Навязанная цель

По снежному покрывалу бежал мужчина, оставляя красные пятна. Рана была глубока и сильно болела, но тем не менее он сохранял поразительное хладнокровие и ясность мыслей, ведь прямо сейчас за ним велось преследование и времени на заминки попросту не оставалось. Прижимая кровоточащую рану одной рукой, другой мужчина облокачивался на попадающиеся по пути массивные деревья, оставляя то тут то там кровавые отпечатки, понимая, что тем самым ещё сильнее себя выдаёт, но сил держаться прямо у него оставалось всё меньше. В спину ему неслись злобные выкрики, а лунный свет предательски скрыло проплывающее мимо облако и теперь беглецу приходилось щуриться до рези в глазах просто, чтобы не налететь на корягу или камень. Оранжевый свел факелов приближался, мужчине даже показалось, что он ощущает жар, исходящий от них, но это было просто обморожение.  — Стой, да стой же ты! Уф…  — Дьявольский пёс, вернись, кому говорят!  — Да за что мне всё это?! А-ах! Я ногу подвернул! В любой другой ситуации мужчина бы наверняка презрительно фыркнул в ответ на эти нелепые вопли, но сейчас у него не хватало сил даже, чтобы слушать их, вся его концентрация была направлена на то, чтобы двигать онемевшими ногами и не упасть прямо в снег. Петляя в почти кромешной темноте меж соснами и елями, больно царапаясь об лысые кустарники, он не сразу распознал обрыв впереди, а когда заметил, было уже поздно. Не в силах вовремя затормозить оледеневшее тело, мужчина кубарем покатился вниз, прямо на встречу промёрзшей речушке. Удар оказался ощутимым, настолько, что лёд не выдержал и треснул, а холодная вода сомкнулась над беглецом. Кое-как удерживая под контролем мутнеющее сознание, он что есть сил заработал конечностями, уплывая как можно дальше, ведь вынырнуть прямо там было бы просто самоубийством. Впрочем, сейчас любое решением может оказаться в итоге фатальным и мужчина хорошо это понимал. Проплыв неопределённое расстояние, когда кислорода в лёгких оставалось совсем немного, а преодолевать сопротивление воды было уже почти невозможно, мужчина таки решился выбраться наружу, вот только ледяная корка была не согласна с его планами, преграждая путь. Мысленно цокнув языком от недовольства, беглец решил пойти ва банк, он сжал уже ничего не ощущающую руку в кулак, массивный браслет на его правом запястье покрылся слабо мерцающими красным, короткими линиями, в следующее мгновение лёд разлетелся в дребезги и из речки выполз бледный, как снег вокруг, мужчина. Его тело превратилось в одну сплошную боль, но и та постепенно уходила, уступая место безразличию. Из раны уже не текла кровь, но его это ни чуточку не обрадовало, проковыляв без сил несколько метров, мужчина припал к ближайшему дереву и сполз по нему, словно из его тела разом вытащили все кости. Ни ноги, ни руки уже просто не желали шевелится, всё было бесполезно. Луна, словно бы жалея судьбу заблудшего незнакомца, выглянула из-за облака, озаряя серебряным светом округу. Мужчина же посчитал это больше насмешкой, поэтому недовольно поморщился, по крайней мере ему так показалось, ведь лица он более не чувствовал. Сквозь застилающую глаза пелену он смог разглядеть высокий, статный силуэт, возвышающийся над ним.  — Что ж, это было глупо… — тихо проговорил мужчина слабым голосом. — Какой позор… Сдохнуть вот так… Силуэт ничего не ответил, на что мужчина лишь усмехнулся и закрыл глаза, с холодным спокойствием принимая свою дальнейшую участь. Но, к его удивлению ничего не произошло, чтобы убедиться наверняка поднял изрядно потяжелевшие веки, но силуэта уже не было. — «Надо мной решили поиздеваться?», — только и успел в голове возмутиться он, как в его поле зрения появилась другая фигура, заметно ниже предыдущей. Мужчина уже открыл рот, чтобы высказаться, но из горла доносился лишь жалкий хрип. Понимая, что это бессмысленно и тело более не покорно ему, мужчина закрыл глаза, ему было уже всё равно, что случится дальше. Перестав сопротивляться, он всецело отдался бессознательной тьме.

***

Первое, что почувствовал мужчина — была боль. Это удивило его, поэтому он резко распахнул глаза. Кое-как сфокусировав зрение, он сумел разглядеть над собой что-то напоминающее потолок. Да, это определённо был самый обычный, деревянный потолок, некоторые доски уже покрылись пятнами гниения, а парочка и вовсе были совсем никуда не годными. Недавний беглец попытался привстать на локтях, чтобы осмотреться получше, но острая боль во всём теле буквально пригвоздила его к месту. Тяжело вздохнув, он попытался хотя бы повертеть головой, что далось уже немного проще и теперь возможно было разглядеть остальное помещение, которое, как и ожидалось, также не отличалось особым изыском и роскошью: такой же деревянный пол, который, казалось, уже от одного взгляда скрипел, бревенчатые стены, грубо вырезанная мебель, состоящая из нескольких шкафов, наполненных каким-то хламом, стол, два стула и невзрачный камин, почти чёрный от копоти и лестница, ведущая, по видимому на второй этаж или чердак. Была также невзрачная кровать, вернее деревянный каркас набитый сеном и потрёпанным спальным бельём с кучей заплаток. «Это совсем не то, что ожидаешь увидеть, после того, как прошёлся по лезвию клинка мрачного жнеца», — нахмурил брови мужчина. — «Я не чувствую, что умер, впрочем, откуда мне знать, как это бывает, никто ведь не вернулся, чтобы рассказать. Но, предположу, что ещё жив, тогда где я? Судя по антуражу, явно не небесная обитель. Может, меня забрал к себе один из местных вшивых божков? То существо я так и не смог разглядеть, проклятые слабые глаза, но крыльев за его спиной вроде бы не было, и ещё там был второй…» — вяло роились мысль в его голове, пока он пытался понять границу свободы движения конечностями. Как оказалось, свобода была невелика, мало того, что суставы чуть ли не наизнанку выворачивались, так ещё и пол тела было обвязано тряпками разной степени запятнанности.  — Полагаю, могло быть и хуже, — в очередной раз послышался вздох. Дальнейшие попытки принять вертикальную позу привели лишь к тому, что мужчина свалился вниз и ударился лицом о холодный пол. Прокряхтев что-то явно неприличное, он стал помаленьку вставать на ноги, уперевшись о спинку кровати. — «Больно, но терпимо» — последовало мысленное заключение и укутанный в тряпки страдалец продолжил своё тяжкое странствие по этому непонятному месту. Спустя минуту ему удалось добраться аж до мутного окна в метре от спального места, вид в него открывался не сказать, чтобы красивый или хотя бы разнообразный, просто забор, сложенный из брёвен, небольшое сооружение, почти такое же ветхое и снег, много белого снега, покрывающего землю. Ничего больше, к сожалению, разглядеть так и не удалось. С недовольным кряхтением мужчина попятился обратно и грузно сел на кровать. — «Что ж, я узнал, что ничего не узнал. Это похоже на жилой дом, как мне описывали, но нельзя быть уверенным наверняка, пока я не повстречал хозяина этого места. У него ведь должен быть хозяин, так? Кто-то же меня сюда притащил. Похоже, лучшее, что я могу — это ждать, поскольку это никуда не годное тело нуждается в исцелении, чтобы продолжать нормально функционировать, всё болит, так ещё слабость и это раздражающее тянущее чувство внизу никак не проходит, должно быть, одно из последствий тех ранений», — скривив недовольную гримасу, мужчина взялся за живот.  — Исчадия раздери того умника, из-за которого я оказался здесь, — процедил он, поглядывая на массивные, словно отлитые из серебра браслеты на своих запястьях. — Как минимум для того, чтобы добраться до него, есть смысл продолжать всю эту тупую чехарду. Время шло, свет за окном угасал, а в комнате становилось всё темнее. Наконец, когда солнце уже полностью скрылось за горизонтом, входная дверь распахнулась и раздался отчётливый стук шагов. Через мгновение помещение озарил желтоватый свет зажжённой лампы, озаряя собой низкую фигуру, одетую в добротную меховую шубу, покрывающую большую часть тела, утеплённые коричневые штаны и массивные кожаные сапоги. Шапка и высокий воротник закрывали лицо незнакомца, были видны лишь карие глаза.  — Ой! — удивлённо вскрикнула фигура высоким голоском, когда наконец заметила сидящего на кровати мужчину, уставившегося прямо на неё. — Вы что, живы? — последовал странный вопрос.  — Это ты мне скажи, — холодным тоном ответил он, не отводя немигающих глаз от незнакомца.  — Ну… с виду вроде да, ты говорить можешь и всё такое, а мертвецы не разговаривают. По крайней мере прошлые точно молчали, — фигура сняла шапку и теперь можно было разглядеть коротко-постриженные рыжие волосы. — Так что, стало быть, ты живёхонек.  — Вот как, — хмыкнул мужчина. — Это ведь ты меня сюда притащил, так? Кто ты такой?  — Не притащил, а притащила, — шуба также была незамедлительно стянута, в свете фонаря показалось округлое личико с узким носом и широкими губами, глаза отражали искреннее любопытство. — И разве вы не должны, допустим, сказать спасибо за спасение? — в голосе не было сарказма, это было искреннее непонимание. — А то как-то невежливо вот так грубо спрашивать кто да что… меня кстати Мара зовут, а вас?  — Сказать спасибо… зачем? Это какой-то ритуал? — грубо проигнорировал представление девушки, мужчина вопросительно склонил голову вбок.  — Ритуал? Не, ты просто делаешь кому-то что-то хорошее, а он говорит тебе спасибо, так принято, как этого можно не знать? — поразилась Мара. — Ах, извините, должно быть, вы просто издалека и у вас другие обычаи, тогда что вы делаете в благодарность за добрые дела? И не могли бы вы уже представиться, пожалуйста.  — У меня на родине принято платить чем-то соразмерным, а не говорить бессмысленные слова, — грубо бросил мужчина. — И представляться я тебе не собираюсь, но можешь звать меня… — он на пару секунд задумался, будто пытаясь что-то вспомнить. — Эрик. Мне, в общем-то, без разницы. Так где я сейчас нахожусь?  — Приятно познакомится, Эрик, — кивнула Мара. — У вас хорошие традиции, но «спасибо» это не бессмысленное слово, — назидательно сказала она. — А находитесь вы сейчас в моём доме, я подумала, что, наверно, было бы не очень хорошо оставлять вас в сарае или на улице, поэтому принесла сюда, вот.  — Ясно, значит, я угадал. В таком случае исцели меня уже и я пойду, у меня есть важное дело и я не могу сидеть тут вечность, — это была не просьба, а скорее приказ.  — Э-э-э, прошу прощения? — растерялась девушка. — Как это исцелить? В смысле, я ведь уже это делаю, я вам рану обработала и перевязала…  — Этого мало, я всё ещё с трудом могу двигаться, исправь это, — уже начиная терять терпение, потребовал новоиспечённый Эрик.  — Но я не могу просто взять и залечить ваши раны щелчком пальца, так только ведьмы делать могут, магией-то своей непонятной…  — А ты, я так понимаю, не ведьма?  — Неа…  — Как я и думал, от тебя никакого толка, — протянул мужчина. — Ну, а хоть что-то ты можешь?  — Конечно! Я могу шить, кожу дубить, жёлудь с десяти локтей ножиком пробиваю… а, вы не про это спрашивали, извиняюсь, — потупилась Мара, наткнувшись на грозный взгляд. — Я уже сделала всё, что могла, остальное только время вылечит, раны у вас кстати страшные были, а ещё неизвестно сколько на морозе пролежали, на самом деле чудо, что вы живы остались, да ещё и почти целы. А ещё большее чудо, что я как раз в тот момент решила пойти проверить капканы…  — Да-да, меня это не волнует ни капли, — махнул рукой Эрик. — Лучше скажи, сколько мне ещё в таком состоянии пребывать?  — Ну, я, конечно, не знахарка, но, наверно, с месяцок поваляться придётся, а чтоб наверняка лучше два, нет, три! — прикинула в уме она. — Позвольте спросить, кто вас так? На след от звериных когтей было не похоже.  — Плохие люди, которым не понравилось, что я оказался слишком близко у их мерзких морд, — отмахнулся Эрик. — Месяц, говоришь. Это долго?  — Видимо, это были действительно ужасные люди, так просто взять и покалечить невинного человека… — осуждающе покачала она рыжей головой. — Месяц, для вашего случая, наверно, не так уж и много, но как я уже говорила, вам бы лучше два или побольше.  — Говори прямо, не юли! Сколько это времени? Мара странно взглянула на своего гостя. Она никак не могла взять в толк, откуда взялся этот человек и почему он задаёт такие откровенно странные вопросы, а самое главное, как на них нужно было отвечать. К тому же на её взгляд он был через чур скор на слова, да и просил чего-то невозможного, но она списала это на шок от пережитых страданий, поэтому старалась не придавать этому особого значения, по крайней мере пока. Девушка почесала рыжую макушку и присела на стул, пытаясь как лучше сформулировать то, что она всегда считала обыденностью, особенно так, чтобы понял этот странный мужчина, который не знаком даже с таким словом, как «спасибо».  — Месяц состоит из тридцати дней, иногда меньше, иногда больше, месяцы в свою очередь состоят из четырёх недель, недели же равняются семи дням, дни поделены на двадцать четыре часа, один раз в год, правда, на день бывает на два часа меньше, но это мелочи, часы это шестьдесят минут, одна минута состоит из шестидесяти секунд, каждая секунда тикает раз в два стука сердца, но это только если сильно нервничаешь, а так два раза, наверно, я не считала, но, надеюсь, вы поняли, хоть я понятия не имею, почему вы не знаете столь базовых вещей, но не стану осуждать, всё-таки у каждого свои обстоятельства и нужно быть терпимыми к другим людям и не только людям, короче к живым существам, и, наверно, некоторым мёртвым, но я не уверена, — всё это она выпалила на одном дыхание и ей потребовалось пару секунд, чтобы отдышаться. Эрик на весь этот монолог отреагировал лишь скептически приподнятой бровью. — «Да что с ней не так? Все люди такие… болтливые?» — с недовольством подумал он. Его начинало утомлять присутствие Мары, но поделать с этим всё равно пока что ничего не мог. Повисла тишина, настолько глубокая, что можно было услышать, как усиленно работают извилины в голове мужчины. Наконец, когда девушка уже откровенно заёрзала на стуле от навязчивых мыслей, что она сказала что-то не то, прозвучал проникновенный голос.  — Приемлемо, подобный срок ничтожен. Тогда я пока что останусь здесь.  — О, это… это чудесно! Ну, не то, чтобы у вас был выбор, всё-таки до ближайшего города довольно далеко, так что вряд ли вы бы пережили перевозку, ещё, конечно, есть деревня, но она очень маленькая и…  — Всё, хватит, помолчи, — Эрик поднял худосочную руку, прерывая поток слов. — Пока я здесь, старайся умерить свою тягу к бессмысленному словоблудию. Лучше ответь, ты здесь одна? — после нескольких секунд молчания, мужчина вздохнул. — Когда я говорю «ответь» ты можешь говорить.  — Извините. Да, я живу здесь одна с тех пор, как год назад умер мой дедушка.  — Точно? Что тогда насчёт того, второго, который стоял около меня за мгновение до твоего появления?  — Простите, не понимаю, о чём вы говорите, я никого не видела. Может, вам привиделось?  — Возможно, — «Нет, я точно ощутил чьё-то присутствие. Значит, нужно держать в уме, что этот некто ещё объявится и то, что он, скорее всего, знает, кто я. На всякий случай». — Тогда следующий вопрос… — не успел он закончить предложение, как зазвучало протяжное урчание. — Дрянь, опять! — зло проворчал Эрик и ударил себя по животу.  — О ангелы! Куда же подевались мои манеры, в самом деле, вы же два дня проспали и наверняка очень голодны, сейчас я принесу вам чего-нибудь поесть, мне следовало сразу вам предложить, — Мара вскочила со стула и выбежала наружу. Вернулась буквально через десять секунд, держа одной рукой связку дров. Больше не медля ни секунды, девушка стала ловко заправлять печку древесиной под непонимающим взглядом впалых красных глаз. Ещё через несколько мгновений языки пламени уже вовсю ласкали стенки печки, Мара с удовлетворением хмыкнула и закрыв дверцу, обратилась к гостю:  — Вы предпочли бы похлёбку или солянку?  — Что?  — Тогда похлёбку, — и она снова скрылась за дверью. Комнату постепенно заполняло тепло от нагревающейся печи, а Мара, принёсшая откуда-то мешок со всякими продуктами, умеючи орудовала ножом, нарезая овощи, при этом все действия она всегда совершала одной левой рукой, в то время как правая всегда была прижата к животу, вернее, складывалось ощущение, что вторая рука вовсе отсутствовала, так как в рукав, похоже, был пуст. Эрик знал, что обычно у людей есть две руки, тем более, что у него самого была ровно пара конечностей, поэтому задал закономерный вопрос.  — Ах, это, просто в детстве мне медведица руку оттяпал, сама виновата, не следовало лезть к её детёнышам, — неловко усмехнулась Мара. — Маленькая была, глупая. Но, не волнуйтесь, неудобств у меня с этим не возникает, я хорошо научилась обходится и без неё, — в доказательство свои слов она продолжила без особых усилий орудовать ножом, при этом ни одна крошка не упала на пол. «Люди не могут отращивать потерянные части, возьму за заметку. А ещё они бывают маленькими и со временем становятся больше, прямо как некоторые из нас, тоже стоит запомнить. Пока что всё складывается не самым худшим образом, эта женщина будет получше тех ничтожных созданий, что я повстречал в начале, она по крайней мере относится ко мне с должным уважением, хотя даже не знает, кто я на самом деле. Хм, вполне вероятно, что она что-то замыслила, нельзя терять бдительности», — размышлял Эрик, пока Мара сбрасывала в чугунный котелок последние ингредиенты.  — Вот и всё! Осталось только немного подождать и можно будет покушать, — она присела на стул и глянула на Эрика. — Так, эм, позвольте задать вопрос, Эрик, откуда вы?  — Я не позволял, но, так уж и быть, отвечу. Моя родина находится очень далеко отсюда и, если тебе сильно повезёт, ты никогда там не побываешь.  — Почему? Там так плохо?  — Да. Просто ужасно.  — Сочувствую. Наверно, поэтому вы и ушли оттуда, — с нескрываемой жалостью проговорила девушка.  — Нет, меня выпроводили оттуда против моей воли, — раздался скрип зубов. — И я собираюсь отплатить сполна тому ублюдку, который инициировал это.  — Вам не стоит так близко принимать это к сердцу, злоба никогда ничего не решала…  — Да что ты можешь понимать, мешок с мясом? Меня здесь быть вообще не должно, но по его милости я был согнан со своего законного места, да ещё и унижен, как никогда прежде! — в глазах Эрика появился пугающий огонёк и Мара непроизвольно вздрогнула. — Если я не отомщу, то моя жизнь станет ещё хуже, а хуже уже просто некуда! Меня посчитают ни на что не годным слабаком и участи моей не позавидует даже самая низшая и ничтожная душонка, — мрачно заключил мужчина.  — Беру свои слова обратно о хороших традициях. По описанию создаётся ощущение, будто вы в самом Пекле жили, — ей захотелось как-то приободрить собеседника, но она не знала, как правильно это сделать. — Но сейчас вы можете не думать об этом, вы полной безопасности.  — Ну-ну, — скептически хмыкнул мужчина. — У тебя там булькает что-то.  — Подождите ещё пару минут, похлёбка скоро будет готова, — лицо девушки тронула слабая улыбка. — У вас красивые браслеты, очень дорогие, наверно. Я их не трогала, когда вас штопала, если что, — попыталась она сменить тему, чтобы не нервировать больше больного.  — Красивые, говоришь, — Эрик сморщил нос, опустив взгляд на свои скованные запястья. — Если бы мог, тебе с радостью отдал, раз так приглянулись.  — Что вы, не нужно! — ошеломлённая девушка затрясла головой. — Такими вещами не разбрасываются! «Ну и тупица, отказывается от подарков, пусть она и не знает их предназначения, но они ей вроде понравились. Когда тебе дают что-то, что ты хочешь — ты это берёшь, очевидная истина. Люди и правда ненормальные», — мысленно вздохнул Эрик. Ещё некоторое время Мара продолжала действовать на нервы замученному, привыкшему к тишине и покою мужчине своими разговорами, и вот, когда нервы его были лопнуть, как туго натянутая проволока, приставучая девушка развернулась и поспешила снять с огня котелок из которого валил густой пар.  — Вот и ужин подоспел, — девушка взяла с полки две деревянных тарелки и быстро наполнила их хорошо пахнущим содержимым котелка. — Извиняюсь за столь долгое ожидание, но вот, приятного аппетита, надеюсь, вам понравится. Ух, давненько я не готовила на двоих, — заулыбалась Мара, ставя перед мужчиной стул с тарелкой с горячим содержимым на нём и ярко раскрашенной деревянной ложкой в довесок. Немая сцена, Эрик смотрит на тарелку похлёбки, тарелка похлёбки смотрит на Эрика, и никто из этих двоих даже не догадывается, что нужно делать друг с другом, но что-то внутри, словно тело обрело своё собственное мышление говорило мужчине, что эта субстанция должна оказаться внутри него, и его даже немного пугало это. Желудок, видимо, устав ждать, стал жалостливо урчать с утроенной силой, пытаясь достучаться до мозга.  — Почему вы не едите? А-а-а, вы наверно настолько ослабли, что даже ложку поднять не можете, ну, ничего, давайте я вам помогу, — Мара услужливо подчерпнула ложкой немного похлёбки, заботливо подула на неё и поднесла к лицу Эрика. — Скажите «а-а-а». И тут Эрик понял, что, быть может, смерть была бы не самым худшим исходом сегодняшнего дня.

***

Эрик явно погорячился, когда назвал месяц ничтожным сроком. В компании с этой рыжей бестией, которая затыкалась редко даже несмотря на все замечания, время тянулось крайне медленно, или же причина была в самом этом месте, это ещё следовало уточнить, но факт остаётся фактом, мужчина буквально чувствовал облегчение каждый раз, как Мара уходила из дома, оставляя его одного. Но, к его же сожалению, она быстро возвращалась. Слишком быстро. Ещё несколько неприятных сюрпризов вскрылось со временем, например, помимо потребности в пище, теперь нужно было половину отведённого времени приходилось находится в бессознательном состоянии, иначе начинаешь чувствовать себя плохо. И это ещё не говоря о том, что время от времени приходилось исторгать из себя те самые органические продукты, только в уже куда менее презентабельном виде, такое открытие стало для Эрика настоящим шоком. Но, несмотря на все тягости и лишения, которые появились после застревания в этой мерзкой оболочке, его грели мысли о возвращении домой и долгожданной мести, они же и придавали ему сил каждый день вставать с постели и разминаться невзирая на боль, впитывать в себя всю эту дрянь, которую Мара называла «пищей» с последующем её отторжением, много времени проводить во сне (хотя вот эта часть была не такой уж и плоха, в сравнении с остальным). На удивление, с каждым разом двигать конечностями становилось всё легче, а боль и слабость отступали, слабое утешение, но лучше, чем ничего. Правда, из-за того, что Эрик всё время удивлялся даже таким обычным биологическим потребностям, Мара стала что-то подозревать, сперва она считала, что её так называемый сожитель просто сильно ударился головой, но потом вдруг ни с того ни с сего задала довольно каверзный вопрос:  — Заранее извиняюсь, если ненароком обижу вас, но… вы ведь точно человек, да? Просто вы постоянно называете меня: «мешок с мясом», «жалкая душонка», «человечек» и для вас, ну, будто бы в новинку иметь всякие такие обыденные потребности, я старалась быть тактичной и не обращать на это внимание, но мне правда любопытно. Я слышала от дедушки, что на свете существуют создания, которым не требуется есть, спать и так далее, и хоть я никогда не слышала, чтобы кто-то из них становился человеком, хотя я много о чём не слышала, но всё же, — Мана потупила взгляд. — И я подумала, что, возможно, вы были кем-то из них? Н-ничего страшного, если это так! — замахала она своей единственной рукой. — Наоборот, это было бы даже хорошо, то есть, я хотела сказать, что с детства мечтала повстречать кого-то из дедушкиных сказок, вроде фей или ангелов, так что если вы…  — Я не фея и уж тем более не ангел, — безжалостно перебил её Эрик. — Не задавай тупых вопросов и принеси мне уже книги, о которых упоминала.  — Д-да, простите… Был у этих злополучных браслетов и полезные функции, например универсальный переводчик, который позволял понимать любой язык, как устно, так и в виде текста, только писать нельзя было, но Эрик и не планировал этим заниматься, но он читал, пусть с неохотой, порой вертикально и иногда даже забывая содержание страницы сразу после прочтения, но книги были одним из немногих доступных источников информации, так как Мара всю жизнь прожила в этой глуши и бывала в крупном городе только раза два за всю жизнь, а об остальном знает только по рассказам деда. Их у неё было не очень много и многие были потрепаны жизнью, но хуже того, большинство состояло сплошь из выдуманных историй, но делать было нечего, приходилось довольствоваться тем, что было. Девушка по первому же зову всегда приносила новое чтиво и всегда спрашивала мнение о сюжете, персонажах и прочей чуши. Вообще, Мара, хоть и была порой надоедливой, оказалась на удивление покладистой, даже слишком. Эрика поражало, с какой лёгкостью она слушается его, несмотря на то, что, хоть и больно было признавать, это он сейчас был слабейшим из них двоих. Она всегда была добра к нему, и это даже немного раздражало.  — Почему ты всё время так себя ведёшь? — не выдержал в один день Эрик. — Вечно носишься со мной, никогда не перечишь, терпишь моё обращение к тебе, у тебя что, совсем отсутствует гордость?  — Нет, дело не в гордости, — помотала головой Рыжая. — Просто помогать тем, кто в этом нуждается — это правильно, меня так дедушка учил. А ещё он говорил, что слова — это просто слова и если кто-то нарочно пытается обидеть меня ими, то лучше просто считать это шуткой, даже если это не так, этот совет мне всегда помогал, — губы девушки образовали слабую, ностальгическую улыбку. — К тому же вы первый мой собеседник за долгое время, а здесь бывает довольно одиноко.  — А как же люди в деревне?  — Я иногда прихожу туда и обмениваюсь с местными кое-какими вещами, но оставаться там я не хочу, как-то там… гнетуще, я попробовала один раз, плохой был опыт, люди там пустые и несчастные, а с каждым годом их становится всё меньше. Лучше быть одной, чем каждый день видеть эти безнадёжные лица, а каждую ночь страдать от бессонницы.  — Но это не отменяет того факта, что ты полоумная.  — Может быть, я же не могу на себя со стороны посмотреть. «На моей родине она не продержалась бы и мгновения», — в очередной раз вспомнив о доме, Эрик опять с силой сжал руку в кулак. — «Дождись, мразота, просто дождись, я тебя на ленточки порву, сожру и исторгну из себя, как всю эту человеческую мерзость! И только потом примусь за тот мерзкий кусок эссенции, который ты называешь душой!» — со злостью подумал он, а Мара, уже успев научится понимать настрой своего временного сожителя, молча удалилась. В такие моменты это было лучшим решением. Бежали часы, за ними дни и вот первый месяц был уже позади. Эрик мог уже совершенно свободно передвигаться самостоятельно, не испытывая никаких неудобств. Хотя нет, неудобства-то как раз были и отнюдь не маленькими, но с этим ничего поделать было пока нельзя, так что Эрик смирился. На время. Само собой он не планировал оставаться в этом жалком обличье навсегда и его планом-минимум было избавление от этих противных кандалов на запястьях, но пока что у него не было никаких идей, как это можно было провернуть. Но это было решено оставить на будущее, сейчас же Эрик спеша собирался покинуть место, в котором столько страдал, собирал в сумку, которую дала ему Мара вещи, которые дала ему… понятно кто. У самого него по прибытию были только какие-то обноски, годящиеся лишь на тряпки, особенно после той трёпки. Вместо этого она дала ему свою вторую пару сапогов из грубой кожи, которые были ему слегка великоваты, зеленоватые, неприятные на ощупь штаны из льна, коричневую кофту и штопаный перештопанный серый плащ, от тёплой куртки Эрик отказался. Ещё она накидала туда еды, немного целебных трав, чтобы в случае чего можно было обработать раны, острый железный ножик, огниво и шерстяное одеяло. Наконец, готовый уходить, мужчина вышел на порог уже заколебавшего его дома и вдохнул морозный воздух. — «Это место отвратительно и я чертовски рад, что наконец могу свалить отсюда, нужно посмаковать это чувство подольше, пока до моего сознания не дошло, что я всё ещё нахожусь в этом мире. Вот жеж рваный ангел», — угрюмо чертыхнулся про себя мужчина и, даже не попрощавшись, двинулся в сторону калитки.  — А вы точно уверены, что полностью здоровы? — спросила Мара, шедшая по пятам.  — В сотый раз повторяю, ДА!  — Но всё-таки, может, для верности останетесь ещё…  — НЕТ! — от резкости этого вскрика удивился даже сам Эрик.  — Ну, не так нет… — с грустью протянула Рыжая. — Тогда, эм, спасибо за всё. Надеюсь, мы ещё когда-нибудь встретимся, — опустив голову, она стала уныло пинать снег под ногами. «Ещё чего, ты была полезна, но не более, лучше скажи спасибо, что я сейчас твою голову от тела не отделил за все потраченные на тебя нервы», — пронеслось у него в голове, но вслух он лишь неопределённо фыркнул и быстрым шагом вышел за пределы владений рыжей бестии. Относительная свобода была получена и он намеревался насладиться ей, как и долгожданным одиночеством сполна. Мужчина полностью успокоился лишь когда не мог более разглядеть вдалеке этот злополучный дом. Облегчённо выдохнув, он перешёл на обычный шаг, чтобы зазря не терять и так ограниченные ресурсы своего тела. Впереди его ждала долгая дорога, первым делом он планировал посетить ближайший город, по прикидкам Мары это займёт у него по около трёх-четырёх дней, но это всё равно было лучше, чем идти в ту деревню из которой, по всей видимости, он и спасался бегством месяц тому назад. Сперва он подумывал отомстить им, но потом решил, что их ничтожные жизни — это само по себе наказание. Вот так, он брёл сквозь хвойный лес, даже не подозревая, что рано расслабился, и мучения его так просто не оставят…