Когда закончилась война

+++ Прошло уже неделя, как они вернулись в Скайхолд. Максвелл написал подробный отчёт, но писать особо было нечего, в тюрьме не происходит много событий. Он отправил Дориана уже два письма и нашел у себя на столе несколько от него, в последнем он угрожал бросить Тевинтер на произвол судьбы и отправиться на его поиски. В этих письмах он находил утешение, будто крепкая рука друга поддерживала его, и вместе с этим не могла согреть холод внутри него. Инквизитор смотрел на себя в зеркало и видел калеку, который пытается играть в политику, но это не получалось. Он видел беспомощность, когда из Вестника Андрасте он стал тем, кого посреди дороги похищают какие-то проходимцы, а он даже не в силах дать отпор, не в силах даже умереть, чтобы не терзать тревогами Церковь, Верховную Жрицу, Каллена и своих советников. Он должен искать Соласа, однако потерял почти месяц в заточении. И сейчас почти вся информация об ушедших эльфах, элувианах устарела, а новая - лишь обрывки слухов. Он готов был отдать всего себя на дело Инквизиции, но сейчас ему казалось, что отдавать нечего. От его былой уверенности остался лишь прах. Может сейчас он решился бы поговорить с своим Дорианом, тем, кто также борется против всего мира. Читая доклады из Тевинтера, Максвеллу казалось, что Дориан полон бесконечной энергии, что он тот, кому под силу повернуть реку вспять. Он с отвращением отвернул зеркало к стене и вышел прочь из комнаты, стены вдруг стали давить. Надо забраться повыше, откуда не будет видно его ничтожества. Быстрым шагом он миновал холл замка, игнорируя присутствие уже редких гостей в Скайхолде. И лишь оказавшись на площадке сторожевой вышки он смог вдохнуть полной грудью. На скалах сверкал закат, красное солнце обагряло серые стены замка, его величественные пики и, кажется, будто дух самой Андрасте был где-то рядом. Иногда Максвелл думал, что чем ближе к небу, тем ближе к Создателю, но побывав в Тени, после разговора с Фен'Харелом в его сердце пробралось сомнение, верны ли учения Церкви? Он сомневался в прочности своей веры, сомневался в сделанных выборах и сожалел. - Инквизитор? - со спины раздался голос его советника. - Пришел посмотреть на закат. Когда подобное место становится домом, со временем притупляется чувство прекрасного вокруг. И иногда полезно напоминать себе, в каком великом месте родилась Инквизиция. Каллен улыбнулся в ответ и молча встал рядом, также разглядывая снежные пики и головокружительную высоту стен Скайхолда. - Как ты? После… всего этого, - когда сумерки стали сгущаться, а закат завершатся, Каллен как-то странно посмотрел на Инквизитора. - Я в порядке. - Тебя держали в плену почти месяц, а сейчас ты ведёшь себя так, словно ничего не произошло. - Месяц не так уж долго, к тому же я знал, что вы меня спасёте, - прохлада гор опускалась на замок, но Максвелла она не трогала. Он не поднимал глаз, однако Каллен в упор смотрел на него. - Иногда, глядя на тебя сложно поверить, что ты действительно человек, - неловко признался Каллен, - даже сейчас, даже зная, что мы друзья. - Что ты имеешь ввиду? - Ты был в плену, но выбравшись сразу преступил к работе, - мужчина замолчал, - я вспомнил себя после плена. Я не мог спать по ночам и стены давили, не говоря о том, чтобы заботиться об обязанностях в Ордене. - Если ты думаешь, что слаб, Каллен, то это не так, - Инквизитор положил руку на его плечо, - ты был молод, и в заточении тебя пытали. - Даже сейчас, - с обидой фыркнул Каллен, - ты утешаешь меня, - между друзьями возникла неприятная пауза. Максвелл не думал, что доброта может обидеть друга. Каллен был одним из немногих людей, кто мог его понять. Вздохнув, Инквизитор пошел в кабинет командора. - Я сбежал сюда, потому что тут тихо, - тихо сказал он, когда Каллен пошел за ним, - кажется, что на высоких стенах Скайхолда мои мысли не смогут до меня дотянуться. Они сели на грубые стулья у стола командора. - После плена, мне кажется, что сил одолеть Фен'Харела у нас не хватит. Меня схватили какие-то бандиты на дороге. - Наш шпион доложил, что их отряд был втрое больше, чем наш, - удивился Каллен. - Да, ты прав, - кивнул Инквизитор, - но помнишь Священный совет? Мы вчетвером одолели Сираабаза, - усмехнулся он, глядя на обрубок своей руки, - знаешь, Каллен, горько понимать, что раньше я бы смог хотя бы сбежать из той засады. А сейчас… руки опускаются. Точнее всего лишь одна, - Максвелл сжал плечо, чувствуя, как прострелила боль, лекари сказали, что рана скорее всего будет болеть всегда, потому что тело его пропитано магией Якоря. - Лишь то, что ты остался жив, для многих Чудо, Инквизитор. Символ, что надежда на мир ещё жива. Я верю, что Инквизиция — это залог мира в будущем, но для этого нам нужен ты, - Каллен смотрел на него, как ровно он держал спину, как умело управлял своими страхами. Даже сейчас, признаваясь в своих слабостях он думал, что лорд Тревельян далёк от обычных людей, от него. Они были с ними ровесниками, но его рассудительность, дальновидность и вера была не чета другим людям, особенно в сложившейся ситуации. Он знал, что ношу Инквизитора он бы никогда не смог нести, и он был рад, что следует за этим достойным человеком. И как не раз уже было, он был готов сражаться насмерть за своего командора. - Спасибо, что веришь в меня, Каллен, - как-то горько улыбнулся Инквизитор, тяжело поднялся и вышел, забыв закрыть за собой дверь. Холодной воздух бил в лицо, во дворе Скайхолда было тише, чем обычно, и эта тишина поражала душу. Он один. Он не мог просто переживать, у него не было права на пустую горечь о невозможном: о потерянной руке, о боли от Якоря, что приходила ночами, о голосах эльфов, которые стали громче, об отнятом талисмане Дориана, о почти комфортном плене. Он знал лишь то, что сейчас весь мир на грани гибели, и в какой-то степени он ответственен за это. Нужно посмотреть отчёты ещё раз. Если не будет никаких вестей от разведки по вопросу Фен'Харела, то надо отправиться в Арбаросскую глушь, может быть голоса из Источника что-то знают о Фен'Хареле. С уходом эльфов их история и легенды стали ещё менее доступными.