Не такое уж и золотое не совсем ядро

— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — яростно кричал Цзян Чэн, вбивая голову Вэнь Чжулю в стену. Кровь ручьём стекала со лба мужчины, и при каждом ударе чавкающий звук отпечатывался в сознании. Ваньинь никак не мог успокоиться и злился из-за этого ещё больше. Вскоре, когда Сжигающий Ядра уже был на краю сознания, юноша отпустил его волосы, которые крепко держал в кулаке. Не было сил больше ни на что, хотелось от души напиться и желательно там же утопиться. Юноша с отсутствующим выражением лица вышел из комнаты для того, чтобы вернуться со стопкой тетрадок. Бросив их на пол, он вновь зажёг свечу и без колебаний оторвал страницу, поджигая её. Каждый дневник из библиотеки тётушки был охвачен огнём, Цзян Чэн принёс всё, что было. Сметая всё со стола, выбрасывая одежду из шкафа, он разжёг огонь невероятных размеров. Комнатка была маленькая, а потому тепло становилось неприятным, болезненным. Подняв Вэнь Чжулю за обе руки, он заставил его очнуться и с круглыми от удивления и страха глазами смотреть на пламя. Из его рта вырвался отчаянный крик, когда Ваньинь с силой толкнул его прямо в объятия большого костра. — Ты будешь гореть так же, как и Пристань Лотоса в тот день. Юноша плюнул в тело, которое уже объяло пламя, и медленно вышел на улицу, запряг лошадь и уехал на повозке подальше от этого места. Спустя полчаса огонь полностью охватил весь дом и густой дым взмыл в небо. Несколько дней Цзян Чэн пробыл в дороге, останавливаясь лишь купить еды, и вот он наконец-то в родном Юньмэне. Знакомые ворота на въезде в орден, множество лодок и причалов, даже люди — всё было таким знакомым. Проходя меж улочек, на глазах заклинателя проступали слёзы. Конечно, было и много чего нового. Разрушенные Вэнями здания были полностью отстроены. Однако что осталось прежним — это приветливые и эмоциональные люди. Те с любопытством смотрели на очень худого юношу, в потрёпанной бедной одежде и с перчаткой на одной руке. Его волосы не доставали и плеч, что выглядело дико, ведь каждый дорожил и ухаживал за своей косой. И пусть в столице каждый день проходит множество новых и необычных людей, Цзян Чэн выглядел между ними слишком чужим. Блуждая по городу целый день, он собирался с мыслями и думал, как лучше всего вернуться. Его, скорее всего, даже Вэй Ин и сестра считают мёртвым, что намного усложняет задачу. Ничего так и не решив, Ваньинь просто направился прямиком в Пристань Лотоса. После той самой ночи всё было разрушено, и потоки крови окрасили его дом, но Вэй Усянь восстановил всё до единого камня. Это раздражало. Это он должен был всё отстроить, похоронить родителей и взять на себя это бремя, но Цзян Чэн чувствовал, что не смог бы. Не смог бы просто выдержать всё это. «Каким был бесхарактерным слабаком, таким и остался», — со злостью подумал он и зашагал быстрее. Но рядом послышался удивлённый вскрик. — М-молодой господин Цзян? Что вы, нет, я сошла с ума. Уже на старости лет совсем разум потеряла, — потрясённо говорила сама себе ещё не совсем старая женщина. Она была в обычной, но чистой, ухоженной одежде и несла в руке корзинку, наполненную овощами. Юноша сразу её узнал. Его нянька, которая с пелёнок была ему сравнима с матерью, всегда заботилась и кормила в отсутствие родителей рядом, а те и не слишком-то бежали к нему. В день нападения на Пристань Лотоса она была в Ланьлине вместе с Яньли и поэтому осталась в живых. Однако с тех времён он отвык вспоминать о близких, это причиняло боль, поэтому голова была забита лишь книгами, работой и всем другим. — Здравствуйте, рад вас видеть, — Цзян Чэн не стал убегать или скрываться, ведь без её помощи попасть внутрь к Вэй Усяню было бы куда сложнее. Женщина несколько секунд пробыла в ступоре и позже кинулась обнимать юношу, горячие слёзы тут же покатились по её щекам. — Как же вы, где вы были? Мы все считали вас мёртвым. Ваньинь вздрогнул, когда его крепко прижали к себе, он неуверенно положил свои руки на её спину и невесомо погладил. Оказывается, он уже и не помнил, как ощущается человеческое тепло. — Нам было очень тяжело в первое время без ваших родителей, но наш нынешний Глава Ордена быстро поднял нас с колен, уверена, с вашим возвращением всё станет ещё лучше, — на эмоциях произнесла та, смущённо отодвигаясь от Цзян Чэна. Всё же она слишком вспылила, обнимая законного Главу Ордена. — Спасибо, не могли бы вы сопроводить меня к нашему Главе? — насмешливо спросил тот. — Видите ли, сейчас, назовись я членом семьи Цзян, меня посчитают безумцем, поэтому без вашей помощи мне не вернуться. — Конечно. Всю дорогу женщина расспрашивала его о том, где же он был, что делал и как вернулся. Ваньинь сдержанно отвечал, но мысли его были слишком далеко. Уже через несколько минут ему предстояло увидеться с Вэй Ином и сестрой, сердце колотилось с невероятной скоростью. «Скорее всего, Лань Сичень настолько возненавидел меня, что даже не захотел сообщить об увиденном, раз все ни слуху ни духу. Я противен ему», — крутилось в его голове. Было больно, слишком больно, ведь это конец. Возможно, они будут видеться иногда на собрании Глав Орденов или во время больших праздников, но больше никогда не будет тех ночных встреч, что так царапают сердце своим теплом, не будет мягкой улыбки, широкой спины и белых одеяний. Цзян Чэн не заметил, как они оказались у двери, за которой был слышен звонкий и громкий голос Вэй Усяня. Его няня понимающе улыбнулась и ушла, а юноша стоял несколько минут не в силах войти. Он не услышал приближающиеся шаги, и когда перед ним оказалось лицо Вэй Ина, оба остолбенели. Они молча таращились друг на друга. — Цзян Чэн? — дрожащим голосом неуверенно спросил тот и, увидев его кивок, кинулся обнимать. Вэй Усянь не мог отпустить юношу, лишь сжимал крепче, уткнувшись носом в плечо и вдыхая его запах. Никто не мог произнести ни слова, так как все силы ушли на сдерживание слёз. Они кое как отлипли друг от друга, и заклинатели вошли в комнату. — Рассказывай, — сразу же произнёс Вэй Ин, так как внешний вид Ваньиня оставлял желать лучшего. Слишком худое тело скрывалось под дешёвой одеждой, странная перчатка на одной руке и короткие сальные волосы — всё было словно чужим. Цзян Чэн тяжело выдохнул и с отсутствующим взглядом рассказал, как его схватили Вэни. Юноша всё время порывался порешить их всех, но он остановил его: — Их уже нет в живых, как и доброй части псов из клана Вэнь. — Так это был ты! — внезапно тот вспомнил о загадочных убийствах, и его кожу прошибли лёгкие мурашки. — Но где же ты был тогда всё время, как ты спасся? Он на секунду замешкался и ответил. — Я… это просто случайность, мне помогли прийти в себя, и дальше я скитался по миру в одиночестве. Вэй Усянь не заметил ничего странного в его словах, поэтому предложил отдохнуть и приказал приготовить комнату, одежду и ванну. Перед тем как отправиться в свои покои, чтобы отдохнуть после стольких месяцев тяжёлой работы, жёстких кроватей и кровавых убийств, Цзян Чэн решил навестить умерших родителей. Проходя между небольшими зданиями, он наконец смог добраться до самой глубины Пристани Лотоса. Чёрный храм с восьмиугольной крышей был всегда для него неприятным, жутким. Храм Предков ордена Юньмен Цзян всегда навевал мысли об умерших родственниках. Каждый год родители заставляли его вместе с сестрой и Вэй Ином посещать это здание, чтобы сжечь несколько палочек благовоний и показать предкам, что они не забыты. Конечно, в отличие от Вэй Усяня, он не был таким частым гостем, ведь тот то и дело отбывал наказание за любой проступок, стоя на коленях перед входом. И вот теперь он сам пришёл в это место, и среди душ всех этих некогда смелых правителей ордена появились ещё две. — Матушка, я не смог защитить вас, вы всегда говорили, что Вэй Усянь во всём превосходит меня, что я недостаточно силён, и оказались правы. Однако сейчас у меня есть оружие посильнее золотого ядра, которого я лишился. Цзян Чэн зажёг палочку благовоний перед табличкой Юй Цзыюань и взял другую. — Отец, мне всегда было интересно: ты был строг ко мне потому, что я должен был стать следующим Главой Ордена или я просто не заслужил отцовской любви? Возможно, во мне играет детская ревность, но к Вэй Усяню ты относился словно он был тебе роднее нас всех. Выглядит жалко, будто я виню во всех своих бедах лишь его, но это не так. Мне просто нужны ответы, но, увы, вас я смогу услышать лишь во снах. Надеюсь, вам там хорошо. Юноша просидел на коленях некоторое время, пока последняя палочка с благовониями не сгорела, и вернулся обратно. Лишь лёжа в воде Ваньинь мог расслабиться, он смотрел, как медленно пар поднимался к потолку, и ощущал некую пустоту. Ему не стало лучше от встречи с Вэй Ином, посещения храма, стало только тяжелее на душе. Но уже на следующий день ему удастся увидеться с Яньли, и это единственное, что заставляет жить и чувствовать. Когда Цзян Чэн издалека увидел фигуру сестры, то подумал, что она довольно покрупнела за этот год, но когда она полностью обернулась к нему, его рот открылся в изумлении. Округлый живот явно был не от большого количества еды, в нём была новая маленькая жизнь. Глаза юноши тут же покраснели, и слёзы вот-вот собирались выступить, но он сморгнул их и подошёл ближе. Будущая мама без слов прижала брата к себе, она уже слёз сдержать не могла. — А-Чэн, где же тебя носило, — всхлипывала та. — Тебе нельзя волноваться, — успокаивающе произнёс тот и нежно приложил руку к животу. За спиной заклинателя шумно хлопнула дверь, и громкий голос разнёсся по залу: — Что всё это значит? Кто это, Яньли? — Цзинь Цзысюань был, как всегда, вспыльчивый и несдержанный. Со спины он не мог распознать Ваньиня — тот слишком изменился. Даже когда он обернулся, заклинатель не сразу его узнал, так как не был столь близок брату своей жены. Опомнившись, он решил поприветствовать его как положено. — С возвращением, Глава Ордена Цзян, — склонил тот голову. — Здравствуй, Цзинь Цзысюань, вот уж тёплый приём, ничего не скажешь. Его лицо стало пунцовым от раздражения из-за колких слов. Всё же его отношение к нему не изменилось, Цзян Чэн был таким же раздражающим, как и Вэй Усянь. Цзян Яньли легко толкнула брата, как в старые времена, и тот слегка расслабился. — Что же, я вижу, у вас всё хорошо, поэтому нет нужды злиться. Имя ещё не придумали? — Мы предоставили эту честь временному Главе Ордена Цзян, так как именно он благословил наш брак, — серьёзно начала та. — А ещё А-Сянь сам попросил об этом и сказал, что мы узнаем имя только после рождения, вот уж баловник. Яньли попросила мужа принести фрукты, а сама отвела брата в сторону. — А-Чэн, что ты собираешься делать дальше? Я не знаю, что с тобой было всё это время, мы думали, ты мёртв, и тут около месяца назад я узнаю о подозрительных убийствах, и уже объявляешься ты. Судя по этому, у тебя было много свободного времени, раз все твои руки в крови, но я не осуждаю тебя, уверена, у тебя есть причины. Улыбка стёрлась с лица юноши. — Я должен был это сделать. Убийцы наших родителей, людей нашего ордена должны быть истреблены. Они достаточно причинили нам зла, — он не чувствовал вины за свои слова, он считал их истинно правдивыми. — Хорошо, я всегда буду на твоей стороне. Когда ты планируешь выйти в свет и принять наконец законное место Главы Ордена? — Скоро.