера в настоящую дружбу начала потихоньку рушится, ведь человек, с которым ему было комфортно почти также, как и с Сынмином, говорит ему такое, отчего в груди начало что-то больно давить, в голове становилось пусто, руки опускались, губы дрожали, а глаза наполнялись солёными слезами, которые ему снова придётся глотать, чтобы заглушить боль; ком, который до этого и так уже стоял в горле, запретил воздуху проходить почти совсем, заставляя его задыхаться от собственной боли и ужасных мыслей, лезущих в голову с каждой секундой в таком количестве, что избавиться от них будет тяжелее прежнего. — Понятно. Ты как обычно мне ничего не ответишь, а будешь жевать сопли и молчать в тряпочку. Ничего другого я от тебя не ожидал. Если это всё дерьмо, которое ты мне хотел сказать, то я пойду.       Феликс и впрямь не стал томить и начал уходить, ни разу не взглянув на Яна, оставляя его в полном одиночестве со своими думками. Это была неудачная попытка, Чонин. Зря ты послушал Джэ, зря снова доверился человеку, а не сделал всё по-своему. Так ведь было лучше, когда он не знал об этом. Так ты думаешь, да?       Ликс бы точно спокойно вышел, если бы не наткнулся на какого-то человека, который будто бы всё это время стоял и нагло вслушивался в их разговор, суя свою нос куда не надо. Этот запах Ли узнает из тысячи одинаковых. Это точно Хёнджин, и его догадки подтвердились, когда он поднял голову и увидел ахуевшее, в буквальном смысле, выражение лица. — Что ты здесь делаешь? — блондин попытался смягчить тон, но получилось у него это, мягко говоря, не очень. — А-а-а... — Хван немного запаниковал, теребя пальцы, — не могу понять, где в этом доме остался свободный туалет. Всё занято, а ссать хочется невыносимо.       Ёнбок без слов указал пальцем на дверь рядом с комнатой Чонина и также молча ушёл, оставив Хёнджина стоять в полнейшем шоке. Только что услышанное отдавалось эхом в его голове ещё миллионы раз, в горле стоял ком, наверное, такой же, как и у Ина, который вообще не сдвинулся с места с того момента, как Ликс вышел из спальной. Черноволосый немного приоткрыл дверь и увидел парня, который сидел на кровати, не шевелясь и будто не дыша. Ян просто пялился на то место, где несколько секунд назад сидел его друг, и просто не мог поверить в услышанное. Хёнджину больно, очень больно что от Феликса, что от Чонина, но он понимает, что в этой ситуации никак не может помочь, иначе всё испортит, а ему не хочется рушить то, чего пока и так нет.       Не став томить, Хван быстро спустился по лестнице на первый этаж в надежде как можно скорее найти Чанбина, потому что ему просто необходимо рассказать про только что придуманное. Он настолько хорошо знал Бина, что без какого-либо труда нашёл его стоящим на заднем дворе. Буквально подлетев к нему со спины, Джин не стал церемониться и сразу же предложил то, что взбрело ему в голову несколько секунд назад: — План В. — Что «план В»? — только не это. Со хотелось сейчас забыть только что сказанное другом, потому что ему и так хватает проблем с ним, а тут ещё какой-то непонятный план В, который точно не несёт в себе ничего хорошего. — Я узнал то, что мне было необходимо узнать, и теперь Ликс мне не нужен. — Что ты узнал? — Подожди, дай договорить, — Хёнджин выдохнул. — Ты должен перетянуть Феликса на себя, должен влюбить его в себя так, чтобы он забыл обо мне, тогда ни ему, ни Чонину не будет больно. — А Чонину от этого какое дело? — Ну, раз его друг страдает, значит страдает он. Чанбин, не тупи, сейчас всё очень сложно. — Ты же понимаешь, что я ни за что не соглашусь на такую аферу. — Ну Чанбин, ну пожалуйста. — И даже в этот раз без «Бинни»? — Без, потому что тебя это раздражает, а мне всеми способами надо тебя уломать на это. — Я не хочу возиться с этим мальчишкой просто для того, чтобы он забыл тебя. Почему кашу заварил ты, а расхлёбывать её мне? — Я не виноват, что он втюрился в меня. — Но не он предлагал встречаться тебе. — И что? Ну Чанби-и-ин, я тебя умоляю, пожалуйста, соглашайся, — Хван знал, на каких условиях Со точно согласится, а точнее просто не сможет отказать, так как Джин любил навязываться, поэтому прильнул к объятиям и прижал так крепко, чтобы тот точно случайно не выпрыгнул из них, отчего Бин немного покряхтел от нахлынувшей боли, поэтому, чтобы не быть задушенным прямо сейчас, Чанбин глубоко выдохнул и злобно цыкнул: — Хорошо, я согласен. Но это только потому, что ты меня задушишь, если я не соглашусь. — Спасибо-спасибо-спасибо, Бинничка! Я знал, что ты согласишься! — Хван радовался, словно ребёнок, хотя делал вещи точно не ребяческие. Но Бин соглашался, скорее, не потому, что он его убьёт, а потому, что личная жизнь друга ему важнее, чем одно какое-то разбитое сердечко мальчишки, с которым ему придётся проводить теперь буквально семьдесят процентов от своего свободного времени. Хоть он и не считал Ликса таким уж скучным и неинтересным человеком, просто заводить новые знакомства Чанбин точно не хотел, а влюблять кого-то в себя точно не умел, поэтому представления не имел, как будет это делать. Но Со определённо знал, что точно что-нибудь придумает, потому что он хотел, чтобы Хёнджин хотя бы раз почувствовал себя любимым, нужным, не одиноким человеком, верящим в светлую любовь между ним и его предметом обожания. И почему только этот мальчишка стал тем, кто так полюбился Хвану? Непонятно.       Что касается самого Чонина, то он больше не желал находится в этом доме и вспоминать всё только что приключившееся, поэтому спустился вниз, без слов отдал ключи какому-то разочарованному до прихода Ина Сынмину, который после стал испуганным из-за действий друга, и вышел так, чтобы остаться почти незамеченным. Сейчас он хочет побыть один, без присутствия других людей, хочет высказаться себе. Единственное, что сделал Чонин, это написал «спасибо» Джэхёну, а на его вопрос «и как всё прошло?» ответил, что всё прошло идеально и друг принял его и его чувства, что теперь ему не так больно. Соврал.

***

      Если честно, Чан не видел больше смысла томить с разговором, особенно после ситуации с Наён, поэтому пошёл к Минхо через день после вечеринки, так как денёк ему всё же надо было отлежаться, чтобы хотя бы немного адекватно соображать. Крис шёл уверенным шагом до момента, пока не остановился перед дверью в квартиру друга. Каким бы сильным он ни был, сейчас ему хотелось убежать, потому что страх преодолевал его с каждой секундой только больше. Но он дорожил Минхо, поэтому если сейчас он сбежит, то потеряет его навсегда. Нет, Чан обязан не допустить этого.       Стуча в этот злополучный проём, а после услышав громкие ускоренные шаги и крики «Джисон, подожди пять секунд, я голый», Бан непроизвольно усмехнулся. Они что, наконец-то начали нормально общаться? Впервые брюнет почувствовал какое-то облегчение и радость за то, что Хо не пропадал тут без него зря, вон, новых друзей даже нашёл. Это не могло не делать счастливым Кристофера, он даже надумал, что тот сможет переключиться на младшего, но быстро откинул эти мысли, потому что сейчас нужно думать о другом.       Когда дверь открылась, Ли недовольно скрючился, увидев на пороге своего дома лучшего друга, с которым у них в последнее время были напряжённые отношения. Он знал, что когда-нибудь наступит день, когда тот придёт поговорить к нему, но не думал, что так быстро. Делать было нечего, не выгонять же его, поэтому блондин без слов впустил его, а сам прошёл в гостиную и сел на диван, пытаясь найти хотя бы одну причину, чтобы расслабиться, хотя таких было довольно мало. Гость тоже не заставил себя долго ждать, и уже буквально через минуту сидел рядом с ним, готовясь сказать то, что хотел сказать уже... неделю? больше? меньше? — Минхо, — на выдохе как-то грустно сказал Чан, смотря на свои вспотевшие от нервов руки. — Нам надо поговорить. Ты это сказать хотел? — Минхо не смотрел на него, лишь раскинул руки по спинке дивана и, закрывая глаза, опрокинул голову, оголяя крепкую мужскую шею, где было видно, как он постоянно глотает скопившиеся от боли потоки слюны, из-за чего кадык ездил вверх-вниз. Бан невольно вспоминал, как целовал в это место друга, оставлял множество засосов, закусывая губу от неправильности всех поступков. — Верно. Это необходимо, понимаешь? — Понимаю, но есть ли смысл? — Есть. Мы же лучшие друзья. — Да-а-а... лучшие друзья, — уже с того момента, как Ли впустил Криса в дом, ему хотелось зарыдать в голос и снова уткнуться в мягкую макушку Джисона, а из-за этих сладких воспоминаний Хо даже на секунду растянулся в довольной улыбке. Странно, что в такой напряжённой обстановке он вспоминает о младшем, но, наверное, из головы это никогда не сможет уйти. Эти объятия Минхо запомнит надолго. Определённо. — Скажи, неужели я тебя совсем не устраивал? — но Чан лишь молчит, головы не поднимет, а Хо и не надо, чтобы всё понять самому. — Понятно. Знаешь, мне всё равно, можешь не отвечать. — Как тебе может быть всё равно? — Я привык быть один, поэтому всё нормально. Всё в порядке, я рад за тебя. Совет вам да любовь. — Язвишь? — Нет, мне уже плевать, со мной ты или с Наён. Я просто надумал себе лишнего, извини. — И ты тоже прости меня, Хо. — А за что мне тебя прощать? За то, что ты полюбил того, кого должен был? — Нет, за то, что разбил тебе сердце. — Звучит так, будто ты просишь прощения за то, что не полюбил меня. Мерзость. Лучше не надо извинений, и без них тошно. — Но это не одна причина, поэтому я извиняюсь. — А другая состоит в чём? — Надо было раньше закончить спать с тобой, раньше рассказать тебе о том, что мне нравится Наён. Может, тебе было бы менее больно. — Ну, в этом ты, конечно, проебался, но я не злюсь на тебя, правда. Я... остыл? — Остыл от чувств ко мне? Так быстро? У тебя кто-то есть? — Нет, не в этом плане. Остыл и не злюсь на тебя нисколько. Ты же не обязан любить меня, моя жизнь на этом не заканчивается. Я просто найду того, кто полюбит меня и кого буду любить я, чтобы было всё взаимно. Пусть потребуется много времени, я обещаю, что забуду тебя. Тем более, меня не интересуют парни, состоящие в отношениях, поэтому можешь расслабиться, уводить тебя у Наён я точно не буду. — А-ха-х, ну спасибо-спасибо, — Чана радовало, что Минхо искренне желает им счастья и не злится на него. На душе от этого становится как-то более спокойнее, потому что Крис может попытаться поверить в то, что между ними будет всё хорошо. — И что ты будешь делать? — Ничего. А что мне делать? — Хо посмотрел на друга и поднял одну бровь, показывая, что он понятия не имеет, что имеет ввиду Бан. — Ну... Ты и Джисон... Между тобой и Джисоном ничего нет? — Пф, ты шутишь? С чего вдруг мне стали интересны такие зануды и мальчики-паиньки, как он? — Ты тогда на него так ревниво посмотрел, как Рю подошла к нему. — Блять, серьёзно, Чан? Мне похуй на этого молокососа. Пусть живёт себе спокойно. Он мне за одну неделю другом не стал, что уж говорить о какой-то блевотной романтике. Это ты у нас любишь всю эту ваниль, а не я. И вообще, лучше я к нему относиться точно не стал, никак нет, м-м, — последнее «м-м» было в знак отрицания, таким же, как и сейчас поворачивающаяся его голова из стороны в сторону. Чан точно, нет, определённо знал, что Хо просто не хочет говорить ему правду, отнекивается или намеренно пытается отказаться от того, что пусть и не на много, но с Джисоном они стали чуточку ближе, чем планировалось изначально. А изначально ведь задумывались только занятия литературой. Книги спасают, Минхо, учителя говорили тебе чистую правду. — Уверен? — брюнет хитро ухмыльнулся, легко толкая плечом друга, а тот скривил такую недовольную гримасу, мол, уйди. — Абсолютно. — Тогда ты спокойно отнесёшься к тому, что Наён и Дахён попытаются свести Рю с Джи? — Мне параллельно. Этот пацан сам что ли разобраться не может?! Нахуя сводить их? — Чану стало смешно с такой агрессивной реакции Ли, и он просто не смог сдержаться, прыснув заливистым смехом, который раздался, мне кажется, по всем уголкам квартиры. А Минхо вот искренне не понял, что смешного брюнет нашёл в его словах. — Что смешного?! — Да нет, ничего, — Бан попытался успокоиться, чтобы не сдавать себя. — Без их помощи Рюджин налажает и спугнёт его, а Джисон даже близко к ней не подойдёт, первым разговор точно не начнёт. Наён и Дахён знают, на что способна их подружка, поэтому собираются помочь этим двоим. — А вдруг Джисон НЕ хочет встречаться с ней? — Ну там и узнаем. А ты уже начинаешь ревновать? — Пф, мне похуй, делайте, что хотите. — Хорошо, будь по твоему. Но я бы, кстати, пересмотрел взгляды на него. Он не такой уж и скучный, как ты нам доказывал. Начитанный мальчик со своими мечтами, местами странный, его невозможно понять, пока не углубиться детально и не захотеть понять. Мне кажется, он очень весёлый, потому что тусуется в компашке с такими оборванцами. Что насчёт Чонина не знаю, конечно, но мне кажется, что приступы бешенства есть у каждого. — Мне кажется, мне кажется... А мне не кажется, понятно? Чан, блять, мне похуй на него, пусть живёт себе спокойно и не рыпается, повторяю ещё раз. — Ладно, не буду тебя донимать, — Чан встал с насиженного уже тёплого места под непонимающий взгляд блондина. — Я пойду, мы с Наён договорились погулять, она мне хочет рассказать что-то супер важное, а я должен ей помочь. — Мистер добрячок. Лунтик. — По-о-ока-а-а.       После этого Кристофер и правда ушёл, оставив Минхо думать, почему все вокруг считают своим долгом напомнить ему о несуществующей любви? Особенно со своим ненавистником, который до недавнего времени был им, а сейчас... а Хо и сам не понимает, что сейчас между ними. Они вроде бы друзьями себя не провозглашали, да и такого точно никогда не будет, их и просто знакомыми назвать сложно. Наверное, Ли слишком много напридумывал себе не только про Чана, но и про Джисона. Это был всего лишь один единственный разговор на пьяную голову, поэтому это ничего не значит. — Чёрт.       Или значит. Выругавшись, блондин агрессивно взял свой телефон в руки и с бешеной скоростью настрочил сообщение Хану, чтобы тот приходил сегодня пораньше, мол, ему просто очень понравилось заниматься литературой. Но так ли это было? Минхо же ненавидит книги и всё, что с ними связано, так почему так спешит, чтобы Джисон пришёл к нему как можно скорее, в ближайшее время? Чтобы остыть и забыться после тяжёлого разговора с Чаном или... чтобы просто увидеть самого Джисона?

Han Jisung а ты точно сегодня в состоянии заниматься ей? с вечеринки прошёл день, если я не ошибаюсь

Lee Minho да блять, приходи быстрее, не трепли мне нервы

Han Jisung окей, без вопросов

      Минхо улыбнулся, оголяя белоснежные зубы, сам не понимая, почему он так сделал. Сердце немного ускоренно заколотилось от предвещающей встречи, а в голове было тысячи мыслей о том, какое произведение они будут разбирать сегодня, пусть Хо и редко слушал младшего. Вроде бы обычное сообщение от Джисона, в котором нет ничего необычного, он всегда присылал ему такое. Но почему только сейчас от них становилось так тепло и чувствовалось что-то родное, близкое ему, будто это то, что всё время исходило от Чана. Для Чана.