be mine

      Как Феликс и обещал: уроки только закончились, а он уже уволакивает бедного Хёнджина за собой, дабы поговорить о насущном, а именно о проблемах в их отношениях, которых в последнее время стало очень много. Причиной стало безразличие Хвана к Ликсу, который то и делал, что пытался привлечь внимание к своей персоне хоть как-нибудь, но выходило это, к сожалению, очень плохо, даже печально. А Джин будто не понимал, что таким своим поведением очень сильно пошатывает почти закончившийся план В, который, к слову, один единственный держал их на плаву.       Отведя к тому заброшенному зданию, где когда-то черноволосый нашёл Джисона, рисующим Чонина, чтобы уговорить его помочь якобы ему с литературой, Ли выдохнул, думая, что здесь точно никто не должен услышать их разговора, разве что возможно сидящие люди в этом самом здании, но парень не подумал об этом, так как считал, что туда будут заходить только дураки, умалишённые или самоубийцы. Он думал, что точно настроен на разговор, но стоило им подойти к назначенному месту, как вся уверенность мгновенно куда-то испарилась. Но блондин знал, что ему просто нужно обязательно взять себя в руки, иначе с мёртвой точки они когда не сдвинутся. — Ну и о чём ты хотел поговорить? — Хёнджину надоела эта тишина, которая не несла никакого смысла. Если они не поговорят, а продолжат молчать, то от нахождения здесь также нет никакого смысла. Лучше он потратит время с пользой и снова залезет в свой уже ненавистный телефон, чтобы доделать важное дело, которое не решался сделать уже несколько дней. — О нас, — Феликс протяжно выдохнул, чтобы привести себя в чувства и немного унять своё излишнее беспокойство. — Что с тобой в последнее время? — А что со мной не так? — Ты стал каким-то другим? — В твоём понимании «другим» – это каким? — Ты перестал обращать внимание на меня, постоянно зависаешь в телефоне, не отвечаешь на звонки, а если и отвечаешь, то говоришь, что занят. И это только малое количество вещей, которое я заметил. — И что ты предлагаешь? — Либо как-то решить эту проблему, либо расстаться. — Окей, давай сразу второе, потому что меняться ради одного тебя я не буду, это не в моих правилах, меняться вообще ради кого-то. Я такой, какой есть. Не устраиваю? Скатертью дорожка из моей жизни. Ты единственный, кто виноват в том, что бросился на меня, слепо веря, что я самый лучший и хороший человек в твоей жизни, каким я никогда не был и не являюсь до сих пор. Ты жил в своём воображаемом розовом мире, до последнего надеясь, что всё будет хорошо и я поменяюсь. Но нет, Феликс, я не буду этого делать. — И ты правда готов вот так всё просто взять и бросить? — Ну да, — черноволосый говорил это настолько невозмутимо, отчего Ликсу становилось плохо. Да, Хёнджин правильно подметил, что он верил, что Джин выберет первое и они просто решат проблему вместе, но никак не расставание. Да, он верил, но... — Хорошо. Раз ты так легко отпускаешь это, значит особо то я никогда тебе и не нравился. — Дело не столько в этом, сколько в том, что ты просто не в моём вкусе. Да и я не держу людей в своей жизни, не пытаюсь зацепиться за них и отпускаю, если они хотят уйти. Не вижу смысла держать тех, кого что-то где-то не устраивает. Это ваш выбор, и я не собираюсь ему перечить. — А у тебя хоть капельку чувств ко мне было? — Было, — врёт. — Тогда почему... почему ты не хочешь попробовать решить проблему? — Потому что моё отношение к тебе никогда не было проблемой. Проблема заключалась в твоей слепоте к моим шатким чувствам. Феликс, я не хочу тебя сейчас обидеть, с тобой действительно было весело, — всё ещё врёт, — но просто изначально было ясно, что у нас ничего не получится. Я понадеялся, дал тебе шанс, и за это хочу извиниться. Лучше бы всего этого не начинал. Прости, — Хёнджин прирождённый актёр, так умело справляется со своей ролью врать всем подряд, что даже сейчас совсем неискренние извинения звучали очень даже искренне. Как бы он сам не запутался в своей лжи. — Нет, всё в порядке, я знал, что ты такое мудачьё, грязная шлюха, меняющая партнёров, как перчатки. Я за свою жизнь в туалет столько раз не ходил, сколько пар ты сменил. Пошёл нахуй, Хван Хёнджин, не подходи ко мне ближе, чем на... на пять метров, иначе я за себя не ручаюсь. Единственный раз, когда я тебя потерплю – это поездка к Чонину, и то только ради Чанбина и самого Чонина, чтобы не портить им настроение. Я буду делать вид, что всё в порядке, но знай, что я блять ненавижу тебя, чмошник сучьей ты псины.       Феликс и правда не на шутку разозлился, развернулся, махнув рюкзаком так, чтобы он ударил Джина, и покинул место, в которое возвращаться он больше не хочет. Ли предполагал, что это ненадолго, но не думал, что всё это закончится так быстро. Он бы хотел побыть с Хваном ещё немного, ещё чуть-чуть, насладиться его компанией хотя бы ещё маленечко, но нет, всё кончено, больше ничего не вернуть. А на что он надеялся? На счастливое будущее? Глупый мальчишка.       Но даже несмотря на всю одержимость Хёнджином Ликс не особо расстроился, будто так действительно было нужно, будто после этого его жизнь станет в разы лучше, будто... будто сам Хван стал его менее интересовать, чем раньше, когда они ещё не общались. Это очень странное чувство, непонятое ему, но он знал, что теперь у него есть человек, с которым Ёнбок может посоветоваться по этому поводу, потому что начал потихоньку доверять ему почти также, как себе.       В свою очередь Хёнджин чувствовал какую-то свободу. Наконец-то освободил себя от оков, державших его в плену всё это время. В какой-то степени он был даже счастлив, что Бок, как ему показалось, не так сильно огорчился этим расставанием, как Джин предполагал изначально, а значит и Чонин тоже не расстроится, услышав об этом. Может, он тоже порадуется, ведь любит Хёнджина? Но это лишь мечты черноволосого, которые он любит воплощать в жизнь, а значит заставит Яна поверить в то, что расставание Хвана и Феликса – одна из лучших новостей для него, открытие двери к сердцу Джина, которая, по сути то, всегда была открыла для него одного. Чонин, подожди немного, всё скоро будет.

***

      Вне зависимости от вчерашнего инцидента Джисон просто обязан был прийти сегодня, чтобы снова поучить Минхо злосчастной литературе. С каждым разом он всё больше и больше удивлялся, насколько Хо был безнадёжен, но мало подавал виду, пытался держать себя в руках и быть спокойным, потому что так подобает учителям и репетиторам, которым попадаются вот такие вот дети, которые требуют много внимания к своей пустой голове.       Если честно, то Сона не особо расстраивал тот факт, что Ли ничего не понимает, потому что чем больше он продолжит вот так тупить, тем дольше Джи будет приходить к нему домой, чтобы рассказать о материале к очередному произведению, если они сдвинулись с места, конечно. Но также он понимал, что если Минхо так и будет ничего не понимать, то экзамен он тоже пролетит, а значит брюнет получит смачных пиздюлей от этого парня, которого он пообещал подготовить к литературе.       Но даже сегодня сам Джисон был очень невнимательным: постоянно запинался, делал много ошибок, иногда даже Минхо поправлял его. Но если второго вся эта ситуация не так сильно бесила, то постоянно приходящие сообщения на телефон Сона раздражали конкретно, на которые парень без конца отвлекался и, словно дурак, улыбался экрану гаджета, который блондин хотел выбросить куда-нибудь в стенку, чтобы он разбился к чертям собачьим. Он уже из последних сил держится, но очередная вибрация и снова отвлёкшийся Джисон выморозили его окончательно: — Да кто тебе постоянно написывает?!       Взяв нагло телефон брюнета, на дисплее он увидел Shin Ryujin, собственной персоной, которая уже глаза мозолила. Стиснув зубы от нахлынувшей злости, Минхо сжал гаджет в руках с такой силой, что послышался странный звук, будто сейчас вот-вот что-то возьмёт да сломается. Сон не на шутку перепугался такого поведения сидящего рядом парня, потому что он сидел себе смирно, никого не трогал, намеренно отвлекался на телефон, чтобы не обращать внимания на негативные мысли, лезущие в голову, когда он находится с Хо, а тут такое. — Тебя не учили, что чужие вещи трогать нельзя? — Джи тоже разозлился. — Кажется, мы это ещё несколько недель назад обговорили. — Что у вас с Рюджин? — Ли задал вопрос спокойно, будто это равняется вопросу «как дела?» и на него не требуется много времени, чтобы ответить, не надо думать, но это было совсем не так. Сон сильно удивился, этот вопрос застал его врасплох. — Тебя это не касается. — Касается. — Нет блять, не касается. Отдай телефон и давай заниматься дальше, — Джисон потянулся за гаджетом, но тот отодвинул руку с предметом назад, чтобы брюнет не смог дотянуться до него. — Эй! Отдай! — Пока мы не закончим – не отдам, чтобы не отвлекался и не отвлекал меня.       Минхо встал с уже насиженного места и пошёл в сторону кровати. Сон подумал, что тот совсем оборзел: мало того, что забрал его вещь, так ещё и отдыхать сейчас пойдёт. Но Хо лишь подошёл к прикроватной тумбе и открыл нижний ящик, на котором почему-то была отвинчена ручка. Брюнет подумал, что, наверное, там лежит нечто ценное для него, поэтому он таким образом попытался спрятать это. Его позабавило, что всё дорогое у Ли находится на или в прикроватной тумбе. Хотя он может ошибаться.       Открыв тот самый нижний ящик, Минхо немного потупился: постоял, посмотрел с каким-то странным и подозрительным взглядом на какую-то тетрадку, больше похожую на дневник (Хан особо не разглядел). Не став томить, блондин быстро положил туда телефон и закрыл ящик, в ускоренном темпе возвращаясь на место, чтобы не навести на себя лишних подозрений. Только вот сам не понял, что уже навёл.       Джисон искренне не понимал такого ужасно странного поведения Минхо. Его дико раздражало, что этот парень постоянно лезет не в своё дело, а потом ещё и бесится на него с поводом и даже без. Но даже так его что-то цепляло в нём, будто он чувствовал что-то до боли родное. Ему всегда было интересно находиться рядом с ним и всю эту неделю Сон буквально бегал к нему, а не шёл еле как просто потому, что надо. Да, как бы не хотелось признавать этого, но брюнет сильно привязался к этому холодному и будто бесчувственному парню, от которого бегут мурашки по коже, стоит ему заговорить с ним или легко, невзначай прикоснуться. Неужели это... — Пятьдесят процентов, — из мыслей вывел бархатный голос Хо, который усаживался на своё место. — Что?! — наверное, Хан немного прикрикнул, раз даже Минхо немного вздрогнул от такой резкой реакции. — Не слышал? Повторить? — Было же сорок! — А-а-ах, так ты всё таки слышал. Ну, было и было, а сейчас ты меня бесишь. — Тц, так нечестно       Сам того не заметив, Джисон обиженно надулся и отвернулся, не показывая этого. Только Ли успел разглядеть милые пухлые щёчки, которые стали ещё пухлее. Хотелось нажать пальцем, потому что казалось, что если дотронуться, то эти части лица покажутся очень мягкими и вмиг сдуются. По нижней сейчас выпирающей губе Хана хотелось провести пальцем и немного поиграться, чтобы тот начал издавать странные звуки, но лучше, конечно, поиграться в другом смысле, а в каком именно – Минхо пока стесняется говорить, поэтому остаётся лишь думать и облизывать губы, чувствуя на них несуществующий вкус уст, которые пока не удалось распробовать. Пока. — Хочешь опустить до сорока обратно? — Хо ухмыльнулся. — До тридцати, — раз на то пошло, то Джисон решил понаглеть. — До сорока. — До тридцати. — До тридцати пяти. — Ладно, до тридцати пяти. — Эх, не умеешь же ты торговаться, — Минхо поставил локоть на стол, а голову положил на ладонь, устремляя свой хитрый по-кошачьи взгляд на немного испуганного и смущённого обиженного Хана. — Три вопроса. Я хочу, чтобы ты ответил на них честно. — Задавай. — И ты совсем не боишься? — Мне нечего бояться. Исходя из того, что я понял – умом ты особо не блещешь, поэтому каких-то супер сложных вопросов не задашь. — Мелкий засранец, выбирай выражения, иначе сейчас же вернёшься к сотке. — Окей, беру свои слова обратно. Пока что, — Джи решил тоже поиграться, поэтому хитро улыбнулся, смотря почти таким же взглядом на парня, сидящего рядом, у которого голову кружило только от одной улыбки Хана. — Итак, первый вопрос: что у тебя с Рюджин? — Ничего. — А честно? — Правда ничего. Я ничего не испытываю к ней, меня не интересуют такие люди, как она. — А какие по душе? — Это второй вопрос? — М-м-м, да, пусть будет так. — Тогда-а-а, — Джисон ненадолго замолчал, чтобы немного подумать, потому что на такой вопрос просто так, в лоб, не ответишь. — Мне нравятся в меру спокойные и в меру активные, а она чересчур гиперактивная для меня. На самом деле, у меня нет какого-то идеального типа; мне неважен гендер и пол человека, потому что для меня главное, чтобы мне было комфортно и весело с этим человеком, я чувствовал себя заинтересованным, чувствовал, будто в безопасности, находясь рядом с ним. Я хочу, чтобы меня любили, отдавали всё тепло, заботу и ласку, а взамен я буду одаривать человека этим же. Некий обмен чувствами и эмоциями, горящими внутри нас. Наверное, это можно так назвать. Иногда я мечтаю просто походить за ручку, пообниматься, п... ну, п-поцеловаться там, мне просто немного стрёмно такое говорить, я стесняюсь. Короче, я хочу романтики, всё. — Боже, Чан два ноль. Вас реально интересует вся эта ванилька? Это же до блевоты ужасно. — Неужели ты не хочешь почувствовать, что это такое? Ты не хочешь узнать, какого это, чтобы любил ты и любили тебя? — Хочу, но пока я не ощущал это с тех самых пор, как мои родители погибли. — А Чан? Он отдаёт тебе столько любви, почему ты не ценишь это? — Дело не в том, ценю я это или нет. Дело, скорее, в том, что все эти три года мы то и делали, что трахались, а у меня просыпались к нему чувства, которые никогда не были взаимными. Да, Чан безусловно давал мне огромное количество любви, но сейчас у него появилась Наён и ему стало не до меня. Даже на летние каникулы уезжает и бросает меня. Но я понимаю, что так надо, поэтому не виню её. А вообще, после того признания я чувствую себя брошенным. — А тебе нравится кто-нибудь? — думаю, Джисона можно назвать мастером каверзных вопросов. — Слишком личный вопрос, я не буду отвечать на него. — Но ты же задаёшь мне вопросы, почему я не могу? Я тоже хочу. — Мало ли, что ты хочешь. — Ну и ладно. Больно надо, — снова надулся. — И ты совсем-совсем не хочешь узнать? — хитро. — Так, Минхо, задавай свой этот третий вопрос и приступим к книге дальше. Нечего времени терять, — Джисон немного замешкался, потому что любопытство одолевало его, но он ничего не мог поделать, Хо ведь не хочет рассказывать ему об этом. Ну оно и понятно, они же даже друзьями друг друга не считают. Ну, наверное, Джи, если честно, сам в этом не уверен. — Хорошо. Третий вопрос: а тебе нравится кто-нибудь? — Слишком личный вопрос, я не буду отвечать на него, — будто в обиде, Сон передразнил его противным голосом, как ему показалось, очень похожим на голос Минхо. — Пятьдесят процентов. — Тц, ладно-ладно, — задумался. — Если честно, я и сам понять не могу, что чувствую к этому человеку. У меня такое впервые, наверное, на моей памяти. У меня непреодолимое желание постоянно находиться рядом с ним, касаться его и слушать его немного монотонную грубую речь. И особенно ярко стали выражаться эти чувства после одной ситуации, которую я никак не могу выкинуть из головы. — Что за ситуация? — не дав договорить, Хо стало казаться это очень подозрительным, поэтому он незамедлительно решил задать интересующий его вопрос, который, возможно, раскрыл хотя бы одну карту на пути к разведыванию человека, который нравится Хану. И с каких пор ему стало это так интересно и мерзко одновременно? — Ли Минхо, лимит на Ваши вопросы закончился, поэтому не стоит меня перебивать. Позвольте мне продолжить, — ведёт себя, словно аристократ, а на деле обычный мальчишка со своими выебонами, которые раздражают Ли. Минхо недовольно скривил лицо, потому что понял, что возможность задавать интересующие его вопросы закончились, а он только начал, а тот парень разогрел в нём небывалый интерес к своей персоне. Чёрт бы побрал этого Хан Джисона, который так подозрительно странно влияет на него. И всё же надо было задавать пять вопросов вместо трёх, но об этом Хо додумался слишком поздно. — У меня какое-то странное чувство в груди и внизу живота, когда я вижу его, когда замечаю его взгляд на себе, когда мы разговариваем, а когда он касается меня, то я таю. — Вот оно что, — задумался. — Это в простонародье называется «любовь»? — Возможно, я не уверен.       После этого Минхо окончательно ушёл в себя, погряз в своих мыслях с головой. Если это так, то, скорее всего, у Хо тоже есть человек, который скрашивал его серые дни в яркие цвета и помог избавиться от этой странной зависимости к Крису, которая казалась ему завсегдатай. Хо глуп, ведь не мог понять этого с самого начала, а Хан был прав, что у него пустая голова. Можно было бы, в принципе, сравнить чувства к тому парню из средней школы, чувства к Чану и чувства к Джисону. В них много схожестей, но почему Ли не перестаёт с пеной у рта доказывать, что не испытывает ничего к Сону, кроме мерзости и отвращения, и отрицать то, что чувствует на самом деле?       Может, он не так уж и безразличен к Джисону, и Чан всё это время был как всегда прав?

***

      В школе с Чанбином Хёнджину поговорить так и не удалось, поэтому, не теряя времени, сразу же после того, как он расстался с Ликсом, он направился в магазин накупить снова всякой вредной пищи и наведаться к своему лучшему другу за утешеньем и советом, как быть дальше, потому что ему стало казаться, что теперь их план В хоть и близиться к завершению, то не так, как хотелось бы ему. Он не на шутку перепугался к почти полному безразличию Ликса к их расставанию, потому что боялся, что Бок будет настраивать Ина против него, мол, что он такой отвратительный и ужасный человек, что такие, как он, недостойны любить и быть любимыми, а Ян поверит ему и правда будет пытаться загасить свои чувства? Как жаль, что до него это дошло слишком поздно, иначе бы Джин расстался с этим придурком, с его слов, каким-нибудь другим способом, менее затратным по нервам.       Бин будто ждал уже друга, поэтому заранее немного прибрался в своей квартире, приготовил гостиную для прихода гостей. А Хёнджин и не заставил себя ждать долго. Буквально под конец уборки в дверь постучали, прошли внутрь квартиры, поздоровались и начали разуваться. Со показалось странным такое нервозное поведение друга, поэтому, почти выхватив пакет из рук, он ушёл на кухню доставать посуду и приготавливаться для просмотра утешающего боевика, которого он терпеть не мог.       Когда все приготовления были закончены, фильм включён, друзья долго не могли заговорить друг с другом. Черноволосый не томил Джина, если захочет, то сам расскажет, стоит просто немного подождать. Но тот даже не пытался начать, просто сидел и ел чипсы, смотря в экран пустым взглядом. Он точно не следил за сюжетом, а Со смотреть это скучное кино в одиночку точно не хотелось, поэтому, взяв пульт, парень нажал на кнопку стопа, чтобы остановить то, что несколько секунд назад горело яркими цветами на телевизоре. — Зачем ты выключил? Я смотрел, вообще-то. — Зачем ты врёшь мне? — Бин и правда не понимал, к чему это враньё ему, ведь он его насквозь видит. — На самом деле, меня кое-что беспокоит, и я бы хотел спросить у тебя: зачем ты пригласил меня с вами? Ты же знаешь, что там будет Чонин, человек, к которому я пока боюсь подходить, да и с Ликсом у меня уже не такие тёплые отношения, как раньше. — Уже расстались? — Да, он заебал меня. — Пригласил как раз таки для того, чтобы вы с Чонином хотя бы хоть как-то начали ладить, контактировать, разговаривать, понимаешь? Иначе я уже скоро прибью вас обоих, вы меня очень достали. Тебе нравится Чонин, Чонину нравишься ты, почему бы не попробовать начать общаться? Тем более, если я поехал бы один, то умер бы со скуки, наверное, потому что Ликс большее количество времени проводил бы с Чонином, а не со мной, а там у меня хотя бы ты будешь. Если не поедешь, то я перестану переманивать Феликса на свою сторону стремительнее, а буду двигаться, как черепаха. — Хорошо, я тебя понял, я поеду, но насчёт Чонина я не уверен. Насчёт Ликса огромное тебе спасибо, я правда не знаю, что делал бы без тебя. Если честно, меня немного пугает то, что он как-то не особо расстроился нашему расставанию. Наорал на меня, назвал уёбком, пидарасом, идиотом, придурком, грязной шлюхой и главным мудаком в этой вселенной, — немного преувеличил, ну и что? — Наконец-то тебя хоть кто-то на место поставил, — Бин посмеялся. — Эй! Мне, вообще-то, обидно! — Понятно, мне всё равно, ты же знаешь. — Тц, и так всегда. — А что пугает то? — А вдруг этот мелкий придурок на меня настолько разозлился, что пойдёт к моему Ниничке жаловать на меня, какой я ужасный человек и вообще не стоит со мной общаться и подходить ко мне, а Йени поверит? — Даю гарантию, что он так не сделает. — Откуда такая уверенность в нём? — Не знаю, чувствую. Он не такой уж и ужасный человек, как ты себе там напридумывал. — У вас что-то с Ликсом? — С чего ты взял? — Встал на защиту так резко, вот я и подумал, что между вами что-то есть. — Нет, между нами ничего не может быть, кроме дружбы. — А как же твои объятия? Насколько я знаю, ты не тактильный, а с Ликсом обнимаешься постоянно. Он прям тает. — Я делаю это намеренно, чтобы влюбить. Ради тебя терплю то, что ненавижу, гордись этим. — А ты? — Что я? — Чанбин странно покосился на друга, потому что не понял, что значил этот вопрос, а тот, как ни в чём не бывало, сидел и жевал противные Бину крабовые чипсы, которыми он однажды отравился. Ну, он так думал, но на самом деле это было утреннее просроченное молоко, но ему как-то всё равно на это, это всё крабовые чипсы. — Он не нравится тебе? — Хёнджин, ты настолько тупой, что «по девочкам» не понимаешь? Или для тебя уже не существует натуралов, кроме Чана, Минхо, Сынмина и Джисона? — Ну мало ли, я просто спросил, чего ты так взъелся? — Да ничего, совсем ничего. — А вообще, я насквозь тебя вижу. Знаешь ли, не первый год дружим. — Отвали блять, бесишь, сука. Включай своей ебучий неинтересный боевик и давай смотреть. — Пф, как скажешь.       Хёнджин очень хитро улыбнулся, потому что видел, что чанбиново «по девочкам» звучит уж очень «ненатурально». Да ещё и как бесится, посмотрите на него, определённо что-то чувствует, потому что Джин знает, что тот начинает раздражаться, если из него начинаешь вытаскивать что-то подобное, то, что он предпочитает держать в себе. Но Хван видит, насколько неравнодушно сам Бин стал поглядывать на Ёнбока, и насколько сам Феликс перестал замечать, сколько стал липнуть к тактильно-нетактительному Со, которому, кажется, начинает это нравится.       Кажется, план В оказался куда лучше, чем Хёнджин себе предполагал.