Данте Узумаки

      Если охарактеризовать всю нынешнюю ситуацию в данный момент, то можно сказать одно слово — пойдёт. Скоро выпускные в Академии, а значит, ему больше не придётся ходить в это адское место. И если по теории у Данте всё было выше среднего (кроме истории, там всё на высоте), то вот на практике выходило превосходно. Точность бросков что сюрикенами, что кунаями — сто баллов из ста. Единственный минус — непривычность к такому оружию, но со временем смог привыкнуть. А ещё ему не хватало пистолетов. Нет, во Внутреннем мире они у него были, как и Мятежник, но в Реальном…увы. Впрочем, может если… — Только попробуй! Загрызу! — В прошлый раз не получилось, думаешь, теперь получится, Курама? — мысленно усмехнулся Данте, на что внутри раздалось лишь рычание.       Вернёмся к тому случаю, три года назад, когда Данте решил сразиться во Внутреннем мире с огромным лисом. Как можете догадаться, победил сын Спарды, хотя и пришлось постараться. Иллюзии зверя были превосходны, а огонь не один раз поджигал его пятую точку, несмотря на его огнестойкость. А сколько раз лис просто исчезал и появлялся в другом месте. Внезапно и мгновенно. Поймать и подгадать было почти нереально. Его не один раз просто сносило в сторону то от удара хвостами, то просто вся огромная туша сбивала его с ног, и пробегала по нему. Но подловить всё же удалось, и Мятежник всё-таки пронзил бок зверя. Выкачивать силу Данте стал почти сразу, лис медленно слабел, но… В последний момент сын Спарды выдернул меч из бока зверя. Нет, дело не сантиментах, просто… не захотел убивать. У него есть свои причины. Пусть оружия за душу Курамы он не получил, зато получил доступ к облику демона. Демоническая энергия теперь свободно течёт в его теле, укрепляя и исцеляя.       И теперь у него был доступ к источнику информации. Курама пусть и сидела в клетке ещё до него, но имела доступ к органам зрения и слуха своих джинчуурики. Иначе откуда у него столь высокие оценки по истории? Та пусть и не охотно, но информацией делилась.       И да, Курама — самка. Как же Данте хохотал, когда узнал это, и насчёт хвостов троллил постоянно. А она, что естественно, обижалась. Но маскировка, надо признать, у неё на высоте — попробуй понять, кто она на самом деле, зато это объясняет, почему Кураму считают самой опасной. Женщины в ярости опаснее демонов будут.       Его внешность почти полностью изменилась, и, не считая этих чёртовых усов и цвета глаз, он был фактически копией самого себя прошлого. Впрочем, усы были не настолько заметны как раньше, но и полностью исчезать не собирались. Как сказала Курама — ≪это у тебя теперь навсегда≫. Да, было немного обидно, но не смертельно, можно и так прожить.       Пусть у него было достаточно сил, тело ещё полностью не подстроилось под душу, поэтому приходилось его тренировать по полной программе. Благодаря сверхчеловеческой выносливости, подкреплённой регенерацией, приводить мышцы в тонус было гораздо легче, немного раздражало лишь то, что за ним следили АНБУ. Ну, не мешали, и ладно, его сенсорика была достаточно хороша, чтобы вовремя замечать владельцев магии. Или чакры, как тут её называют.       Из старых способностей Данте вернул зачатки манипуляцией огнём и кровью. Последнему он был рад больше всего, так как, управляя своей кровью, он мог увеличить свои физические показатели, как, например, насыщение кислородом, увеличение скорости тока крови по всему организму. Если научиться управлять кровью и у других, то оказавшись в команде, он сможет помочь и им, особенно при ранениях.       Отношение в Академии также изменилось. Нет, были дети, которые его ещё боялись, но были и те, с кем можно и поболтать, и полениться, и свинтить с уроков. Одним из них был Шино Абураме, из клана Абураме. Довольно высокий для своего возраста, с густыми тёмно-каштановыми волосами, парень постоянно носил куртку с высоким воротником, и постоянно был в очках. И как ему только жарко не было? Самым интересным оказалось то, что Шино был сроднён с насекомыми. Серьёзно, особые насекомые жили прямо в его теле. Когда Данте впервые это увидел, его чуть не вывернуло наизнанку. Он, конечно, многое повидал, и много раз видел червей в телах мёртвых людей, но чтобы такие и в живых? Но вот оттолкнуть такое Данте не смогло, и они с Шино так и продолжали общаться. А что? Абураме был тихим и спокойным парнем, в своей речи постоянно менял слова местами, в общем, был интересен.       Ещё одним человеком был Шикамару Нара. Спокойный, ленивый, но чёрт возьми, до чего же умный засранец! С ним можно было если и не поболтать, то поваляться и посмотреть на облака спокойно. Никто не будет мешать и отвлекать. А заодно, Данте понял самое главное правило — Никогда! Не! Играть! С Шикамару! В! Шогги! На Желания! Ладно, просто поиграть (и проиграть), ничего тут страшного, но сын Спарды имел глупость в самом начале поиграть с ним на желания. Хорошо, что хоть не на деньги и не на раздевание. Из десяти партий, Данте мог выиграть лишь в одном случае, или же один раз побеждал, а второй выводил на ничью. И хоть Шика был этому удивлён, сам Данте радовался, что его неудача в играх пусть и немного, но ослабла. Как же в прошлом с этим было тяжело, и сколько денег было проиграно, страшно вспоминать.       К Шикамару в придачу шёл ещё довольно приятный толстячок — Чоуджи Акимичи. И не пытайтесь называть его толстяком, иначе грозитесь получить злого…эм…парнишку. А ел Чоуджи много. Даже очень много. И постоянно. На уроках, после урока, пока ходит, пока сидит. Постоянно. Зато в их кругу всегда была еда. Но не это было самым главным — пицца! Чоуджи, несмотря на возраст, умел довольно неплохо готовить (его широкие кости про это прямо говорят), поэтому, решив рискнуть, год назад он предложил Акимичи приготовить что-нибудь новенькое. Рецепт пиццы Данте знал, а вот готовить, увы, не умел. Сколько бы ни старался сын Спарды, ни готовил, но либо у него всё сгорало, либо получалось что-то не то. Не съедобное. И вот, после нескольких попыток, они получили с приятным запахом, горячую, тающую во рту пиццу! После первого куска Данте чуть не расплакался. Его прелесть! И без противных оливок! Жизнь налаживается!       Киба Инузука — ну, назвать их друзьями нельзя, скорее соперники, да и Данте не мог упустить случая, чтобы не поиздеваться над этим собачником. Вообще, спустя три месяца после пробуждения, собаковод умудрился достать Данте своим стремлением показать кто тут Альфа, и, не сдержавшись, тот зарычал в ответ. Мда, выражение лица Инузуки он не забудет никогда. Весело было. Но при этом, Данте, можно сказать вызвал претендента на звание Альфы на войну, и теперь тот всячески пытается спровоцировать соперника. Пока что прямого ответа тот не получает, но вот мелкие подставы — постоянно.       Были ещё пара девочек, с которыми были не то, чтобы общение, но так, небольшие разговоры происходили. А последним среди всех был Саске Учиха. Тот необщительный парнишка с холодным, надменным взглядом, внутри которого было много боли. Понять это можно — как оказалось, его клан уничтожил его собственный старший брат Итачи Учиха, а самого Саске поймал в иллюзию, или, как тут называют, гендзюцу. Что пережил суслик, даже представлять не хочется, но Данте, немного, понять его мог. И несмотря на то, что Учиха холодно пытался отбиваться взглядом от сына Спарды, игнорировал его или тихо, но твёрдо посылал далеко и надолго, Данте не оставлял попыток наладить с ним общение. Перед глазами стоял образ Вергилия и то, во что он превратился после того, как их разделили. А если учесть, что Саске напоминал ему брата… не хотел он ему такой участи. Мало-помалу, но подвижки всё-таки были, во всяком случае, посылать его перестали, и изредка что-то отвечали.       Широко зевнув, Данте провалился во Внутренний Мир, который он старательно изменял все эти три года. Теперь это не была канализация, где постоянно из стен текла вода, которая на земле собиралась в такие лужи, что были ему по колени. Сейчас туннели превратились в уличные переулки, настолько запутанные, что пару раз и сам Данте тут терялся. Место, где раньше стояла клетка с Курамой, превратилось в огромную поляну, посередине которой стоял дом, с вывеской <<Devil May Cry>>, появившаяся на месте самой клетки. Три года постепенных изменений превратили канализацию в то место, где раньше жил сын Спарды.       Хмыкнув, Данте вошёл внутрь, испытывая чувство ностальгии. Прожив в том свинарнике столько лет, он был рад вернуться сюда, пусть и только в своём Внутреннем мире. Сев на стул и закинув ноги на стол, он испытал истинное удовольствие и спокойствие. Словно он вернулся в свои девятнадцать лет. Впрочем, есть и те, кто с удовольствием подпортят ему спокойный вечер. — Это по-свински.       Вздохнув, Данте приоткрыл один глаз. Ну да, куда он денется от неё? — Знаешь, Ку, могла бы дать мне немного передохнуть от тупости некоторых окружающих меня людей, а вместо этого мучаешь. — Ты на протяжении трёх лет мучаешь меня, с тех пор, как появился здесь, с чего я должна делать иначе? — Может с того, что ты у нас девочка, и по определению должна быть добрее? — Р-р-р-р!       В следующую секунду Данте пришлось резко уходить в сторону Рывком, уворачиваясь от брошенного в него дивана. Перекатившись по полу, он уселся возле стены, со своей неизменной ухмылкой. И хоть ему хотелось пошутить дальше, пришлось замолчать. — Всё-всё-всё, молчу. Только не превращайся в лису, я не хочу ещё раз восстанавливать свой дом, после прошлых преображений.       Его минуту сверлили взглядом, пытаясь проделать неучтённые при рождении отверстия. После чего, громко и раздражённо фыркнув, она уселась на пол, на свои хвосты.       Человеческий облик Курамы выглядел довольно эффектно: светлая кожа, красные волосы, правильные черты лица, хотя, если приглядеться, можно заметить и звериные черты, красные, демонические глаза, пигментация кожи в виде усов, как у него. Также стоит сказать, что клыки у неё больше, чем у человека (и очень острые), волосы ложатся таким образом, что прячут лисьи уши. Ну и, завершают образ, девять рыжих хвостов, которыми Курама даже в таком облике может хорошо орудовать в качестве дополнительных конечностей. Уж поверьте, Данте об этом прекрасно знает, помнит тот момент, когда в бою его поймали одним из хвостов и хорошенько так приложили об клетку и потом об землю. Или вон, десять месяцев назад — ну пошутил он над тем, что Курама в плохом настроении из-за того, что у неё, скорее всего, эти дни. Очнулся тот через некоторое время, с головной болью, а над ним стояла эта лисица, и каждый из хвостов держал прочную такую чугунную сковородку. И откуда их только взяла? С тех пор, насчёт этих дней шутить он больше не решался. Во всяком случае, с Курамой уж точно. — Слушай, Ку. Давно хотел спросить — чей это образ ты используешь? Что-то в деревне я не видел таких женщин.       Со стороны раздался раздражённый рык, но ему всё же ответили. — Образ Кушины Узумаки. — Узумаки? Хм. — Моя прошлая джинчуурики. И твоя мать. Вернее… — Не ругайся, — хмыкнул Данте. — Я тебя понял, и честно скажу, я как-то не интересовался фамилией нынешнего себя, поэтому про Узумаки ничего не знаю. — Потому что ты идиот, — проворчала кицунэ, после чего раздражённо выдохнула. — Клан Узумаки уже некоторое время, как почти полностью уничтожен. Выжившие члены клана разбрелись по всему миру. Отличительные черты — большая жизненная сила и красные волосы. И не стоит забывать, что фууиндзюцу у Узумаки получалось в несколько раз сильнее, чем они заслужили уважение и страх по всему миру. Печать, благодаря которой меня запечатали, создали именно Узумаки. Из-за своей выживаемости и особой чакры, меня запечатывали именно в людях этого клана. Мито, Кушина, теперь ты. — Что-то волосы у меня ни разу не красные. — Внешностью ты пошёл в четвёртого, — в голосе появились яростные нотки, но всё же в руках (и хвостах) себя Ку держала. — Я их убила. — Да? Жаль. А я думал, что сам по себе родился красивым. А насчёт их убийства, если честно, то что к четвёртому, что к Кушине, я не чувствую родственных чувств.       Курама повернулась, наконец, в его сторону, и в глазах можно было прочитать удивление. — А что? Я их не знал, с ними не жил. Даже пытаясь абстрагироваться от самого себя, и посмотреть на ситуацию взглядом себя другого, я ничего такого не испытываю. И то, что ты их убила, не вызывает во мне ярости. Для меня это незнакомые люди.       Потирая шею, Данте гипнотизировал потолок. Так они и сидели в тишине, пока Кураме не стало скучно. — Кем ты был до перерождения?       Сын Спарды перевёл взгляд с потолка на собеседницу. Ну да, на эту тему они не разговаривали, в основном переругиваясь, и раздражая друг друга, либо пытаясь прибить. А вот так, посидеть и поболтать, как-то не получалось. — Ну, я был Сильнейшим Охотником на Демонов, в прошлом. Называли ещё Легендарным Тёмным Рыцарем, да много как называли, если честно. Моим отцом был сильнейший демон Спарда, так что, в некотором роде, я тоже демон, но всё же считаю себя человеком. — И как ты переродился здесь? — Не знаю. В оккультных науках я не очень хорош, хотя, был бы на моём месте мой брат Вергилий, он бы точно мог сказать. Вариантов много — может, Наруто был потомком Спарды, а может, ему просто так ≪повезло≫. А может дело в том, что в нём была заточена ты. Впрочем, это вряд ли. Я именно что переродился, а не мою душу притянуло из-за Грани. Да и неизвестно ещё, что произошло с миром до появления в нём биджу. Точно это неизвестно. — Но есть предположения, да? — Есть одно. Возможно, случился неизвестный катаклизм, приведший мир к деградации. А может и…хм…       Кицунэ бросила на него вопросительный взгляд, так как Данте задумался, не продолжив предложение. — Возможно, один из демонов стал Королём, и довёл мир до такого состояния. Всё-таки, раньше демонов на земле уничтожал я и…мои друзья, — в голосе сына Спарды появилась лёгкая тоска, которую, однако, смогла почувствовать Курама. — А так как я погиб, то и сдерживающего фактора не было. А что? Достаточно правдоподобная теория. Жаль, что невозможно сейчас узнать, насколько это правда. И ещё — меня очень интересует произошедшее с Десятихвостым. — И что же тебя интересует, Охотник на Демонов? — фыркнула Курама. — Всё. Либо то, что ты можешь рассказать.       Лису передёрнуло, было видно, как слегка вздрогнули её хвосты. Кураме не нравилось вспоминать это. С другой стороны — почему бы и не рассказать? — Тогда прежде, чем расскажу о том, что с ней произошло, расскажу о её детях. Хагоромо и Хамура Ооцуцуки, братья близнецы и первые люди, родившиеся со способностью использовать чакру. Оба росли, не зная о том, насколько аморальна их мать Кагуя, и лишь спустя время, узнали о проводимом ею ритуале. Братья попросили её прекратить, но она отказала им, аргументируя тем, что ждёт, когда кто-то придёт. Спустя время, решив основательно всё изучить, братья всё же узнали всю правду о ритуале. Это было Жертвоприношение Божественному дереву, ради того, чтобы вкусить его плод. Если первое дало ей такие силы, что она смогла поработить многие земли, то кто знает, что дало бы второе.       Данте тут же подобрался и стал серьёзным. Курама заметила это — лицо сына Спарды не изменилось, но взгляд и напряжённость в воздухе прямо указывало на это. Но спросить решила чуть позже, поэтому продолжила. — Узнав правду, Хагоромо и Хамура начали готовиться, зная, что им потребуется больше сил. Один учился сендзюцу, второй остался в деревне, отвлекая Кагую. Но любая тайна рано или поздно будет раскрыта. Она узнала о бунте своих детей, и взяла под контроль Хамуру, стравив его с братом, но Хагоромо смог сбросить контроль матери, и оба его сына пошли против матери. Узнав, что они собираются использовать против неё чакру, она обратилась в Десятихвостую Джууби. Сколько они сражались, не могу знать, да и всё, что я тебе рассказываю, знаю со слов Хагоромо, но мне известно, что им удалось запечатать чакру в Хагоромо, а оболочку запечатали в созданном небесном теле, названным Луной. Хагоромо, известный как Рикудо Сэннин, остался здесь, чтобы распространить чакру и нести людям Кредо Шиноби. Хамура же отправился на Луну, чтобы охранять печать их матери. Ближе к концу своей жизни, Рикудо разделил силу Джууби, создав нас, девять хранителей, дал имя каждому, и спустя некоторое время покинул этот мир. Оставив нас здесь. — Хм.       Узнанное было интересно Данте, но также вызывало небольшую опаску. Божественное Древо с плодом, что даёт невиданную силу? Ему кажется, или нечто похожее он уже видел? При этом он отмечал, что Хранительница Огня после рассказанного отвернулась в сторону, не желая показывать то, что чувствует в данный момент. — И что ты теперь будешь делать дальше? — поинтересовалась кицунэ спустя некоторое время, справившись с эмоциями.       Хмыкнув, Данте встал с пола, чуть потянувшись. Как бы Курама не считала себя воплощением ненависти, он-то знает, что внутри этой лисы есть эмоции, отличные от ненависти. Это было понятно уже после слов о Рикудо. — Дальше? Хм, я планирую попробовать заново жить. В прошлый раз я устал от жизни, а сейчас… Сейчас стало весело. И другим я устрою весёлую жизнь. А заодно попробую вернуть часть той жизни, что была. Ещё увидимся, Ку.

***

      Экзамены приблизились внезапно. Внезапно для самого Данте, так как готовился он к ним, если честно, спустя рукава. Гораздо интереснее было поискать в местной библиотеке насчёт клана Узумаки, но найти там почти ничего не получилось, а то, что нашёл… Скажем так, Курама ему сказала тоже самое, но более точным и простым языком.       Насчёт фууиндзюцу у него было два отношения. С одной стороны, запечатывать различные вещи в свиток, чтобы в любой момент их достать, идея довольно неплохая. Но с другой стороны — постоянно все эти символы рисовать, так можно и с катушек съехать. Впрочем, больше всего ему по душе были взрыв-печати и запечатывающие свитки. Насчёт печатей у него даже была одна мысль… — Не получится! — А я говорю, что получится! — Как ты собираешься вызвать взрыв, не используя взрыв-печать? — Очень просто, лисичка. Манипуляция взрывом, основанная на манипуляции теплом. Достаточно неплохая способность, когда нужно что-то подорвать на расстоянии. — И что же ты раньше этим не пользовался?       Мысленно закашляв, Данте ответил не сразу. — Я этой способностью не пользовался особо, предпочитал действовать по-другому. Да и к тому же, в прошлом я делал это интуитивно, не задумываясь. — О, а ты разве думать умеешь? — Ха-ха. Очень смешно. Не забывай, что я переродился, а не родился со своей же душой сразу. — Хм. Я поняла. Твои возможности стали меньше, чем были раньше, верно? — В каком-то роде. Но ничего, ещё пару лет, и всё вернётся, а тело полностью подстроится под душу. А сейчас не отвлекай.       Раздался негромкий фырк в сознании, и Данте вновь вернулся к своему делу. В принципе, сын Спарды хотел вызывать взрыв одной силой мысли в любом месте, но, к сожалению, концентрация у него всё ещё была плоховата. Во Внутреннем мире с этим проблем нет, а вот тут есть. Ну и, давайте признаем, что с другой стороны ему немного лень. Прилежностью и спокойствием он никогда не отличался, а серьёзным становился только в редких случаях. — Почему ты считаешь, что именно переродился? — Ох уж это женское любопытство, — мысленно выдохнул Данте, хмыкнув на рычание собеседницы. — Я, может, и не Мастер Душ, однако в них разбираюсь. До того, как с моей семьёй произошло то, что произошло, отец много о чём рассказывал. — Можешь не продолжать, сама догадаюсь — много рассказывал, да ты не очень много слушал, я права? — Так вот, — постарался не обращать внимания на подколку Данте. Ну, или, пытался не показать вида, что это правда, — это хорошо видно по остаточному излучению души. Душу нельзя полностью уничтожить, если ты не Бог или не Король Демонов, обладающий безграничной силой. Реинкарнация — это не просто верование и представление людей о том, что душа перерождается в другом теле. Когда человек умирает, не вся его душа отправляется на перерождение, а только лишь кусок. Фрагмент, пусть и достаточно большой, а оставшаяся часть остаётся, и постепенно истончается, вместе с разложением тела. — Получается, что когда Наруто умер, почти вся его душа отправилась на перерождение, а из оставшейся части, переродился ты? — Именно, лисичка. Если бы мою душу притянуло сюда, я был бы лишён всех своих сил, а так, я просто ослаб временно. Да и концентрироваться на местной магии гораздо тяжелее. И это не привычно, так как я себя чувствую на девятнадцать лет, перед тем, как брат пронзил меня Мятежником. Хотя, может поэтому я и не пробудил ещё свои силы.       Просверлив взглядом точку на улице, Данте медленно выдохнул. Были бы у него пистолеты, не пришлось бы так выкручиваться, просто взял и стрельнул. Сложив пальцы, имитируя пистолет, он прицелился в крышу соседнего здания. — Пуф!       В следующее мгновение Данте ощутил себя лежащим на полу, а на улице начали раздаваться голоса. Встав с пола и подойдя к окну (почёсывая голову, вернее, место удара об пол), он выглянул наружу. Ну что можно сказать — небольшой кусок соседской крыши оторвало взрывом. Либо он так промазал, либо вложил мало сил. И скорее всего, второй вариант, так как он не ожидал, что его шуточный выстрел сработает. — Круто! — восхищённо проговорил Данте, быстро придя в себя, и закрыл окно занавесками. — А теперь, лучше бы спрятаться, так как мне тут ещё жить.       На следующий день сыну Спарды пришлось в темпе бежать в Академию, так как проснулся он буквально за десять минут до того, как начинаются экзамены. С учётом его скорости (в голову ему приходило воспоминание, когда он бежал вертикально вниз по башне Темен Ни Гру) он успел не только вовремя попасть в Академию, но ещё перекусить пиццей, что была у него в свитке. И да, запечатывающими свитками он всё же решил пользоваться, несмотря на настоящий геморрой, в плане изготовления. Вы сами можете представить Данте, который смиренно сидит и несколько часов пытается кисточкой вывести на свитке нужные рисунки? Вот и Данте никогда бы не подумал о таком, радовало лишь, что сделанный один раз такой свиток, держится очень долгое время, прежде чем печать выдохнется, знай только накачивай её энергией. — Привет выпускникам! — поприветствовал всех сын Спарды, обращаясь большей частью к своим друзьям, и делая фирменный жест двумя пальцами.       В ответ ему донёсся нестройный ответ, не считая троих. Чоуджи хрустел чипсами, Шикамару развалился на стуле, смотря в потолок, а суслик лишь коротко кивнул, стоя возле стены и скрестив руки на груди. Наверняка раздумывая над экзаменом.       Три этапа. Первый — метание. Пять кунаев и пять сюрикенов. Каждое попадание ровно в центр мишени — десять баллов. Чем дальше от центра, тем меньше баллов получаешь. Данте справился с этим на сто процентов.       Второй этап — письменный. Двадцать вопросов, каждый стоимостью в пять баллов. Вопросы касались всего, что учили будущие генины на протяжении всего времени учёбы и вот тут Данте немного лажанул. Кажется, на вопросы связанные с географией он ответил не так.       И, наконец, третий этап — использование техник, которые изучили за последний год учёбы. Ученики заходили в зал по-очереди, и, получив задание, пытались воспроизвести одну технику. Боялся ли Данте, что тут завалится? Конечно, нет. Он уже успел всё выучить и много раз опробовать, особенно ему понравилось Хенге но дзюцу. Принять облик любого человека, животного или неодушевлённой вещи? Хенге в помощь. Причём технику он мог проводить в двух версиях — используя обычную энергию (чакру) и демоническую. Во втором случае техника становилась более прочной и могла выдержать попытку развеять её. Попробуйте угадать, чей облик он принял, когда освоил технику? Правильно, самого себя прошлой жизни, в возрасте двадцати пяти лет. Красная рубашка, чёрные джинсы и тёмно-красная безрукавка. О да. Он великолепен, можете не говорить об этом, Данте сам прекрасно это знает. Есть ученики, которые не могут сдать третий этап по разным причинам, например недостаток чакры, невозможность её использовать или просто не получается освоить одну технику, но хорошо может другую. Поэтому и существуют два предыдущих этапа. Если на первом и втором этапе ученик получил больше восьмидесяти пяти баллов, ему могут назначить другую проверку. Или другая техника, или, к примеру, провести тренировочный бой (если дело в чакре).       Когда сын Спарды вошёл в зал, за столом сидело четверо преподавателей, среди которых были Ирука и Мизуки. И если к первому Данте испытывал уважение, как к преподавателю от Бога, который любит свою работу и который за учеников способен пожертвовать здоровьем (представьте, сколько нервов нужно, чтобы учить детей), к тому же, он был искренен, то вот второй ему не нравился. Было в нём что-то не то, особенно в его улыбке. — Наруто. А покажи нам Технику превращения, — сказал Ирука, с лёгкой улыбкой смотря на ученика. — Превратись, вначале… Превратись в меня.       Мысленно пожав плечами, Данте выполнил технику. Теперь перед преподавателями стояла копия Ируки, не имея никаких изъянов. Сходство было сто процентным. — Молодец. А теперь превратись в любого человека на свой выбор.       То, как мальчик изменился за последние годы, очень радовало Умино. Несмотря на то, что при первой встрече он чувствовал себя не в своей тарелке, из-за того что ему придётся учить мальчика с запечатанным демоном, его образумили до того, как Ирука пришёл к Третьему Хокаге. Отношения между ними со временем сложились довольно тёплые — он видел, что Наруто уважает его как наставника, сам же Ирука стал относиться к нему как к младшему брату, который постоянно во что-то влипает. Нет, в каком-то смысле Наруто так и остался раздолбаем, который любит шалости, но при этом стал лучше учиться, у него появился некий стержень, и появились друзья. А уж взгляд, когда он что-то удумает… Вот прямо как сейчас.       Тем временем, немного подумав, Данте превратился… В Аркхама, держа в руке книгу. Он смог скопировать всё, включая тот взгляд, от которого людей может бросить в дрожь. — Отлично, Наруто, — теперь улыбка Ируки была гораздо шире. — Можешь пройти в следующий зал. Как только все сдадут экзамен, вам объявят ваши результаты.       Данте, держа книгу на уровне груди, чуть склонил голову, и чужим голосом произнёс: — Аминь.       Преподаватели едва заметно вздрогнули. Ну да, звучало так, словно их чуть не отпели. Развеяв технику, Данте прошёл в другой зал, где ожидали остальные ученики. Ждать пришлось почти час, но, наконец, последний ученик сдал экзамен, преподаватели что-то решили, и вышли к ним. — Сейчас я зачитаю имена тех, кто сдал экзамен. Получившие налобный протектор завтра в двенадцать должны прийти к Хокаге и получить свои новые документы, после чего, в четыре часа дня приходите сюда, на распределение, — произнёс речь Мизуки, и Данте ощутил кое-что новое в этом человеке. А заодно с ним вышли на связь. — Он тебя ненавидит. — Хм. Так вот что это было. Кстати, что это было? — Будучи демоном, я могу ощущать отрицательные эмоции людей. Не только желание убивать, как и все более-менее обученные пользователи чакры, но и неприязнь, ненависть, ярость и тому подобное. И этот Мизуки тебя жутко ненавидит. Я бы сказала — люто. Судя по эмоциям, ты ему был для чего-то нужен. — Хм. — Узумаки Наруто! — голос вывел его из разговора с Курамой. Хм, а контролирует он себя хорошо, вон, в голосе даже никаких посторонних ноток не проскочило.       Подойдя к Ируке, Данте получил налобный протектор. — Поздравляю с прохождением экзамена, Наруто, — произнёс преподаватель. — Я был рад, что именно мне выпала возможность учить тебя. — Благодарю, Ирука-сенсей, — со всем возможным уважением в голосе ответил Данте. Нет, всё-таки этот человек вызывает лишь положительные эмоции, да и мел всегда кидает очень метко — прямо в лоб. — Для меня честь быть вашим учеником. — И что будешь делать? Я чувствую, что ты что-то удумал.       Хмыкнув, Данте вышел на улицу, потянувшись и широко зевнув. Погода была отличная, солнце светило и грело. Нет, Вергилию бы тут не понравилось, всё-таки, он больше любил воду, чем огонь. Это место — самое то, для возрождения полудемона, любящего тепло, и для Хранительницы Огня, что сейчас запечатана в нём. — А дальше я вспомню свою работу детективом. Посмотрим, что такого удумал этот вечно улыбающийся преподаватель. А заодно, потрачу часть денег на новую одежду. Думаю, я заслужил этого. — Нарциссизм — это болезнь, Данте. — Если бы я был нарцистом…нарцизмом…короче, если бы я был тем, кем ты меня назвала, я бы каждый вечер ходил в ванну и занимался бы непотребством, смотря на себя в зеркало, — Курама мысленно поперхнулась всеми словами, догадавшись о смысле, — а так, я обычный человек, который хочет выглядеть круто. — Купи побольше оранжевого. Оно тебе так идёт, — рассмеялась кицунэ, вспомнив, какой отборный мат был от Данте, когда тот впервые понял, что те оранжевые комбезы это всё, что у него есть.       Мысленно сказав всё, что он думает о лисе, Данте медленной походкой пошёл в сторону места жительства. Если поторопиться, он сможет оставить заказ, и завтра к двенадцати он всё получит.

***

Ночь. Лес.

— Неплохо. Он быстр, но недостаточно. И куда он вообще торопится? — Мне больше интересно, зачем ему нужен свиток, размером чуть меньше меня? — Если не отстанешь, то скоро всё узнаем, Данте. Не теряй.       Слежкой сын Спарды занялся сразу же, как вышел из лавки портного. Найти Мизуки ему было не трудно, так как Курама запомнила запах чакры, а он запомнил, где этот человек живёт. Ближе к вечеру Мизуки покинул свой дом, начал петлять по Конохе, и лишь глубокой ночью оказался в резиденции Хокаге. То, что он явно не собирается убивать старика, понимали и Данте, и Курама — банально не хватит сил, да АНБУ его завалят на раз-два. Значит, причина была другой.       Спустя полчаса Мизуки покинул резиденцию с огромным свитком на спине, и помчался в сторону леса. В данный момент, Данте бежал неподалёку, максимально пряча своё присутствие. Опыт у него в этом был, просто не всегда пользовался этим, предпочитая действовать напрямую, но сейчас ему было слишком любопытно. — Впереди кто-то есть! — Знаю, Ку.       Мизуки прыгнул на небольшую поляну, куда через пару минут пришло ещё трое. Протекторы были перечёркнуты, но они явно были знакомы с преподавателем. И за всеми ними Данте наблюдал сидя на ветке. Странным был уровень сил пришедших. По отдельности они были слабее самого Мизуки, но почему же он тогда на них работает? Хм       В момент, когда тот уже хотел передать им свиток, на поляне появилось новое лицо. Точнее, сначала в сторону четвёрки полетели кунаи, которые те отбили и отпрыгнули в разные стороны, а потом появился новенький. Ну, не совсем новенький. — А Ирука что здесь забыл? — Если у тебя плохо со слухом, я тебе поясню — он подозревал Мизуки, вот и следил за ним. Также, сюда явно скоро придёт подмога из АНБУ. — Один против четверых, — задумчиво потёр подбородок сын Спарды. — Присоединимся? — Будто от меня что-то зависит, — фыркнула Курами в ответ.       Ухмыльнувшись, он встал в полный рост, будучи ещё в тени деревьев, и покрутил шеей, используя Хенге с демонической энергией. — Это будет весело, — тихо произнёс стоящий на ветке Вергилий, после чего мгновенно исчез. Через секунду, не ожидавший атаки беглый шиноби пал на землю с пробитым черепом. Чуть впереди погибшего стоял некто, лет примерно сорока, в тёмно-синей куртке, с белыми волосами зачёсанными назад. Серые глаза смотрели на остальных с превосходством и презрением в сторону беглых шиноби и предателя деревни. — Ты ещё кто? — крикнул один из беглых, взяв оружие наизготовку. — Кто я — не столь важно. Но я могу сказать, кто вы, — лицо человека словно окаменело, не выражая ничего, но за него говорили глаза. Эти глаза видели многое, и почти всегда плохое. Кто бы только знал, сколько сил требовалось Данте, чтобы не уйти в обычное своё поведение. Оставалось надеяться, что он всё ещё хороший актёр. — Убожества, которые не достойны называться не только шиноби. Обезьяны, спустившиеся с веток и считающие себя людьми.       Насмешка (или оскорбление?) сработала. Оба беглых шиноби ринулись на стоящего мужчину. В ход пошли кунаи, которыми они пытались не только атаковать, но и сойтись с ним в ближнем бою. Старательно контролируя себя, Данте использовал стиль боя своего брата, мгновенно переместившись к первому же противнику. Первый удар в грудь выбил из него весь воздух, а кунай одним точным движением перерезал ему горло. Второй, увидев произошедшее, стремился разорвать дистанцию, и первые пять секунд ему это удавалось. На шестой секунде, едва тот приземлился на землю, его противник мгновенно преодолел всё расстояние (использовать Жало без меча было неудобно, но Данте быстро учится) и клинок пронзил ему грудь, с лёгкостью добравшись до сердца. Шиноби был убит мгновенно. — Ты разочарован? — Знаешь, Ку, после боя с тобой, они не воспринимаются нормальными противниками. Ты представить себе не можешь, скольких сильных демонов я побеждал, и слабые противники вызывают во мне уныние. Я предпочитаю, чтобы всё длилось дольше и интереснее. И зачем я пошёл сюда, на что надеялся?       Посмотрев в сторону сражающихся Ируки и Мизуки, Данте под видом Вергилия, телекинезом поднял пять кунаев и бросил их в последнего. От двух тот увернулся, но ещё два пробили ему колени, а третий плечо. С такими ранами он быстро был побеждён Ирукой. Когда тот связал своего бывшего друга и обернулся, странного мужчины уже не было, и прибывшие АНБУ никого не заметили.

***

Следующий день. Час дня.

      Как и в предыдущий день, на улице светило солнце, согревая землю. Редкие облака на небе изредка давали спасительную тень, но едва это происходило, солнце вновь появлялось. Вышедший из Резиденции Хокаге парень лет четырнадцати-пятнадцати (на самом деле ему было всего двенадцать), смотрел в небо, зажмурив глаза. На нём был красный плащ почти до земли, под которым находилась красная рубашка, тёмно-коричневые кожаные штаны и, наконец, чёрные ботинки. Платиновые волосы спадали на лицо, а под плащом можно было увидеть, что для своего возраста тело парня было довольно развитым. На ногу, чуть выше колена, он надел протектор своей деревни. Медленно открыв глаза, он уставился на небо своими голубыми глазами, после чего негромко хмыкнул. — Поздравляю тебя с возрождением, — раздался голос в его сознании. — Да. Спасибо.       По дороге, в сторону Академии Шиноби, лёгкой походкой шёл тот, кто родился раньше нынешнего мира. Потеряв в прошлом стимул к жизни, сейчас он получил возможность начать всё сначала. Что же, он воспользуется этим шансом по полной программе.       Поправив плащ, парень стремительно рванул с места. У него в кармане лежал его новый документ, на котором было написан возраст, принадлежность к деревне, ранг шиноби, вдобавок была прикреплена новая фотография. Но самым важным, было его имя:

ДАНТЕ УЗУМАКИ.