Черви внутри меня

Я никак не мог понять Ривера. К чему был этот его порыв? И всё же, после наших с ним объятий, атмосфера в доме будто бы наладилась. Он продолжил рассказывать забавные истории за ужином; не с таким, правда, пылом как в первые дни. Ривер возобновил также и флирт с моей сестрой. От страха быть отвергнутой она воспылала ещё большими чувствами и стала посмелее. Мама, в свою очередь, перестала быть нервной, она почувствовала, что всё вернулось на круги своя – Ривер вновь рад нашему обществу, ничто его не тревожит. Возможно, у неё сложилось впечатление, что я всё наладил. Они с сестрой стали относиться ко мне чуть добрее. Обстановка стабилизировалась. Стало нормально, спокойно. Ненадолго.

***

Дождь слегка моросит по подоконнику, всё в комнате окрашено золотисто-оранжевым светом заходящего солнца. Красиво. Но на душе у меня паршиво. Как и всегда, в общем-то. Приближается ненавистная ночь. Тяжело выдыхаю и честно пытаюсь завершить начатую домашнюю работу, но никак не выходит. Поскорее бы уже меня отчислили. И пойду работать в какую-нибудь забегаловку. Мама не знает, что я практически не посещаю занятий – из-за издевательств – и крайне редко выполняю что-то из домашних работ и проектов. Нет сил, постоянная тревога. Я либо страдаю от червей, либо предвкушаю, что они скоро подступят. И, конечно же, меня очень пугает осознание того, что ничто и никто не в состоянии мне помочь. Становится как-то не по себе. Разворачиваюсь и вижу Ривера в дверном проёме. Внимательно на меня смотрит. После наших несостоявшихся переговоров мы ещё не оставались наедине. И не обсуждали произошедшее. Выдерживаю его взгляд целых три секунды и поворачиваюсь к столу, упираюсь глазами в тетрадь. Весь замер в надежде, что он хоть что-то скажет. Слышу, как Ривер плотно закрывает дверь и подходит ко мне. Встаёт прямо за спиной и смотрит, что пишу. Ну а писать под его взглядом я, конечно же, не могу. — Как ты? — наконец, заговорил. — Я нормально, — смотрю на него снизу вверх, понимая, что выгляжу, как побитая собака. Улыбается, слегка проводит рукой по моим волосам. Море мурашек по шее. — Точно? Как живот? Почему-то краснею, вспомнив о том, что рассказал ему про живот. — И это нормально, — демонстративно отворачиваюсь к тетради, как бы давая Риверу понять, что мне сейчас не до разговоров. Он ведь, наверное, видит, насколько порозовела моя кожа. Ривер гладит меня по голове и плавно переходит на шею. Дыхание перехватывает. Я знаю, он слышит это. Мне не по себе. Снова поворачиваю голову в его сторону, хочу сказать: — Извини, мне надо доделать задание, ты мог бы уйти? — или что-то типа того. Но, вновь подняв глаза, впадаю в ступор. Он смотрит на меня с такой нежностью. Ривер опускается на колени. Опирается подбородком на мои ноги. Одной рукой слегка обхватив лодыжку, касается обнажённой кожи. Меня там никто прежде не трогал. С трудом дышу, голова кругом. — Так ты не ответил в тот раз. Что с животом? Молчу. Слегка улыбнувшись, Ривер говорит: — Так это секрет? И в ответ на молчание он касается моего живота. Его ладонь оказывается под кофтой, начинает гладить. Смотрю на него с ужасом, сдавленно выдаю: — Что ты делаешь? Слышу шаги матери не так далеко от моей комнаты. Слегка отталкиваю его, но Ривер лишь сильнее обхватывает мою ногу и придвигается ближе. Его лицо оказывается прямо у моего живота, и он залезает головой под кофту. Хочу отстранить его, но ничего не могу сделать, словно во сне, я нахожусь в какой-то жидкости, не в состоянии совладать со своими конечностями. Ощущаю его губы, дыхание. Кладу руки ему на плечи. Понимаю, что тихо плачу. Услышав мой всхлип, Ривер вылезает из-под кофты. Весь взъерошенный и красный. Глажу его по волосам. Берёт мою руку и целует запястье, ладонь, пальцы. Сгибаюсь. Накрываю его губы своими.

***

Мама, наверное, решила, что Ривер лёг спать пораньше. Не знаю, что там подумала сестра. После того, как я поцеловал Ривера, он странно улыбнулся. Наверное, был рад убедиться в том, что нравится мне. Затем он легко подхватил меня на руки и отнёс на кровать. Мне стало стыдно от своего белого тощего тела, когда Ривер снял с меня кофту. Он слегка занавесил окно, так что оранжевое сияние заката лишь слегка прорывалось в комнату, и мы смотрели друг на друга в полумраке. Я снял его серую водолазку. Зажмурившись, начал целовать его тело, оглушённый бесподобным запахом, гладкостью кожи. В ушах шумело, и мне всё казалось, что вот-вот потеряю сознание. Ривер придавил меня всем своим весом в кровать, и так хотелось, чтобы он лежал так вечно, чтобы мы стали частью друг друга. Он долго целовал меня – страстно и глубоко; так, что я понял – Ривер тоже давно хотел меня. Когда наши губы припухли и уже начали болеть, он перешёл на мою шею, оставив на ней множество засосов, занялся моей грудью, руками, животом, ногами и членом. Его губы не упустили ни одного сантиметра моего тела.

***

Я проснулся в три часа ночи, ощущая вращение червей. На лбу выступил холодный пот, мне стало вдвойне тревожно, ведь рядом спал Ривер, и мне не хотелось его беспокоить. Поэтому просто лежал и старался молча терпеть, беззвучно сжимая зубы. Я слегка отстранился от Ривера, возможно из-за этого, либо же он ощутил моё тяжёлое дыхание, но он приобнял меня сзади и поцеловал за ухом. Прерывисто выдыхаю. Что же делать? Уйти в туалет? Ривер начинает гладить мой живот, мягко, по часовой стрелке. Что же ты делаешь, Ривер? Зачем? Зажмуриваюсь. Но черви, кажется, испугались его рук. И прекратили своё вращение.