Птичка братьев Ким

Глава 6 Месяц пролетел как в сказке, ночи были наполнены любовью. Ты всё-таки оценила всю прелесть большой кровати. Парни продолжали готовиться к концертам, иногда они просто приползали домой. На твой вопрос, не проще ли будет остаться там на ночь, чем в час ночи тащится домой, Джун возмущенно ответил, что они будут спать в своей постели и рядом со своей птичкой. На это ты даже возразить не смогла. А Джин подошёл к тебе и тихо шепнул на ушко, что Намджун в последнее время не может спать, если тебя нет рядом. И вот сейчас ты сидела в туалете, вспоминая всё хорошее в своей жизни, и с ужасом смотрела на белую палочку, на которой проступал жирный плюс. Беременна, как гром среди ясного неба. Нет, ты конечно хотела когда-нибудь детей, но явно не сейчас. Карьера только пошла в гору, да и личная жизнь только наладилась. И вот подарок с небес, хотя нет, не с небес, постарался кто-то уж очень сильно, вот только который. Ты тяжело вздохнула, надо спускаться вниз, Джин уже приготовил завтрак. Да и улетать им уже через час. На ватных ногах ты спустилась в низ, тест прожигал карман, в голове крутилась мысль как им сказать. — Птичка, что-то случилось? — обеспокоенно спросил Джини, когда ты вошла на кухню, — на тебе лица нет. — Да нет, всё в порядке, — ох как врать-то тяжело. — Намджун, живо иди сюда. — Что случилось? — Намджун с газетой в руках и в очках зашел на кухню, — я новости хотел посмотреть. — Посмотри на неё, белее мела сидит и утверждает, что всё в порядке, — Намджун подошёл к тебе, — посмотри на меня, птичка. — Да всё со мной нормально, — возмутилась ты. И тут они оба уселись на против тебя и Намджун, глядя тебе в глаза, сказал. — Если ты не скажешь, что случилось, мы никуда не поедем. — Джун, это несправедливо. — Птичка, мы с Джуном за тебя волнуемся, а ты вышла очень взволнованной. Мы хотим знать, что тебя беспокоит. — Птичка, ну так что случилось? — тихо спросил Намджун. Они сидели и пристально на тебя смотрели, а ты и слова не могла подобрать. Вытащив тест из кармана, положила на стол перед ними. — Плюсик, это я так понимаю положительный результат? — тихо спросил Джини, при этом его глаза были очень большими. — Я не понял. — Джун, у тебя айкью больше, чем у меня, но иногда мне кажется, что меньше. — Ты можешь нормально объяснить? — Это тест на беременность. — И вот откуда я это должен был знать. Я их ни разу не покупал. Погоди, ты сказал положительный? — Дошло наконец-то. — Но как? — Может мне тебе рассказать откуда берутся дети? — тихо зашипела ты. — Я знаю и теорию, и практику, — огрызнулся Намджун, он был выбит из колеи не меньше чем ты, — И кто отец? — Вот дурак, — застонал Джин и уронил голову на стол. — Кто отец?! — твои нервы сдали окончательно. Сначала в Намджуна полетел завтрак, потом полетел графин с соком, он ловко уворачивался, а тебя это бесило ещё сильнее. Когда ты схватила нож в руки, Джин, который смеялся всё это время, вскочил из-за стола. — Птичка, положи нож, он ничего такого не имел ввиду, я бы тоже хотел узнать, кто отец. Нож ты положила, но в Джина полетели тарелки. — Птичка, мы не так выразились, мы просто хотим узнать, кто из нас отец, — уворачиваясь от очередной тарелки, прокричал Джин. — Птичка, давай поговорим спокойно, — попробовал наладить контакт Джун. Но нервы уже сдали, стресс вырвался наружу. Ты успокоилась только тогда, когда на столе ничего не осталось. Джун молча подошёл, взял тебя на руки и понёс в спальню, а Джин остался убирать так и не съеденный завтрак. — Птичка моя, я тебя очень люблю, и я не хотел тебя обидеть. Не надо, не вырывайся, а просто послушай. Мы наверное рады, — удар в плечо кулаком оказался болезненным для тебя, — Опять неправильно, да? Мы рады, маленькая, просто это неожиданно. Ты молчала, забралась на кровать и отвернулась от него. — Хорошо, малыш, нам с Джином надо ехать, мы вернёмся через неделю и всё обсудим вместе. Кровать прогнулась под его весом, он поцеловал тебя в щечку и быстрым шагом удалился. Ты слышала, как они ругались внизу, но сил встать уже не было, этот всплеск выпил все силы. Дверь хлопнула, и ты слышала, как отъезжает машина. Неделя была долгой, очень долгой. Если учесть, что чуть ли не через каждые 15 минут ты получала сообщения то от одного, то от другого. Ты не брала трубку, когда они звонили. Ты сама не понимала свою обиду. Вот в таком состоянии тебя и застала Мэри, когда пришла навестить. — Ну что случилось, моя хорошая, ты не отвечаешь на телефон. Не появляешься в галерее, мы тебя потеряли. — Ох, Мэри, — и ты как на духу ей всё рассказала и про двух мужчин, и про ребёнка, и про ссору, — вот что со мной не так? Она просто рассмеялась, поглаживая тебя по голове. — Ну что ты, твои гормоны шалят, вот и всё. А они пусть привыкают к всплескам твоего настроения. Я ведь правильно понимаю, ребеночка ты решила оставить? — Ну он же маленький. — Тихо, не плачь. Я только рада, дети это счастье. А тебе надо помириться со своими мужчинами, когда они появятся. — Спасибо. — Ну что ты, я наверное уже пойду, а ты успокаивайся и не пропадай. У нас через месяц новая выставка и нам нужны твои работы. — Правда, я буду участвовать в новой выставке? — с криками ура, ты соскочила с дивана. — Ну вот и настроение твоё улучшилось. Ты проводила Мэри и счастливая ушла на кухню готовить, ведь вечером они должны приехать. Сытый мужчина — счастливый мужчина. Ночью вы лежали в кровати и разговаривали. Много разговаривали. О том, как прошла неделя, что было на концерте, о том, что Чимин влюбился. Но больше всего вы разговаривали о вас. О малыше, который еще не родился. Рука Джина постоянно возвращалась на твой живот и поглаживала его. — Малыш должен носить фамилию Ким, однозначно, — сказал Джин. — И как ты себе это представляешь? — спросила ты. — Тихо, вы мне мешаете, — возмутился Намджун, — его голова лежала на твоём животе, — я не могу услышать сердце ребенка. — Джун, — засмеялась ты, — ещё рано, он ещё размером с фасолину. — Ну и что, сердце то у него уже есть. — Птичка, это бесполезно. Ты его не переубедишь. — Меня не надо переубеждать. А с фамилией всё очень просто, — поднял голову Намджун, — в общем через два дня мы улетаем в Японию, а когда прилетим, возьмём ребят и рванем в Лас-Вегас, там всех подряд расписывают. А детей по очереди запишем. — Каких детей? — воскликнула ты. — Птичка, ну ты же не думаешь, что у нас будет только один малыш? Нам нужно как минимум двое. Я же прав Джин? — Да, мальчика и девочку. Да только провернуть всё надо будет очень тихо. Вы все дружно рассмеялись, решение было принято, и оно устроило всех. *** Ты сладко потянулась в кровати и решила, что пора вставать. Взяв телефон в руки, ты ожидаемо обнаружила два сообщения, одно «Доброе утро, мои хорошие, я по вам уже скучаю»  — Ведь только вчера улетели, — хихикнула ты. А второе «Доброе утро, драгоценный наш цветочек. Не забудь выпить витамины. Я вас люблю». «Я вас тоже очень сильно люблю и скучаю» — надиктовала ты сообщение и отправила, странно, не доставлено. Отключили наверное телефоны, концерт всё-таки, и, успокоив себя, ты двинулась на кухню. — Малыш, что мы хотим на завтрак? — спросила ты, поглаживая ещё плоский животик, — сегодня нас с тобой токсикоз не мучает, давай что-нибудь съедим. Но в итоге порывшись в холодильнике, ты пришла к выводу, что хлопья с молоком в самый раз. И счастливая продефилировала к телевизору, новостной канал, наверное Джун вчера с утра смотрел. Ты смотрела на милую ведущую, которая с заплаканными слезами произносила с экрана что-то нереальное. — Вчера в 23-40 по Корейскому времени потерпел крушение Boeing 737-800, принадлежащий компании Korean Air рейс 125879 следующие Сеул-Токио. Не долетев пары метров до взлётной полосы, самолёт рухнул. Задние шасси не раскрылись, проехав несколько метров на передних, хвостовую часть оторвало. Взрыв обоих двигателей. Об выживших информации никакой нет, пока поступила информация о 97 погибших. Как вы видите на экране, спасатели работают во всю. Информации о том, выжила ли знаменитая корейская группа, нет. И тут ведущая разревелась. — Я не могу, выключите камеру. И вещание новостей прекратилось. Хлопья рухнули на пол, забрызгав всё вокруг. В ушах стояла фраза «Информации о том, выжила ли знаменитая корейская группа, нет» — Нет! Это не может быть правдой, — тихо повторила ты. Ты побежала наверх за телефоном, упав на колени рядом с кроватью стала набирать номер Джина: «Телефон временно не доступен», Джуна: «Телефон временно недоступен». Ты несколько раз набирала их номера, но результат был один. Линия Big Hit была занята беспрерывно, туда ты не смогла дозвониться. Что делать? Кому звонить? Свернувшись калачиком у кровати, ты прижала руки к своему животу, и истерика накрыла. Ты кричала в пустоту дома. — За что боже? — Верни их! — Не смей забирать! Только не их. Боль разрывала душу. Перед глазами стояли они, ты только вчера их с утра проводила, вы наконец-то помирились. Ласковые руки Джина, которые постоянно лежали на твоём животе. Возмущённое сопение Джуна, почему это он не слышит сердцебиения и доводы о том, что ещё рано плохо на него действовали. А сейчас что? Ничего. Пустота выжигала душу. Слёзы высохли уже давно. Ты уже не знала сколько так лежала, дома была тишина, телефон молчал, твои периодические попытки дозвониться до них заканчивались одинаково. Тут чьи-то руки нежно прошлись по твоему лицу, стирая слёзы. — Солнце, давай встанем, тебе нельзя лежать на полу. Ты сфокусировала взгляд. — Мэри? — Да, моя хорошая. Я приехала сразу, как услышала. — Зачем всё это, Мэри? — ты обвела рукой дом, — зачем мне всё это, Мери, если их нет рядом? И ты опять зарыдала, уткнувшись в грудь женщины, которая за последние месяцы стала как мать. — Тише, моя хорошая, ещё же нет никакой точной информации. — Они не берут телефон, они всегда его брали, а тут недоступен, — всхлипывая, ты пробормотала ей в грудь. — Мы сейчас позвоним в офис и всё узнаем. — Там вечно занято, не дозвонится, нет никакой информации нигде, я уже все социальные сети проверила, там только их фанаты траур одевают. А я не готова, — закричала ты, подняв голову к потолку, — слышишь там на верху, я не готова твою мать одеть траур. Верни. Мэри помогла тебе встать, уложила на кровать. — Сейчас, моя хорошая, я дам тебе успокоительное и ты немного поспишь. Ты лежала и ни на что больше не реагировала. Тихонько поглаживая живот, ты смотрела в потолок. Тихие голоса за дверью. Ты приподнялась. Дверь открылась, ты в надежде прошептала. — Джини. — О, эта тоже фанатка? — спросил вошедший медбрат. Это был не Джини, ты со стоном рухнула обратно на постель. — Ну можно и так сказать. Малышка у нас беременна и вот уже несколько часов только и делает что ревёт. Вы можете ей вколоть успокоительное? — Знаете, сегодня большинство вызовов связаны именно с этим. Мы только и делаем, что колем успокоительное. Ну что, малышка, давай мы померяем тебе давление и вколем чудо-лекарство. Ты главное не нервничай, тебе нельзя. А жизнь на этом не остановилась. Ты посмотрела на медбрата пустыми глазами — Вы в этом уверены? — твой тихий шёпот, — а мне кажется, что уже всё, я там вместе с ними осталась. — Ну что ты, всё наладится. Да, их жалко, но ведь это не конец света, — сказал он тебе подойдя по ближе к кровати и замер. Он смотрел неотрывно на тумбочку на которой стояли две фотографии. На одной из них ты сидела на спине Джуна и смеялась, а его взгляд был наполнен любовью, а на другой ты была на руках Джина и нежный взгляд полный любви, даже не знающему человеку мог рассказать всё о ваших отношениях. Медбрат в шоке посмотрел на Мэри и тихо спросил. — Она не фанатка? — Нет, жена. — И беременна, простите, — тихо сказал он. Он быстро сделал укол и выписал назначение на лекарства. А ты так и осталась лежать и смотреть в потолок. — Вы же понимаете, что данная информация не должна покинуть пределы этой комнаты, нам сейчас ни к чему толпы фанатов и журналистов. — Не переживайте, я всё понимаю, вечером после смены зайду проверить, я так думаю так будет лучше. — Спасибо вам. И опять тишина, в тишине хорошо, нет мыслей.