Gloria victoribus

      Чонгук держит длинными пальцами горячую железную кружку с черным чаем, смотрит на возвышающийся над головами подростков огонь и сжимает губы. Отвратительно тяжелый день: четырехчасовая тренировка по боевой стратегии и двухчасовая практика с мечами. Жизнь в лагере — это все, что он помнит и знает. Присутствующие здесь — его семья. Однако появился неугомонный блондин, который явно станет проблемой: он слишком громкий, голос у него писклявый, и макушка маячит в тени стола с закусками. Чонгук не злой и не токсичный, просто людей не любит. Жизнь научила доверять только брату, потому он любит тишину и спокойствие. Однако спокойствие рядом с Пак Чимином обречено на провал, дело — дрянь.       — Чон? — брат хлопает его по накаченным плечам, что скрыты под тканью легкой рубахи, — Не хочешь познакомиться с новичком?       — Не хочу, — коротко отвечает черноволосый и отпивает из своей кружки, вытягивая ноги, — Почему вы все с ним так носитесь, будто он сам Зевс?       — Да не знаю, — чешет макушку Хосок и пожимает плечами, — он такой… простой? Чимин смотрит на все широко раскрытыми глазами, что хочется умиляться. И давно в лагере не было новичков, всегда интересно на них посмотреть. А когда это еще и отпрыск великой тройки, так и подавно! — Чон-старший забирает у парня кружку и делает большой глоток, жмурясь после этого, — Но тебе он, видно, доставил немало проблем. Уже невзлюбил?       — Мне плевать на него. Но у меня остро развито чувство справедливости, — хрипит Чонгук и смотрит влево. Там на поляне стоит Чимин и смеется над шутками детей Диониса, весь такой растрёпанный и смешной. Если бы он жил в лагере, как и они, с рождения, может быть они с Чонгуком стали бы друзьями. Но черноволосый продолжает прожигать хрупкое тело взглядом, пока не встречается с Паком глазами. Сын Посейдона заливисто смеется и мельком смотрит на кудрявого, задерживая на нем свой взгляд. Его щеки покраснели от жара огня, и сам Чимин какой-то мелкий, хрупкий. Младший пытается улыбнуться и помахать Чону рукой, но тот лишь хмурится и отворачивается. Чимин удрученно вешает нос.       — Я ему так сильно не нравлюсь? — грустно выдает блондин, закусывая губу. Он пытался расспросить Тэхёна о том, кто ему помог, но русоволосый не дал ему нужных ответов. Лишь назвал имя: Чон Чонгук.       — Что? — Тэхён отворачивается от девушки, с которой разговаривал предыдущие пятнадцать минут, — Чонгук-то? Не волнуйся, он просто очень похож на отца, — улыбается парень и отводит Чимина к столику с едой, — Они с Хосоком не могут похвастаться хорошим характером, но их гордостью является мастерство. Видел бы ты их на поле битвы, — Тэхён улыбается и накладывается себе в тарелку побольше листьев салата, — вообще, я бы посоветовал тебе держаться от него подальше. Если Чонгук тебя невзлюбил, боюсь, что друзьями вы уже не будете. Он очень придирчив к людям, — хмыкает Тэ и облокачивается о дерево спиной.       — Но ведь я ему ничего не делал, — печально выдает Чимин и закидывает в рот очередную дольку апельсина.       — Это не важно. Послушай, Минни, у Чона свои тараканы в голове, как и у любого другого человека, но он неплохой парень, поверь мне, — Тэхён выдыхает и смотрит на братьев, которые сидят около костра и неспешно что-то обсуждают, — Если тебе вдруг нужна будет помощь, Чонгук никогда не оставит тебя в беде.       Блондин с любопытством смотрит на пару парней, которая подошла к Чонгуку, по-дружески хлопнув его по плечу. Лицо кудрявого тут же сменилось на приветливую полуухмылку, до Чимина долетели отголоски шуток. Он был в лагере пару дней, и последнее, что ему хотелось сделать, — завести врагов. Но видимо Чонгук уже занес его в список «недругов», а потому пытать удачу и заводить с ним разговор нет смысла. Но Паку все равно, он хочет попробовать, потому он отдает тарелку другу и направляется к скамье, на которой разместились два брата и еще несколько парней. Однако посередине пути блондин замирает и резко меняет направление: не сейчас, он не готов. От Чонгука всегда веет холодом по отношению к самому Чимину, но подойди Пак сейчас, он разрушил бы такое мимолетное мгновение дружеского общения Чонгука с сыновьями других богов. А потому Чимин принимает для себя единственное верное решение — стратегическое отступление.       Он тяжело вздыхает и смотрит на друга: Тэхён во всю улыбается привлекательным светловолосым девушкам, что окружили его со всех сторон. Нимфы или полубоги? Чимин пытается понять, но различия между ними он так и не нашел. Взгляд его голубых глаз натыкается на черноволосую макушку, что сидит на самой дальней скамье в глубоком одиночестве.       «Была не была», — себе под нос бормочет парень и направляется уверенным шагом к Юнги, по пути хватая тарелку с тарталетками. По мере его приближения к сыну Аида, на поляне смолкают голоса, а откуда-то даже разносится невнятное удивленное бормотание. Чимин доходит до маленького деревянного стола, за которым расположился Юнги с книгой в руках, и останавливается, прочищая горло.       — Здесь не занято?       — Ты труп.       Глаза Чимина удивленно уставились на непроницаемое лицо Юнги, но старший даже не оторвал взгляд от страницы книги, которую неспешно читал, лениво потирая корешок длинными бледными пальцами.       — П-прости?       — Говорю, ты труп, — темноволосый захлопывает книгу с усталым видом и закатывает глаза, — труп, отшельник, отброс — называй, как хочешь. Ты обрек себя на жизнь без друзей в лагере.       — Почему это? — Пак удивленно хлопает длинными ресницами, пытаясь понять, к чему клонит Мин. Парень напротив самоуверенно улыбается и кивает на ближайшую к себе лавочку. Блондин неуверенно присаживается напротив, ожидая ответа и закручивая веревки на льняной рубахе в узелки.       — Все знают, что я ненавижу компанию и всегда, подчеркиваю, всегда сижу один. Но, — Юнги удовлетворенно хмыкает и произносит, чуть прочищая горло, — поскольку это стол для отпрысков олимпийцев, ты можешь остаться здесь. Пусть люди думают что ты находишься под моим протектором. Или что ты сбрендил, — Юнги чуть улыбается Чимину, но мгновенно меняется в лице, хмуря брови и смотря Паку за спину, на группу подростков, что незатейливо подслушивали их разговор, готовые распустить очередные сплетни, — Чего рты разинули? Съебались, если не хотите страдать от ночных кошмаров до конца своих жалких дней.       Группа девушек и парней быстро унеслась в противоположный угол. Поляна вновь наполнилась голосами, сначала тихими, но потом беседы начали протекать все активнее и громче. Юнги довольно кивнул и перевел взгляд на Чимина. Блондин смотрел на парня во все глаза: сын Аида определенно заинтересовал его. Такой хрупкий снаружи, но внутренний стержень и авторитет заставляют всех побаиваться Юнги и обходить его стороной. Обсидианового цвета глаза сумасшедше поблескивали в свете костра, да и во всех жестах Мина чувствовалось какое-то дьявольское естество. Чимин никогда не встречал таких людей прежде, тех, кого хочется узнать поближе наряду с побегом от них как можно дальше.       — Тебя здесь не особо жалуют, я смотрю, — Чимин постарался завести нейтральную беседу и быстро закинул тарталетку в рот, — ты — авторитетная личность.       — Статус обязывает, — лицо брюнета возвращает себе привычное безэмоциональное выражение, - Статус зарабатывается двумя критериями: добротой или страхом. Когда твой папаша - Аид, страх является единственной ценностью, что тебе прививают с рождения.       — Сколько тебе лет?       — Не думал, что мы настолько близки, чтобы я излагал тебе свою биографию.       — Но мы настолько близки, чтобы ты назвал меня братом, — Чимин нахально растягивает пухлый губы в усмешке и берет вишню с тарелки Юнги. Рядом с этим парнем не хочется быть слабым, Чимину нравится его дерзость, он хочет показать, что достоин общества Мина.       Юнги смотрит в голубые глаза и неожиданно издает смешок. Тихий, но красивый, грудной. Тянется через стол к губам Пака и вырывает черешок вишни с корнем, бросая на стол. Чимин в шоке: что только что сделал Юнги перед всем лагерем? Его щеки заливаются алым, но он молится, чтобы те, кто увидел эту интимную картину, списали это на жар от пламени. Татуировки Мина немного проглядываются из-под растянутого пуловера, пирсинг в ушах блестит в свете огня, а сам парень до чертиков хорош собой, и он это знает. Сын Аида вновь тянется к лицу Пака, опираясь на локти, и шепчет так, чтобы их не слышали стоящие неподалеку полубоги.       — Не играй с огнем, Пак Чимин. Легко обжечься.       А затем без слов сладко улыбается, берет книгу и удаляется в темноту леса по тропинке. Чимин хочет закашляться, но нечем, ибо воздуха в легких не осталось. Юнги и правда олицетворение огня. В прямом смысле этого слова, он — адское пламя гончих и костра ада. В последнее мгновение он взглядом выхватывает бледные босые ступни, что исчезают в темноте чащи. А потом Чимин кладет голову на стол и тихо скулит. Он снова облажался.

***

      В пять утра лагерь полубогов еще пуст. Не настолько, насколько пусты были улицы Луизианы, когда Чимин приезжал к матери на лето, но все же. Некоторые ранние пташки уже практиковались и делали зарядку близ воды, некоторые только выползали из домиков. Чимин же вышел на балкон со стороны центральной аллеи и уселся в мягкое вельветовое кресло цвета аквамарина — единственное яркое пятно во всем доме. В руках привычный скетчбук, в ушах играющие Sum 41, и полное умиротворение. Рисуя, Чимин абсолютно забывался в графитовых штрихах на бумаге. Он накинул вязаный плед на босые ступни и начал вырисовывать окружности. Спустя пару минут наброски стали формировать правильные и красивые мужские черты: ровные пухлые губы, длинные волнистые волосы, собранные в хвостик. Чимин пытался запечатлеть Сокджина на бумаге таким, каким запомнил в первый день своего пребывания. Очертив широкие плечи и крепкую грудь, он оставил в углу свою подпись и провел пальцами по выразительным скулам. Изображение мужчины смотрело на него ясными и честными глазами, будто живое. Чимин нахмурился и прикусил губу. Ответов на миллион вопросов ему не мог дать никто, кроме него самого.       — Чимин!       Блондин откладывает скетчбук и карандаш в сторону и свисает с перил. Внизу у подножия мостика стоит Хосок в кожаной броне и джогерах. Он приветливо салютирует и трясет светлой шевелюрой.       — Доброе утро!       — Утро. Могу я войти? — Чон неловко мнется с ноги на ногу, но его улыбка может обезоружить любого. Чимин еще в самый первый день понял, что Чон Хосок очень необычная личность. Как и Чонгук, он был немногословен, практически никогда не начинал разговор первый, однако Хосок улыбался намного чаще его брата.       — Да, конечно, проходи. Я сейчас спущусь.       Чимин возвращается в комнату, бросая вещи на кровать, и спускается вниз по деревянной лестнице. Хосок уже стоит на первом этаже и с любопытством осматривает антураж. Небольшой домик, предназначенный для единственного сына Посейдона, был нелепо пуст для Чимина, который в общежитии заклеивал все стены виниловыми пластинками, вырезанными из бумаги, и плакатами американских групп 90-х. Блондин не успел ничего взять с собой, купить или одолжить у Тэхёна, поэтому пока лишь на голубом вельветовом диване валялась скомканная серая толстовка, в которой Пак сюда попал.       — Миленько. Все так… экологично.       — Да, много кислорода. И воды. Очень много воды, — неловко улыбается Чимин и указывает старшему на проход в гостиную, — пожалуйста. Почему ты не спишь в такую рань?       — Дети Ареса уже сорок минут как на тренировке. И поскольку ты новенький, ты должен заниматься с нами.       — Оу, я не знал об этом, — Чимин испуганно закусывает губу, сердце заходится в бешеном ритме. Неужели он снова облажался? Пропустить первую же тренировку в лагере, замечательно.       — Не волнуйся, мы так и поняли. В лагере нет расписания, в основном все тренируются фамилиами — группами отпрысков одних богов, иными словами. Но поскольку ты один и тебе придется многому научиться, директор прикрепил тебя к нам. Не то, на что ты мог рассчитывать, но, поверь, так будет эффективнее, — Чон кладет руку на плечо блондина и кивает, — Ты когда-то держал в руках оружие?       — А бутафорское считается? — неуверенно произносит Чимин, на что получает улыбку парня напротив.       — Не волнуйся. Никто не будет ставить тебя в пару со старшими рангами. Новички подойдут. Рейтингов нет, но есть оценки. Хорошие оценки — хорошие перспективы и частые вылазки в мир смертных. Плохие оценки — санкции и горы домашки. Понял?       Чимин кивает.       — Пойдем, я покажу тебе, как мы тренируемся.       Старший повел Чимина по узкой дорожке, завернув направо, на холм, где возвышалось красивое белое здание. Подойдя поближе, Пак увидел подобие стадиона, на котором темноволосые юноши и девушки усердно упражнялись с мечами, шпагами и ножами. Творился полный хаос, но скрежет металла, отяжелевшие вздохи и неестественно громкие вскрики соединялись в единую мелодию. Чон же повел Чимина прямиком в белое здание, оставив дверь открытой. Помещение было поделено на несколько секторов: в левой части был ринг и на полу были разбросаны маты, на которых люди занимались единоборствами; в правой же находилось стрельбище, поделенное меж собой каменными перегородками. Чимин видел, с какой сосредоточенностью полубоги метали ножи и стреляли из лука. Завороженным взглядом он следил, как идеально ровные наконечники стрел пронзали мишени.       — Нравится? — блондин переводит взгляд на Хосока. Старший стоит, сложив руки на груди, серьезно глядя на поле боя. Пак оценил, как резко изменилось настроение блондина, когда они вошли на стрельбище. Видимо таким образом проявляется характер самого Ареса в его сыновьях.       — Сколько лет практики нужно, чтобы попадать в яблочко?       — Много. И не всем удается даже спустя долгие годы тренировок. Ты бы хотел попробовать стрельбу из лука? — удивленно спрашивает Хосок и ведет парня к деревянной двери, что скрывается в углу крытого стадиона.       — Возможно. У меня неплохой глазомер, — Пак жмет плечами и проходит вслед за старшим в узкую кладовку, что забита разным инвентарем и броней. Высокие стеллажи наполнены оружием, о котором Чимин даже понятия не имел.       — Тебе стоит обратиться к Чонгуку: у него лучшие результаты по стрельбе из лука, — Хосок с задумчивым видом осматривает помещение и тянется к кожаному жилету. Спустя пару секунд раздумий он также хватает черные кожаные перчатки из выдвижного ящика комода, — возьми и надень. Запоминай на ходу, ибо времени тебя обучать у меня просто нет. Первое, на ринг или на стадион без брони не выходить. Новички только учатся метать ножи, орудовать булавой и тому подобное, зашибут — не заметишь. Второе, в пять утра нужно быть на общей разминке у входа в лес. Опаздываешь — штрафной круг вокруг лагеря, а это, так на секунду, пять километров в тяжеленном шлеме и жилете наедине с отвратительным коучем. Третье, спустя неделю тренировок тебе нужно будет определиться с оружием. То, что ляжет в руку, что будет хорошо получаться, — твое.       — Но как я пойму это? — Чимин с любопытством смотрел, как Хосок шнурует броню на крепкой груди прямо на голое тело. Сыну Посейдона же в рубашке было жарко, но плотная кожа кольчуги не так сильно стягивала спину, отчего Пак хотя бы мог дышать.       — Получишь первые двадцать баллов и поймешь. Ничего страшного, если этот процесс займет время, Намджун нашел свой клинок спустя три года пребывания здесь, — Чон заговорщически подмигивает Чимину и выводит его на улицу, ведя к тренирующимся сыновьям и дочерям Ареса, — Оружие само выберет тебя, Чимин. Но ты в любом случае будешь учиться всему: стрельбе, фехтованию, рукопашному бою. Так, иди сюда, — Хосок поправляет жилет на плечах блондина и стягивает его еще сильнее, заставляя сына Посейдона охнуть, — знаю, привыкать тяжело. Тем более, что ты не воин. Но если меч пройдет в шнуровку меж ребер, тебя даже наши врачи не спасут.       Чимин изумленными глазами смотрел, как ожесточенно дерутся дети Ареса: звуки стали и стоны боли и ярости раздавались со всех сторон. Они не знали пощады, заносили мечи для новых ударов и не жалели своих братьев и сестер, не имели сострадания. Ставили подножки, ударяли локтями, пытались превосходить противника не только силой, но и умом. Чимин следил за каждым вскинутым клинком, думая, что сейчас один из бойцов останется без конечности, но всем удавалось уворачиваться и делать блокировки, резко переходя в нападение. А удастся ли ему?       — И да, последнее, Чимин, — Хосок приветливо хлопнул его по спине, пятясь спиной к группе старших ребят, ожидавших его для спарринга, — постарайся дожить до конца тренировки.

***

      В очередной раз ударяясь темечком о твердую землю, Чимин думал о том, как же сильно он устал. Прошло три часа с начала тренировки, а мышцы во всем теле ныли так сильно, будто Пак всю жизнь провел в шахтах и таскал уголь. Очередной проигрыш в спарринге сказался на его хрупком теле новой порцией синяков и ссадин. После трех ножевых порезов Чимин перестал вытирать кровь, а после порций хуков в лицо и вовсе перестал что-либо соображать.       — Прости, чувак, — темноволосый парень, который представился Брайаном, подал лежащему на земле Чимину жилистую ладонь, — ты слабый. Глупо со стороны Чонгука было ставить тебя в группу с детьми Ареса.       — Прости, ты сказал Чонгука? — Чимин недоуменно уставился на брюнета во все глаза и облокотился руками о колени, чтобы отдышаться, — Причем тут он?       — Он составляет расписание боев для новичков, разве тебе не сказали? Он предложил учителю, чтобы ты занимался с нами. Я считаю это нерациональным, ибо, без обид, но ты просто груша для битья без какой-либо теории и практики за спиной, — Брайан сочувствующе улыбнулся и хлопнул Чимина по спине, — Удачи, бадди.       Чимин осел на землю и распластался на траве звездочкой. Его руки были все в мозолях, но спасибо заботливому Чон Хосоку, который додумался дать ему перчатки, иначе с непривычки Пак бы весь стадион залил своей кровью. Небо было лазурного цвета, без единого облачка, и Чимин невольно задался вопросом: а бывает ли в лагере плохая погода? Парень был уверен, что пропустил завтрак, но каждая мышца в его теле ныла, а порезы зудели, так что он не мог позволить себе даже дышать нормально. Он лежал на скошенной траве, прикрыв глаза и позволяя себе отдохнуть еще пару минут, когда со стороны центральной дороги послышался громкий стук копыт. Пак нахмурился и с трудом сел, приложил ладонь ко лбу, когда понял, что огромный кентавр направляется в его сторону.       — Пак Чимин? — мужчина был грациозен даже не своих четырех ногах. Его длинные кудрявые волосы отдавали сединой, а коротко стриженная борода придавала ему мужественный вид. Кентавр был хорошо сложен, но выражение его лица заставило Чимина невольно поежиться.       — Да, это я.       — Меня зовут Кордон Феллоу, и я являюсь заместителем директора Лагеря Полукровок. Прошу тебя, пройдем со мной, — не дав времени на ответ, мужчина двинулся в сторону выхода со стадиона, и Чимину пришлось стиснуть зубы и последовать за ним. Атмосфера нагнеталась, парень чувствовал некий холод, исходящий от преподавателя, а также… скорбь.       — Простите, могу я узнать, куда мы направляемся? — Чимин чуть ускорил шаг, чтобы поравняться с кентавром и развернулся корпусом в сторону мужчины.       — В головной офис. Там тебя ожидает твой защитник. Нам предстоит тяжелый разговор, Чимин, и я не хочу, чтобы эти новости застали тебя на улице, — мужчина окинул Пака взглядом глубоких серых глаз и остановился у небольшого домика, выкрашенный в нежный серый цвет, — проходи, пожалуйста.       Сердце Чимина сжалось, когда он поднялся по каменным ступенькам и прошел внутрь здания. Это был бревенчатый домик, который внутри был явно больше, чем казалось с улицы. Мебель в мягкой кожаной обивке, стол из темного дуба, пару книжных стеллажей и много цветов, издающие манящий сладковатый аромат, — это то, что бросилось Чимину в глаза. После сжавшегося в комочек Тэхёна, что сидел на диване, прикусив губу. Его невероятно красивые лазурные глаза были на мокром месте, он крепко обхватывал колени длинными, изящными пальцами и тихо шмыгал носом.       — Тэ…       Русый сразу поднял голову с покрасневшими щечками, и его глаза наполнились такой вселенской печалью, что Чимину захотелось укрыть его от всего мира. Он быстро преодолел расстояние в пару метров и обнял друга за плечи, прижав его к перепачканной кровью и потом рубахе.       — Чимин, мне так жаль…       — Все в порядке. Что бы не произошло, все будет хорошо, Тэхён-а. Мы сможем с этим справиться.       — Я бы подготовился к тому, что я сейчас скажу тебе, Чимин. Поверь, эта новость будет не из легких, — кентавр уверенным шагом направился к столу, за которым не оказалось стула, и на секунду прикрыл глаза от ясного солнца на небе, — мне жаль сообщать тебе это, Чимин, но я вынужден сделать это.       Все нутро Чимина воспротивилось, сердце забилось сильнее, а кровь стала стучать в ушах. Он чувствовал, что что-то должно произойти. Сейчас. Что-то, что изменит его жизнь на «до» и «после». И это было страшно, ждать приговора, крепко обнимать Тэхёна за плечи, успокаивающе поглаживая тонкую шею, когда самому хочется забиться в угол от неизвестности. Пак неуверенно встретился глазами с тяжелым взглядом серых глаз учителя. Мужчина тяжело вздохнул и грудным голосом тихо произнес:       — Чимин, твоя мама пропала без вести.