После Хогвартса

Прошло два дня. За это время Мадлен не выходила из своей комнаты. Мать приносила завтрак, обед, ужин, но Мэд не притрагивалась к еде, объявляя молчаливую и голодную забастовку. Сначала очень хотелось есть, но потом чувство голода прошло. Обида разъедала изнутри. Хотелось сбежать. Да вот так банально. Но потом эгоизм отошел на второй план, и девушка попыталась влезть в шкуру матери. Вот она, взрослая женщина, у нее есть совершеннолетняя дочь, которая подвергалась действию непростительного заклятия и из-за пыток терявшая память. Мадлен поняла, что будь она на месте матери, то вообще бы себя никуда из дома не выпустила бы. Но ей разрешали гулять по Оксфорду, одной наведываться в Косой переулок. Надо же. Теперь внутри боролось эгоистичное и обидчивое Я с высокоморальным фрейдовским Сверх-Я. И Сверх-я побеждало. Ночью девушка стояла у распахнутого окна. Легкий ветер манил в небо. Взять Нимбус, подняться высоко, улететь... Нет. Мадлен отвернулась окна и подошла к своему письменному столу. Она взяла в руки магическую фотографию, сделанную во время пребывания Паулины и Мадлен в Ирландии. Это было около пяти лет назад. Такие беззаботные, отдохнувшие... - Прости, мама, - прошептала Мадлен, дотрагиваясь подушечкой пальца до черно-белых волос женщины. *** Субботнее утро было напоено свежестью и тонким ароматом роз. Светлые кудряшки разметались по подушке, а их обладательница, измученная душевными метаниями, крепко спала. Под окнами защелкали садовые ножницы. Это отец подрезает живую изгородь. В дверь робко постучали. Мадлен приоткрыла глаза. В комнату вошла миссис Дагворт-Грейнджер. Она присела на край кровати и убрала с лица дочери пшеничную кудряшку. - Доброе утро, мам, - тихо сказала Мэд и слабо улыбнулась. - Прости меня. - Ничего, Мэдди. Завтрак ждет тебя внизу. Поцеловав дочь в лоб, волшебница встала и, оглянувшись, сказала: - И ты меня прости. Когда мать вышла из комнаты, Мэд тяжело вздохнула. Кажется, взрослая жизнь — это когда ты балансируешь между своими и чужими интересами. Маленькие дети топают ногами, подростки — устраивают истерики, а умные взрослые договариваются. Нужно договориться и выторговать себе немного свободы, в качестве платы предоставив обязательства. От мысли, что придётся идти работать в Министерство, Мадлен поморщилась. Но что она умеет? В школе она увлекалась квиддичем и пару сезонов играла за Рейвенкло на позиции охотника, но хорошей спортсменкой не стала. Еще она любит языки — не пропустила ни одного занятия по древним рунам и латыни, посещала лекции приглашенного преподавателя по русалочьему языку и даже написала на нём шуточную песенку. В Хогвартсе был языковой клуб для таких задротов, как она. Собирались в пустом классе или во дворе замка и бубнили что-то, будто дьявола изгоняли. Весело было. А один умник всё мечтал о карьере в Управлении по связям с гоблинами и поэтому усиленно учил их язык. Куда теперь податься со знаниями рун, латыни и русалочьего языка? Издательствам не нужны такие специалисты. Работать на себя? Рискованное дело. Со знанием латыни можно податься в разработку заклинаний, но это опять же работа в Министерстве. Сжав руками голову, Мадлен уставилась в окно, за которым цвело лето. *** Завтрак прошел подчеркнуто-вежливо, а затем девушка решила снова завести разговор о поездке. - Мам, прежде, чем я начну работать в Министерстве, можно съездить в Ирландию на пару недель? Поживу у О`Киффов, если… - Значит, ты решила работать в Министерстве? - Я пошлю им свои результаты экзаменов. Может, возьмут куда-нибудь. - Тебя возьмут в мой отдел, я договорюсь об этом. - Нет, я хочу сама. К тому же, я хочу применить свои знания в редких языках, так что вряд ли я пригожусь в отделе международного магического сотрудничества. Я даже не знаю куда… - Ты, кажется, делала успехи в русалочьем? Возможно тебе найдётся место в подразделении зверей, существ и духов. - Может быть, не знаю. Вообще, было бы здорово работать над новыми заклинаниями. Формулы ведь пишутся на латинском, так что... - Ага, это Комиссия по экспериментальным чарам. Там работает один мой знакомый, черкну Гилберту* пару строчек. Наткнувшись на взгляд дочери, Паулина добавила: - Пусть тебя испытают. Мое письмо не откроет тебе дорогу, если твоих знаний и умений им будет недостаточно. - Тогда ладно, - кивнула Мэд и отхлебнула чаю. Кажется, они пришли к согласию. Теперь можно поговорить о больном. - Ну так что? Можно поехать в Ирландию? - Езжай, - на удивление быстро согласилась Паулина. Расчёт Мадлен «уступлю я, уступят мне» на этот раз сработал. - Я буду спокойна, раз ты будешь жить в доме О`Киффов, а не шляться неизвестно где. Мэд возликовала и решила не язвить по поводу последнего замечания. - Пойду напишу им письмо. Выйдя с кухни, девушка победно вскинула в воздух кулак. *Гилберт Уимпил упоминается в книге «Гарри Поттер и Кубок огня», гл.7