Смерть императрицы

– Как невежественно занимать столько времени на прощание с Еë Величеством, – раздался глубокий уверенный голос с характерной хрипотцой. Аристия замерла в дверном проеме, медленно поворачивая голову. Еще не видя говорящего, она уже знала – позволить себе такой тон мог только герцог Дженна. Его одинокая фигура, облеченная в траурный бархат с вышитыми чëрными розами, надменно возвышалась в свете окон. Она встретила его взгляд, исследующий, разливающийся в собеседнике как горький яд, и слегка приподняла подбородок. – Прошу прощения, Ваша Светлость. Не ожидала, что человеку, столь чтящему традиции, может претить процесс прощания среди членов семьи. Ответом стал приглушенный хохот, от которого по спине Аристии пробежали мурашки. Ее пальцы непроизвольно впились в складки платья, сминая тëмный шелк. "Бессовестный старый лис. Имеет две неудачные попытки покушения на своëм счету, а держится так, будто трон уже его". – Я бы и слова не сказал, Ваше Высочество, если бы вы прощались с членом семьи Моник, – Дженна разгладил бороду, сверкнув перстнем, и приблизился к Аристии. В нос ударил запах камфоры. – Однако, похоже, вы забылись, раз решили, что титул королевы делает вас вхожей в императорскую чету. Губы девушки на мгновение сжались в тонкую линию. В то время как этот паук свободно плëл свои интриги под сводами дворца, еë отец продолжал томиться в заключении... – Забываетесь именно вы, герцог. Его Величество лично утвердил мое право быть здесь – второй по счёту в церемониальной очереди. Лицо Дженны исказилось, будто что-то дернуло за невидимые нити и стянуло его морщины к переносице. Опираясь на трость, он тяжëлой поступью зашагал к комнате с усопшей. Объявившийся Сорел услужливо поклонился старику, пропуская за дверь. Мантия герцога взметнулась словно крыло ворона и Аристия, наблюдавшая как он скрывался в тени, уловила последнюю фразу: – До встречи на церемонии... Ваше Высочество. Она резко развернулась, царапая каблуками мрамор, и заторопилась вперëд. Нет, сейчас не до этих игр. В первую очередь, нельзя допустить срыва похорон из-за странного поведения священников. Минула половина пути до главного зала, но едва королева сделала ещё несколько шагов, мир вдруг поплыл перед глазами. Оперевшись о стену, она судорожно глотнула воздух, в ушах зазвенело. В наступившей тишине отчетливо прозвучали голоса. Аристия замерла, узнав металлические нотки в одном из них – герцогиня Ласс. Словно тень, она скользнула за колонну, где за тяжелым гобеленом прятались две фигуры. – Могли бы ещё через месяц объявить траур. От такого беспорядка просто дар речи теряешь, – Ласс подправила чуть съехавшую брошь. Ее спутница, худощавая леди Верита, прятала лицо за веером с серебряными цветами дела. – Войдите в положение императора и королевы. Разве ваш муж не передавал, что... – начала та робко, но герцогиня резко взмахнула рукой, заставив блики от бриллиантовых серег заплясать по стене. – Конечно передавал! Поэтому я и разочарована. Будь жив Его Величество Миркан, он на корню бы пресёк подобное. – Но в настоящий час его с нами нет, – Верита вдруг выпрямилась, и Аристия заметила, как ее пальцы побелели на рукояти веера. – Не слишком ли вы строги к его сыну? В конце концов, у вас одна кровь. Ласс резко отвернулась. Черная вуаль скрыла ее лицо. – Вы не понимаете, – как-то особенно горько выпалила женщина, но тут же, быстро осознав свою оплошность, добавила, – В любом случае, они стоят друг друга. Что один не может обеспечить безопасность дворца, что вторая не в состоянии организовать его нормальную работу. Аристия отшатнулась, будто получив пощечину. Ногти впились в ладони до крови. "А ведь в письме заметила, что моя работа удовлетворительна!" Неужели девушка позволила себе пропустить тонкие подколки? Из-за отравления ослабила бдительность? "Не сейчас. Позже. Позже разберусь." В главном зале царил гул. Королева, прокладывая путь сквозь расступающиеся волны людей, наконец обнаружила источник смятения и склонила голову в приветствии. Моник не раз слышала о Корнях Виты — священнослужителях, общающихся с богом без посредников, — но никогда не встречала их лично. Перед ней стоял мужчина с белоснежными волосами, ниспадающими до самого пола. Его глаза хранили ледяное спокойствие. Блаженная полуулыбка застыла на губах, а ладонь покоилась на груди, будто замерла в жесте благословения. — Приветствую, Ваше Высочество. Меня зовут Секундус, — его голос обволакивал, как тихий плеск воды в озере. Под этим гипнотическим напевом плечи королевы невольно расслабились. — Спешил из Вердена в Кастилию как мог. Кажется, успел прибыть в последний момент. Аристия бросила беглый взгляд вокруг. Священники наконец заняли положенные места, а аристократы, приглушив перешёптывания, жадно наблюдали за еë беседой. Перехватив пробегавшую служанку, Моник шепотом приказала вызвать императора. Дождавшись, пока девушка не скрылась за колоннадой, она повернулась к священнику: — Ваше присутствие станет благословением для императорского семьи, Ваше Святейшество. В полуприкрытых глазах мужчины мелькнул блеск. — Благодарю за любезность, но я прибыл не как гость. Как верховный жрец я обязан возглавить заупокойную службу. «Он хочет провести отпевание! Но ведь...» Мысль оборвалась сама собой — первосвященник действительно имел высшие полномочия. Проблема была лишь в человеке, который должен был заменять корня Виты, что находился на второй ступени в церковной иерархии и мог попытаться ему воспрепятствовать. "Дженна..." Аристия уже открыла рот, чтобы объяснить Секундусу сложившуюся обстановку, как её опередили. — Боюсь, наш разговор прервётся с появлением Его Величества, — улыбка корня вдруг поникла, словно увядающий цветок. — Нам вряд ли удастся продолжить. — Почему вы так считаете? В ответ Секундус молча протянул руку. По телу королевы пробежала волна тепла, будто её окунули в родниковую воду. Священник прикрыл лицо рукавом, и в этот миг смиренный служитель куда-то испарился — перед ней стоял лукавый кот с хитрющими глазками. — ...нце Империи приближается, — донеслось невнятное бормотание. — Простите? — Моник обернулась, но ответа не последовало. Казалось, сам звук раздавшихся шагов заставил притихнуть всех вокруг. — В чём дело? — Руфелис, игнорируя поклон священника, обратился напрямую к жене. — Благодарю за предупреждение. Я сам займусь Его Святейшеством. Твоё присутствие требуется у алтаря. — Как прикажете, — книксен королевы был безупречен. Рука скользнула в складки траурного платья, извлекая часы на цепочке. Двадцать минут. Подняв глаза, Аристия окинула взглядом толпу. Столько людей она не видела со дня бракосочетания императора и Джион... Везде стоял неподобающий гомон из-за желания посетителей поскорее обменяться между собой парой слов. Старые знакомые, не имеющие обычно способа пересечься, наконец-то нашли повод для совместной встречи и теперь шумно приветствовали друг друга. Огромные, обычно разрозненные семьи собирались в полном составе, за исключением детей. И все говорили, говорили, говорили... Образующийся гвалт эхом отскакивал от высоких стен и уносил королеву за собой в океан человеческой живости. Среди этого маскарада под прикрытием лишь немногие лица испытывали неприятные чувства: сторонники оппозиции мрачнели, подсчитывая убытки от внезапной смерти императрицы и прервавшейся вместе с тем долгожданной беременности... Спину Моник вдруг пронзил ледяной укол чужого взгляда. Притворно поправив волосы, она краем глаза поймала пару горящих сиреневых глаз. Девушка с лиловыми локонами, стоявшая в стороне от свиты, пристально наблюдала за королевой. — Мисс Хамел! Граф требует вашего присутствия, — внезапно возникший паж увлёк её в толпу. Но ощущение липкого взора не исчезло, будто на платье осталась жирная капля воска. "Какая-то дочь графа может позволять себе настолько грубо смотреть на супругу императора, удивительно. Значит, её фамилия Хамел... Райя, правильно ведь? Что ж, не исключено, что скоро за выходки ей воздастся." Впереди замелькал знакомый силуэт, в котором узнавался канцлер Рут де Верита. Мужчина что-то активно обсуждал с графом Фенриллом. Известный также, как второй близкий наставник императора, граф активно жестикулировал в попытках убедить в чём-то Вериту. В стороне от них стояла молодая невестка канцлера, в свою очередь разговаривавшая со своей подругой, чем заглушала беседу господ. – Сира Алексиса схватил удар. Увы, он не смог сопроводить нас. — Вита милостивый! Это же пятое мероприятие, которое ты посещаешь без супруга. Невыносимо! – Я не жалуюсь, – с каменным лицом ответила Илия, заставляя собеседницу замереть с приоткрытым ртом, и чуть мягче добавила: – Зато дочь не будет в одиночестве. У обеих девушек на губах заиграла умиротворённая улыбка. Королева, заметив приближающегося клерка, бросила тщетные попытки расслышать разговор Рута и двинулась к работнику. – Мне кажется, Кирина, что тебе сейчас гораздо больнее. Ваша свадьба вновь переносится из-за траура? Уже стареющий мужчина склонился в поклоне, прежде чем передал Аристии важные новости: – Ваше Высочество, церемонию отпевания проведëт Его Святейшество Секундус. – Требуется моë вмешательство? – Пока нет. Но после потребуется изменить протокол... Королева, по пути разбираясь с возникающими вопросами, достигла поляны цветов и заняла своё место. Её спокойствие, однако, было недолгим – вскоре рядом возник Руфелис. – Как ты? – кашлянув, спросил он, намеренно приглушая голос до шёпота, который заставил её непроизвольно сжать пальцы. – Настолько сносно, насколько позволяет ситуация, – ответила Моник, усилием воли подавляя дрожь в голосе. Внутри всё сжималось: и от близости его руки, случайно коснувшейся её ладони, и от странной лёгкости, что пульсировала в груди вопреки траурной церемонии. Руфелис кивнул, будто приняв её слова за чистую монету, и вдруг резко, будто отчаянно сжал её пальцы своими. Аристия едва сдержала вскрик. Жар прокатился по жилам, заставив забыть на миг, где она. "Нет, я не должна так реагировать..." Гулкий звон прервал тишину. Своды дворца наполнились хоральным пением священников – церемония началась. Процессия храмовников внесла носилки с телом Джион, бережно опустив их на участок, утопающий в белых лилиях. Зал застыл. Даже герцог Дженна, будучи мрачнее тучи, склонил голову, когда Секундус воздел руки: – Мы собрались проводить Джион Айрин Шана Кастину – императрицу, благословлённую дочь Виты, чью жизнь оборвала рука подлого богохульника! – Его взгляд, на удивление тяжëлый, скользнул по лицам знати, ненадолго задержавшись на герцоге. – Но сегодня мы говорим не о земной справедливости. Наша задача проводить душу Её Величества к берегам Бескрайнего Моря. Да воссоединится она с Отцом Жизни в вечном покое... Священный гимн раскатился под сводами, переплетаясь с шепотом молитв. Секундус опустил руки, и в наступившей тишине будто зазвенел воздух, наэлектризованный ожиданием. Руфелис стоял неподвижно, его профиль напоминал искусную резьбу по камню — холодную и безупречную. – Пусть каждый воздаст почести! – возвестил Секундус, и первые из аристократов двинулись к лилиям. В этот миг входные двери с грохотом распахнулись. Лязг мечей, тяжёлые шаги — в зал ворвались стражники, рассекая толпу. Впереди шёл Карсейн, его плащ развевался как знамя. Аристия неосознанно шагнула назад, но Руфелис железной хваткой удержал её запястье. – Герцог Виктор де Дженна! – голос Карсейна перекрыл нарастающий гул. – Именем Его Величества вы обвиняетесь в государственной измене, покушении на жизни императора, королевы и убийстве императрицы Джион Айрин! Дженна выпрямился, глаза его сузились до щелочек, а рука крепко сжимала трость. – Бред! – прошипел он, обращаясь к Секундусу. – Вы позволите этому фарсу осквернить церемонию?! Но священник молчал, слегка ухмыльнувшись. Вместо него шаг вперёд сделал Руфелис. – Не пытайтесь уйти от ответственности. Суд состоится через неделю, а до того момента вы заключаетесь под стражу. Герцог медленно обвëл зал взглядом, выверенное спокойствие лежало на старческом лице. Его глаза, подобные огранëнному аметисту, быстро оценили обстановку, прежде чем посмотреть на императора. – Пусть воля ваша свершится, – бархатный голос хранил ядовитую учтивость. – Как верный подданный, не смею осуждать государя, оберегающего трон. Но позвольте оплакать слепоту, что застилает ваш разум. Когда пелена спадет... – Он сделал паузу, заставив тишину звенеть невысказанным предостережением, – быть может, вы пожалеете, что отрубили руку, способную удержать корону на вашей голове. Аристия замерла. Только эта вынужденная близость позволила ей заметить, как зрачки Руфелиса внезапно сузились – словно у кошки, ослеплённой факельным светом. Внезапная дрожь пробежала по его векам. Этот миг слабости был для девушки страшнее любых слов.