Paradoxum

Перед глазами Баттера все смазывается, и бейсболист инстинктивно хватается за первое, что попадается ему – чью-то руку. Чужие пальцы в ответ так же крепко сжимают его ладонь, и мир срывается во вспыхивающую сине-красными переливами воронку. Впрочем, длится это недолго, и уже в следующее мгновение Баттер падает, не удержав равновесие, и чувствует щекой щекочущее прикосновение травы. Рядом валится и Захари – Судья еле успевает выскочить из оказавшегося под ним рюкзака – а Сахарок, смеясь, падает на них сверху. Кое-как спихнув с себя девушку, Баттер сел на земле и, осматриваясь, покрутил головой. Двор, в котором они оказались, зарос травой и деревьями, раскинувшими свои ветви высоко над головами бейсболиста и его спутников, а дом, видневшийся сквозь листья, явно был заброшен. Что ж, тут хотя бы никто их не видел. Баттеру не давало покоя странное, назойливо тянущее куда-то ощущение на краю сознания, и он покрепче сжал биту. Судя по всему, это ощущение могло привести его именно туда, куда он и хотел – к Кукловоду. – Оставайтесь пока здесь, – наконец проговорил он, разворачиваясь к Захари, помогающему подняться Сахарок. Судья с любопытством посмотрел на него и произнес, растягивая слова: – А ты пойдешь туда, куда влечет тебя чувство долга? Что ж, думаю, это неплохая возможность попробовать освоиться в этом мире. Мы подождем здесь. – Я с тобой, amigo, – по маске торговца, как обычно, ничего непонятно – лишь глаза слегка поблескивают сквозь прорези. – Как хочешь, – пожимает плечами Баттер, поудобнее устраивая покрытую засохшей кровью биту. – Не отставай тогда. Захари молча кивает, и они вдвоем направляются к старой заржавевшей калитке в ограждающем запущенный сад заборе. Дорога недолгая – Баттер останавливается уже через десять минут и, запрокинув голову, рассматривает окна второго этажа в невысоком доме. – Он здесь, – наконец, произносит бейсболист, поправляя кепку, и звонит в дверь. Захари стоит рядом с ним, скрестив руки на груди, и ждет – они оба ждут. Дверь открывается. На пороге стоит рыжий вихрастый мальчишка лет пятнадцати и растерянно переводит взгляд с одного гостя на другого. – Кто вы… – начинает было он, но Баттер, не давая договорить, входит в дверь, вынуждая мальчишку пятиться перед ним. Следом в дом заходит Захари и прикрывает за собой дверь. Щелкает замок. – Это ты, – в голосе бейсболиста не слышно совершенно никаких эмоций. – Ты – Кукловод. Верно? – Я не понимаю, – мотает головой мальчишка и вновь повторяет: – Вы кто такие? – Я – Баттер, он – Захари. Еще вопросы есть? Зрачки рыжего паренька расширяются – он явно не верит, что такое возможно, как?! Баттер в какой-то мере его понимает – в конце концов, вначале он сам не верил, что заперт в видеоигре, и лишь посмеивался снисходительно над словами торговца. Но не теперь. Вейдер и Хьюго мертвы, и это уже не игра. Тупой конец биты с влажным чмоканьем врезается в плечо пареньку. Удар разворачивает его и бросает на колени, заставляя протяжно взвыть от боли в сломанной руке и громко заматериться. Баттер вновь заносит биту, окрасившуюся свежей кровью. – Это тебе за них, – говорит он, сверху вниз глядя на дрожащего Кукловода, и с силой опускает биту ему на спину. С громким хрустом ломается позвоночник, и мальчишка растягивается на полу – колени его уже не держат. – Подержи-ка его? – обращается бейсболист к Захари, и тот, наклонившись, поднимает паренька, придерживая его под мышки. Баттер крепче сжимает рукоять биты. – За Вейдер. – удар приходится по ребрам, заставляя их затрещать, и изо рта Кукловода течет первая струйка крови, а сам он болезненно всхлипывает, дергаясь в руках торговца. – За Хьюго, – следующий удар, бита врезается в уже сломанную в плече руку, с легкостью переламывая кости предплечья, и по комнате снова разносится болезненный вой. Он мог бы уже потерять сознание, но все еще держится. Так лучше. Так он чувствует эту боль. – За Валери, брата Судьи, – еще удар. На этот раз ребра хрустят с другой стороны груди, а Кукловод почти захлебывается собственной кровью, пузырящейся у него на губах. – Он скоро умрет, amigo, – тянет Захари, поддергивая сползающего вниз мальчишку повыше. – Да и нам вряд ли понравится, если сюда кто-нибудь войдет, так что заканчивай и пошли. Баттер кивает и напоследок окидывает взглядом противника. В голове не укладывается, что этот человек мог им управлять – так жалко он сейчас выглядит, истекая кровью и тихо постанывая. И не поверишь, что он вообще мог кого-нибудь убить. Бита опускается на череп мальчишки, хрустят кости, и Захари выпускает из рук тяжело падающий на пол труп и отступает назад. – Идем обратно? – спрашивает он, слегка склонив голову набок. Баттер согласно дергает головой и приседает рядом с телом, вытирая биту о рубашку мальчишки. Затем размахивается и швыряет ее в окно. – Вот теперь идем, – говорит он, открывая дверь, и первым выходит на улицу. Захари идет за ним, вытирая руки о футболку. Улицы пустынны, и никто не обращает внимания на человека в окровавленной бейсбольной форме и на парнишку в маске кота и белой футболке, забрызганной кровью. Баттер первым нарушает молчание. – У меня остался дом, – говорит он, поправляя бейсболку. – Опустевший с тех пор, как этот подонок решил поиграть с чужими жизнями. – Ты предлагаешь нам жить с тобой? – Захари чуть щурит глаза за маской. Это предложение не является для него совсем уж неожиданным, но, тем не менее, он немного удивлен. Бейсболист кивает в ответ. – Ну, я думаю, что это решило бы множество проблем, мой друг. Gracias. Баттер чуть усмехается в ответ. Теперь будущее не кажется ему столь уж беспросветным.