Gloria victoribus

      — Хён, ты уверен, что он в порядке? Прошло столько времени, а он все еще не очнулся. Я волнуюсь за него, — голос друга тихий и приглушенный, Чимин слышит его сквозь дымку, морщится и старается не замечать звон в ушах, — святой Зевс, лишь бы не сотрясение! Навряд ли мы теперь сможем увезти его из лагеря в больницу без разрешения…       — Тэхён-а, не волнуйся так сильно, — сладкий, нежный мужской голос раздается откуда-то слева, окутывает Чимина со всех сторон, словно мед, ласкает слух, — у твоего друга просто был сильный шок. Дай ему время прийти в себя и набраться сил.       Пак чувствует, как веки перестают быть тяжелыми. Он делает усилие над собой и приоткрывает левый глаз. Ярко, очень ярко. Солнечные лучи бьют из-за прозрачной ткани, из-за чего Чимин щурится и чуть мычит от недовольства. Боковым зрением блондин замечает, что Тэхён быстрыми шагами подходит к его кровати и начинает осматривать его.       — Чимин? Ты меня слышишь?       Голова очень сильно кружится, и мучает жажда — это Пак понимает спустя пару секунд. Он собирается с силами и распахивает глаза, сталкиваясь взглядом с взволнованным Кимом. Тот сидит на кровати и сминает пальцами краешек одеяла, не отрывая взгляд от Чимина.       — Тэ? Где… где это я? — голос абсолютно безжизненный и сухой, горло дерет из-за обезвоживания. Шатен понимает без слов, тянется к кувшину на столе рядом, чтобы налить кружку воды другу, и без лишних слов протягивает ее Паку. Парень не заставляет себя долго ждать и жадно пьет, привстав на локтях.       — Я так рад, что ты очнулся! — на красивом лице расползается широкая квадратная улыбка, и Тэхён радостно трясет шевелюрой, — Ты был в отключке три дня. Сокджин-хён говорил мне, что это нормально, но я…       — Погоди-погоди… сколько? — Чимин удивленно распахивает рот, прикрывая его ладонью. Три дня он находился неизвестно где, просто потрясающе. Что подумали о нем в университете? А как же мама?       — Не волнуйся об этом. Это самое меньшее, что мы могли дать тебе после такого потрясения, — улыбка Кима выходит какой-то заботливой и виноватой. Он помогает Чимину присесть на кровати и заботливо укрывает того одеялом, пока ловит его обеспокоенные взгляды, — Тебе, наверное, интересно, что произошло.       — Тебе следовало рассказать мне об этом до того, как за нами погналась бешеная студентка, — шипит Пак и начинает массировать виски. Голову нещадно ломит, появляется легкая тошнота. Вероятно, это из-за волнения, потому что Чимин не получил пока ответа ни на один свой вопрос.       — Чимин, я понимаю, тебе сейчас сложно, но, прошу тебя, выслушай меня и не перебивай, — Тэхён отчаянно хватается за бедро друга, стараясь удержать его на месте, однако тот чувствует резкий прилив энергии и вскакивает с койки, сбрасывая жилистую руку.       — Выслушать?! Тэ, за нами гналось нечто, имени чего я не знаю! Это существо меня укусило и пило мою кровь, прошу заметить, — вскрикивает блондин и пятится в сторону двери, — Я не знаю, где нахожусь и что, черт возьми, происходит здесь!       — Тебя слышно даже с левого крыла, крикливый мальчик, — приятный баритон раздается сзади, и Чимин дергается от страха. Однако завидев человека напротив себя, Пак готов язык проглотить, потому что парень перед ним необычайно красив. У него длинные волнистые черные волосы, собранные в хвост, ровные скулы, теплые глаза шоколадного цвета и невероятно красивые пухлые губы. Сам он высокий и стройный, хорошего телосложения. На незнакомце была рубашка-поло и хлопковые брюки кремового цвета, поверх накинут медицинский халат, а на голове очки с прозрачными толстыми стеклами. Чимин чуть ли не ахнул от изумления, когда черноволосый грациозно кивнул головой Киму, заставляя того широко улыбнуться.       — Ой, хён, прости, мы отвлекли тебя от работы, да? — Тэхён неловко улыбается и приобнимает Пака за плечи, — Чимин, знакомься. Это Ким Сокджин, сын Афродиты. Он главный в медицинском крыле лагеря, — темноволосый облокачивается о дверной косяк и приветливо улыбается, кивая в знак приветствия.       — Сын кого, прости? — Чимин начинает злиться, резко сбрасывая руки со своих плеч, но немного смущается от прямого взгляда нового знакомого, — Если это шутка, то неудачная, Ким Тэхён! Вернемся в общежитие, я заставлю тебя полгода мыть посуду!       — Я не шучу, Чимин, — голос друга резко холодеет, и он хватает парня за плечи, заглядывая в глаза, — выслушай меня. Это все реально, и ты должен мне поверить.       — Ничего я тебе не должен, черт возьми! — Чимин рычит и отступает к двери в поисках выхода, — Непонятные существа, сыновья богов, волшебные ворота… А ты кто тогда? Фея, блять?       — Нимфа, если быть точным, — уточняет темноволосый, следуя за другом по пятам, — хочешь ты этого или нет, тебе придется смириться, Минни. Ты не сможешь вернуться в тот мир, пойми же.       — Нимфа, смешно. Тогда я Авраам Линкольн, — хохочет Чимин и интуитивно двигается в сторону выхода.       — Чимин, но это правда! Выслушай же ты меня, — хнычет Ким и старается удержать Чимина, который уже схватился за деревянную ручку.       — Ага, как же, — усмехается блондин и распахивает дверь, выходя на крыльцо. Его лицо приобретает бледный оттенок, когда он видит перед собой мужчину средних лет с копытами вместо ног, длинными волосами и голым торсом, — Мамочки…       — Интересный кадр, — смеется мужчина и кивает Тэхёну позади парня, — Так это и есть Пак Чимин?       — Да, господин учитель, — улыбается Ким и кладет руку на плечо друга, который пялится на козлиные ноги, изумленно хмуря брови и распахнув рот, — простите его, он еще не привык.       — Ничего страшного. Надеюсь, твой друг быстро привыкнет. Жду вас обоих завтра на занятиях, — мужчина еще раз тепло улыбается и скрывается в домике, откуда парни только что вышли.       Двое остаются наедине в полной тишине. Легкий ветерок треплет волосы Чимина, но он этого практически не замечает этого за своими размышлениями. Мыслями он очень далеко и уж точно не разбирается со всеми проблемами, что навалились на него. Зеленоглазый смотрит на него еще пару минут, а затем приближается.       — Теперь ты можешь меня выслушать? — тихо спрашивает он у друга.       — Он… козел?       — Боже, Чимин, — Тэхён звонко и задорно смеется, цепляясь за плечи Пака, чтобы удержаться. Его тело сотрясается каждый раз, когда он набирает воздуха, чтобы разразиться смехом, — он сатир! Слышал бы тебя учитель, заставил бы лишних десять кругов наматывать вокруг лагеря. Ну и забавный же ты, — Тэхён улыбается смущенному блондину и указывает ему на лестницу, — пойдем, я постараюсь все тебе объяснить и ответить на твои вопросы.       — Ох, их будет много, не волнуйся, — язвит Чимин и идет рядом с Тэхёном, который направляется по центральной дороге, сворачивая налево.       — Начать стоит с того, что древнегреческие боги существуют не только в мифологии, — начинает Тэхён и чешет макушку, прикусывая нижнюю губу, — Богов всего тринадцать: двенадцать богов-олимпийцев и еще один, который был низвергнут Зевсом в царство мертвых. Суть заключается в том, что раньше боги любили спускаться к нам, в мир смертных, и заводить отношения с людьми. Дети, родившиеся от таких союзов, называются семидеусами, или полубогами.       — Постой, то есть все эти Гераклы, Тесеи, Персеи… они полубоги? — Чимин удивленно хмурится, вспоминая уроки по мифологии в университете.       — Теоретически, да. Но таких детей тысячи, ты назвал лишь самых известных, потому что они стали героями, — Ким тепло улыбается и ведет Чимина по тропинке к озеру. Пак завороженно смотрит по сторонам: вокруг них стоят низенькие деревянные домики, которые выглядят довольно современно для того места, где они находятся. По левую сторону располагается красивое озеро с кристально чистой водой, по правую — лес с высокими елями. Стоит потрясающий запах скошенной травы, хвои и легкого дождя, — Мы находимся в специальном лагере для таких же необычных людей, как и мы с тобой. Здесь специальные люди готовят нас, чтобы стать такими же героями, как Геркулес и Тесей, — Тэхён сворачивает на тропинку, которая ведет куда-то вниз, — дисциплины тут серьезные: фехтование, стрельба, легкая атлетика, различные виды единоборств. Все это сделано, чтобы в будущем полубоги выполняли свою главную миссию — защищали смертных от мифических существ, которые переодически появляются или вылезают из Преисподней. Но не волнуйся, здесь ты будешь чувствовать себя уверенно, потому что люди тут такие же, как и ты.       — А кто я? — скромно интересуется Чимин со всей серьезностью, смотря на друга. Тэхен выглядит мило с растрепанными волосами, в легкой белой блузе и штанах цвета хаки.       — Не перебивай и дослушай, — легко журит его друг, — как я уже говорил, боги спускаются редко, а сейчас и вообще никто, кроме Гермеса, не спускается. Дети, родившиеся из союза бога и человека — редкость, но вот дети великой тройки — редкость в великом размере. Чаще всего, Зевс, Посейдон и Аид остаются верными своим женам, но иногда, редко, но бывает, у них тоже рождаются внебрачные дети, — Тэхён останавливается на полянке и встает перед Паком, — например, ты, Чимина.       — Я? — удивленно ахает Чимин и хлопает глазами, — Но как? Я же знаю мою маму, я знаю себя… как ты вообще?..       — Это стало понятно, когда ты родился, — вздыхает Тэхён и кладет руку на плечо друга, — меня прикрепили к тебе практически по рождению, я и сам тогда морской пеной был. У тебя были невероятно красивые голубые глаза, которые несвойственны корейцу. И ты любил воду. Очень любил.       — Я… я сын Посейдона? — Чимин хмурится и смотрит на озерную гладь, которая застыла и переливается в лучах солнца.       — Да. И ты редкость для лагеря. Самые редкие — дети Зевса, затем — дети Аида, но сыновья и дочери Посейдона являются особенно важными, так как при должном обучении могут легко овладеть своей стихией и контролировать ее, — кивает Тэ.       — Что значит «овладеть стихией»? — Чимин видит в глазах друга легкие смешинки и удовлетворение от того, что Пак ему доверяет. Темноволосый пожимает плечами и двигается дальше по красивой цветочной дорожке.       — Вы же дети Посейдона. Логично, что вы можете управлять водой.       — Но я ничего такого не умею! — восклицает Чимин.       — Рано тебе еще, — хихикает Тэ, — одно то, что ты можешь задерживать дыхание на десять минут и плаваешь быстрее рыб говорит о том, что в тебе невероятный потенциал.       — Хорошо, но если дети Посейдона управляют водой, то дети других богов чем?       — Ничем. Таким даром наделены только отпрыски великой тройки. У каждого полубога есть свои таланты, доставшиеся от родителей. Дети Афины — мозговитые стратеги, дети Ареса блестяще владеют различными видами оружия, дети Гефеста — мастера ремесла. Однако лишь дети Зевса, Аида и Посейдона могут подчинять себе материю, а не только довольствоваться своим талантом, — Тэхён подставляет свое бледное личико под теплые лучи солнца.       — Ты сказал, что Сокджин — сын Афродиты. Какой у него талант? — спрашивает Чимин с любопытством. Ему все еще страшно, но невероятно интересно. Если он и правда является частью такого невероятного волшебного мира, ему хочется знать как можно больше.       — Детям, у которых родители отвечают за что-то нематериальное, всегда труднее найти себя в этом мире. Чаще всего у них нет ярко выделенного таланта, но, например, дети Афродиты и Аполлона невероятно красивы. Они ищут себя в искусстве или науке, редко берутся за тяжелую работу. Хён, вот, нашел себя в медицине. Тоже самое с детьми Диониса: их отец покровитель веселья и виноделия, так что его отпрыски отвечают за наши праздники, они невероятные тусовщики, закатывают лучшие вечеринки, — смеется Тэхён, — другое дело, когда ты не полубог, а низшее существо, как я.       — Почему это ты низшее существо? — возмущенно выдает Чимин, на что Тэхён смущенно улыбается.       — Потому что я — нифма, я не был рожден в союзе бога и человека, я есть природа, — Тэхён трет бровь и мычит, — как бы это объяснить? В общем, я — нереида, покровитель моря. Именно поэтому я так близок к тебе и к воде в целом: мы принадлежим одной стихии. Фактически, я не человек, не бог и вообще родился из брака Нерея и Дориды. Мать даровала нам неплохую внешность, отчего у меня необычные зеленоватые глаза, а отец подарил божественные силы, потому задача нереид, океанид и других водных нимф — следить за покоем в морском царстве. Так же, как задача дриад — следить за лесом, понимаешь?       — Вроде бы, — тихо выдает Чимин и задумывается. За одно мгновение его жизнь изменилась до неузнаваемости, и Пак не понимает, когда это произошло. Он бы вновь хотел закрыть глаза и проснуться в своем общежитии, пойти на пары по искусству, но что-то во взгляде Тэхёна подсказывает ему, что этого никогда больше не случится.       Пару минут парни идут молча и в конечном итоге они выходят к самому краю озера, вставая перед небольшим домиком на помосте. Он крошечный, сделанный из белого дуба и практически полностью окружен водой.       — Как я же и сказал, детей Посейдона очень мало, а потому тебе повезло. Ты единственный в нашем лагере, и дом находится полностью в твоем распоряжении, — Ким хлопает друга по спине и смотрит на водную гладь.       — А где остальные? — пораженно выдает блондин, любуясь пейзажем.       — В Америке их больше нет, Чимин, — как-то грустно улыбается друг, — знаешь, это не мое дело, конечно, но твоя мать была единственной, насколько мне известно, кого Посейдон искренне не хотел покидать. Обычно боги не общаются со своими детьми после рождения, мало кому удавалось поговорить со своим отцом или матерью уже в осознанном возрасте. Однако с тобой отец провел почти все детство, пока Зевс не издал указ, который запрещал богам общаться со своими детьми более, чем раз в год. Но многие и этого не делают, — невесело хмыкает Ким, — пойдем, заглянем внутрь. Я тоже там еще ни разу не был.       Внутри домик был почти не обставлен: стиль минимализм был доминирующим в дизайне, но при этом чувствовался некий уют. Стены были светлых тонов, в гостиной была каменная кладка и камин. Повсюду мебель кремового цвета и окна в пол. Ванная комната была отделана мрамором. На втором этаже располагалось три спальни, все пустующие, кроме кровати и шкафов в них ничего не было. Рядом с балконом в одной из комнат стоял потрепанный рюкзак Чимина.       — Прости, это все, что я успел схватить до нападения эмпусы, — Тэхён подталкивает блондина на небольшую террасу и Пак восхищенно озирается по сторонам. Терраса деревянная и прилегает к воде. Рядом с ней, прямо над водой, натянута рыболовная сеть, на подобии гамака, и лежат пару подушек       — Миленько, — взгляд Тэхёна скептически пробегается по обстановке, — твой отец позаботился, чтобы у тебя был прямой доступ к воде, ибо это источник твой силы. Многие дети богов живут куда хуже, поскольку их много. Это напоминает мотель или общежитие, — смеется Тэхён и смотрит на друга, — если будешь успешно учиться, тебе разрешат съездить в город, купить книги или мебель в дом. Многие дети Афины так делают, но у них высшие баллы по военному искусству, так что их снабжают книгами и без вылазок в мир смертных. В общем, располагайся, осматривайся. Я зайду за тобой в семь, пойдем на ужин, — темноволосый бросает на друга последний нежный взгляд и выходит из домика. Чимин слышит его удаляющиеся шаги и присаживается на небольшое кресло в тени террасы.       — Сын Посейдона, значит, — тихо выдает он и смотрит на водную гладь, — почему же ты тогда не объявился раньше? Почему позволил этому зайти так далеко? Теперь я в растерянности и ничего не знаю о вашем мире.       Парень прикрывает глаза и стукается затылком о стену. Он чувствует тяжесть на сердце, множество мыслей путается у него в голове, и Чимину страшно. Совершенно новый мир, в котором он чужой, где он ничегошеньки не знает. Ему впервые хочется вернуться к маме, услышать, как она посмеется над этой нелепой историей, но Чимин понимает: это не сон и не шутка. Он начинает ощущать холод, когда приоткрывает глаза и смотрит, как красиво солнце садится за горизонт. Блондин встает с плетеного кресла и идет на второй этаж, занимая комнату с солнечной стороны. В рюкзаке оказывается его мобильный телефон, скетчбук и наушники, его любимая книга по философии и фотография с мамой и Тэхёном с его девятнадцатого дня рождения. Он нежно проводит пальцами по рамке и грустно улыбается, ставя ее на прикроватную тумбочку. Задаваясь, что ему носить здесь, когда вся одежда осталась в городе, он открывает шкаф и натыкается взглядом на разнообразие льняных рубашек и хлопковых брюк, что висят в гардеробе.       Пак быстро разбирается с ванной, принимая бодрящий душ и переодевая рубашку и брюки, и выходит из домика, направляясь в сторону большой ивы недалеко от его дома. Солнце село за горизонт, потому на улице довольно-таки прохладно, особенно возле воды, но Чимину нравится эта свежесть. Красивое ветвистое дерево находится прямо возле воды, скрываясь за курганом, отчего его не видно с верхней тропы. Чимин плюхается на траву рядом с ним и опускает босые ступни в теплую воду, глухо выдыхая.       — Полубоги, лагерь, нимфы… что происходит с моей жизнью? — Чимин болтает ногами в воде, ощущая долгожданную прохладу и чувствуя, как намокают штанины, — Неужели я реально переучился? Начитался книжек по мифологии и придумал собственный мир. Потрясающе просто! А если я умер и попал в рай? Или я нахожусь в коме, и мама с Тэхёном стараются разбудить меня? Мам, если ты меня слышишь, я обязательно выберусь отсюда, — бубнит Чимин и прикрывает глаза.       — Я, конечно, не врач, но ты, походу, шизофреник. Поздравляю, — раздается прямо над ухом Чимина, отчего блондин подскакивает на ноги и со страхом оглядывается по сторонам.       — Кто здесь? — ответом служит лишь хриплый смех откуда-то сверху. Пак удивленно вскидывает голову и замечает сидящего на ветке взрослого парня. Он сидит расслабленно, прислонившись к стволу дерева и вытянув ноги. Его темные волосы красиво растрепаны, в ушах блестят множество гвоздиков, а из-под ворота рубахи выглядывает кусочек черной татуировки. Незнакомец ухмыляется и открывает глаза, заставляя Чимин отшатнуться от ледяного взгляда, которым его пронзает этот парень. Его обсидиановые глаза наполнены легкой злобой, но где-то на дне плещутся смешинки. Брюнет проходится кончиком языка по бледным тонким губам и склоняет голову в сторону, наблюдая за побелевшим от волнения парнем.       — Ты только не заплачь от страха, я детей успокаивать не умею, — голос у парня хриплый и низкий, складывается ощущение, что прокуренный. Бледная кожа покрыта мурашками, но явно не от холода, а длинный пальцы сложены в замок на груди. Незнакомец очень худой, его скулы явно выделяются, нос чуть вздернутый, линия челюсти жесткая и острая. Парень отталкивает всем своей видом и грубостью, но Чимин, пораженный его наглостью, возмущенно хмурится.       — Кто бы говорил!       Прямо на глазах Чимина черная радужка глаз парня чуть заходит на белок, окрашивая глаза незнакомца в черный. Его скулы напрягаются, желваки начинают ходить ходуном, а венки на шее набухают, и он садится ровно на ветке.       — Я бы на твоем месте заткнулся и не разговаривал со взрослыми с таком тоне. Чон правду сказал, ты еще та заноза в заднице.       — Кто… кто ты вообще такой? — Пак испуганно делает пару шагов назад, замечая, что уголок губ незнакомца ползет вверх на этот жест. Его глаза принимают прежний цвет, лицо расслабляется, ухмылка вновь возвращается на губы. Незнакомый парень ловко спрыгивает с ветки на гравий, и блондин отмечает, что он очень хрупкий, будто фарфоровый.       — Первый сын Посейдона, которого я встретил. Гостеприимности не жди, наши отцы не ладят. Впрочем, с моим вообще никто из олимпийцев не ладит, — черноволосый хмыкает себе под нос и отбрасывает челку со лба, — приятно познакомиться, братец.       — Б-братец? — удивленно шепчет Чимин, и его глаза расширяются до огромных размеров. Губы парня напротив ползут вверх.       — Я Мин Юнги. Сын Аида.