Paradoxum

Ступеньки рассохшейся лестницы недовольно поскрипывают под весом спускающегося по ним Баттера, и мужчина мельком думает, что неплохо бы их смазать. В оконное стекло ярко светит солнце, заставляя бейсболиста недовольно щуриться, проходя в столовую. – Уже встал? – лениво интересуется сидящий на столе Пабло, приветственно взмахивая хвостом. – Надо бы поговорить, Баттер. – Позже, – мужчина вытаскивает из холодильника заранее, с вечера, приготовленные бутерброды и сует их в карман сумки. Судья наблюдает за приготовлениями, склонив голову набок. – Снова на работу опаздываешь? – мяукает он, спрыгивая со стола, и начинает тереться спиной о ногу Баттера. Тот улыбается и чешет кота за ухом, затем выпрямляется и забрасывает сумку на плечо. – Вообще-то всю прошлую неделю я успевал вовремя, – бейсболист шутливо качает головой, и Судья негромко урчит, отвечая: – Так не начинай новую неделю с опоздания, друг мой. Баттер кивает и выходит из комнаты. Пабло некоторое время смотрит ему вслед, а затем опускает голову, нервно помахивая хвостом, и негромко произносит себе под нос: – Что ж… возможно, так должно произойти… – Что-то не так, amigo? – в столовую проходит Захари, поправляя на лице маску. Кот некоторое время смотрит на вошедшего, а затем улыбается, обнажая клыки: – Нет-нет, все в порядке. Старый кот немного устал, вот и все. «Не стоит им знать заранее», – думает он потом, глядя на Захари и Сахарок, занятых каким-то делом. – «Хватит и моего знания». ********************* Сегодня Баттер задержался на работе, и потому, шагая по улицам, он думал, что дома его наверняка уже ждут. Черт возьми, это было приятно – знать, что есть дом, где тебя ждут… Погрузившись в размышления, он не сразу заметил, что в окнах нет света, хотя уже начинало темнеть. А вот повисшая на одной петле дверь тут же вернула его к реальности, и бейсболист, едва не сорвав ее окончательно, метнулся внутрь. – Есть кто-нибудь?! – прокричал он, настороженно прислушиваясь. В ответ – лишь тишина; тишина и пустой неприветливый дом. – Захари? Пабло? Сахарок? Нет ответа, только капли крови на полу. Баттер наклоняется и проводит по половице пальцем, чуть прикрыв глаза. Пятна уже бурые – кровь давно свернулась. …– Давай его, сюда! Судья ныряет кому-то под локоть, крепко прижимая хвост к боку и расчищая себе дорогу острыми, как бритва, когтями. Руки, руки… везде руки, норовящие схватить кота. Прямо перед мордой Судьи возникает чье-то запястье с растопыренными пальцами, и кот впивается в него клыками, чувствуя пастью солоноватую кровь. Рука отдергивается, и красная жидкость капает на пол. – Ах ты тварь! – кто-то, изловчившись, хватает его за шкирку, и пол уходит из-под лап. Пабло еще пытается извернуться, вырваться на свободу, укусив или оцарапав противника, но его с силой бьют от стену, швыряют в мешок, завязывают и куда-то тащат, пока оглушенный кот брыкается в мешковине. – Куда его тащить? – Давай к реке!.. Баттер выпрямляется и заметно хмурится. Что здесь произошло?.. Он не понимает. Берется за перила, поднимается по лестнице, настороженно прислушиваясь, не раздастся ли какой-нибудь звук, но в доме тихо. На лестничной площадке Баттер оскальзывается и падает на четвереньки. Под правой ладонью – корка густой запекшейся крови, это ощущение он теперь не спутает ни с чем. …Мужчина поднимается с колен, застегивает штаны и насмешливо смотрит на сжавшуюся в углу девушку лет шестнадцати. Светлые волосы торчат во все стороны цыплячьими перьями. Девушка всхлипывает и сжимается сильнее, когда на нее падает чья-то тень. – Так им и надо, бесовым отродьям,– говорит кто-то, глядя в окно. На улице раздается мощный рокот мотора легковушки. – Давай, кончай ее и поехали. Мужчина кивает и достает из кармана острый охотничий нож. Лезвие входит в горло мягко и плавно, девушка негромко вскрикивает, но тут же захлебывается собственной хлынувшей на половицы кровью… Больше в доме никого нет, хоть Баттер и вздрагивает, заходя в очередную комнату и боясь увидеть там тела. Трупов нигде нет – это позволяет бейсболисту хотя бы надеяться на то, что его товарищи все еще живы. Лестница поскрипывает так же, как и утром, когда он спускается по ней и выходит из дома. На улице – никого, словно город вымер… или все жители ушли. Баттер припоминает, что, когда он шел с работы, слышал смех и голоса из местного кабака. Проходя немного дальше по улице, он видит очередное кровяное пятно. Затем второе, третье – по улице тянется бурая кровавая дорожка, сворачивая в кусты. Баттер идет по ней. …– Давайте, привязывайте его, – Захари с тихим рыком утыкается лицом в пыльную землю. Сзади тарахтит мотор машины, к которой за крепление для троса сейчас привязывают его ноги. Маска болтается на груди, но поправить ее торговец не может – руки связаны за спиной, и покрытое шрамами лицо без нее непривычно холодит ветер. Хлопают дверцы – мужчины садятся в машину, и Захари выгибает спину в последнем отчаянном рывке, пытаясь освободиться от веревок. Мотор взревел, и автомобиль понесся вперед, волоча за собой торговца. Баттер идет по кровавому следу до самой реки, где и находит оба тела. Захари лежит почти в воде, и от него на мелководье расползается кровавый туман – кожа почти везде содрана об асфальт, а лицо стерто практически до костей. Сахарок лежит рядом, в глазах девушки застыли затравленность и ужас, а на горле раскрылась вторая улыбка, кроваво-красного цвета. Неподалеку от них на песок небрежно брошен завязанный мешок, и Баттер зачем-то поднимает его. С мешка капает вода, и там лежит что-то тяжелое. Мужчина осторожно распутывает размокшие веревки и за шкирку достает оттуда тело Судьи. Кожа все еще мокрая, с усов капает вода, и она же течет из приоткрытого рта. Глаза кота раскрыты, и в них стоит неприкрытый ужас. Баттер укладывает труп кота рядом с Захари и Сахарком, потом садится на песок и затихает, бездумно глядя на поверхность реки.