Месяц, чтобы проснуться

      Белая дверь тихо скрипнула, пропуская в палату маленький рыжий ураган.       Несмотря на то, что семья металлистов мчалась по коридорам больницы всего через 7 часов после звонка врача, к больному их смогли допустить лишь через три дня. Всё это время Ди лежал в реанимации, буквально вытащенный с того света, и находился под пристальным вниманием медперсонала.       Хэви смущённо замер на пороге, нервно выламывая пальцы и создавая характерный хруст. Три прошедших ночи вывернули его душу на изнанку и сейчас, стоя перед вроде как живым братом, он впал в непродолжительный ступор.       О том, что именно произошло с блондином, подросток узнал не сразу, но по истеричному виду Виктории, в полной хаотичности запихивающей вещи в сумки, было ясно, что произошёл какой-то пиздец. Только уже сидя в машине тихий шёпот ребёнка, дрожащим голосом пытающегося узнать что случилось, вывел родителей из панического транса и рыжик получил ответ: клиническая смерть.       От воспоминаний вдоль позвоночника пробежала стая холодных мурашек, напоминая о страхе, который Хэви испытал в тот момент. Он действительно подумал, что Ди умер.       Рваный выдох разорвал тишину, а за одно и связь с тяжёлым воспоминанием. Анализировать свои эмоции, испытанные в тот момент, было чистым мазохизмом, а рыжик и так натерпелся. Спрятав ладони по глубже в рукава чёрной толстовки, Хэви тихо прошёл к больничной кровати и опустился на рядом стоящий стул.       Разум решил сыграть злую шутку и наотрез отказывался запоминать слово "клиническая" оставляя только "смерть". Стоит ли говорить, что почти решённая проблема с кошмарами обрушилась на голову подростка с новой силой, возвышаясь в квадрат. Сюжеты сновидений стали намного разнообразней и реалистичней, а снотворное перестало помогать в безобидных дозах, повышая которые можно было вызвать зависимость и привыкание. Родители серьёзно подумывали отвести Хэви к специалисту, так как он выглядел полностью морально истощенным: мало ел и пил, не выражал позитивных эмоций, апатично реагировал на вещи, а ночью срывал связки в отчаянных криках, не имея сил выбраться из личного ада, любезно подобранным собственным мозгом.       Изумрудные глаза сверлили блондина взглядом, пока их обладатель пытался понять что ему делать и как быть дальше. Он не знал в каком состоянии Ди, врач как раз разговаривал об этом с родителями за закрытыми дверями, пока младшего отправили в палату. Единственное, что он точно знал, это то, что брат чуть не ушёл от него дважды, и врачи вытащили его чудом. - Почему, Ди? Просто скажи мне почему.       Тихий вопрос повис в воздухе. Ответом послужила тишина, но Хэви было абсолютно плевать. Слишком многое он наконец хотел сказать. - Почему ты попытался бросить нас? Почему, блять, почему?!!       Голос сорвался на крик, а по лицу снова потекли кристально чистые слёзы. Они стали настолько частым явлением, что не привлекали никакого особого внимания. - Ты до сих пор обижен на меня?! Что я сделал не так, Ди? Что мне сделать, чтобы ты меня простил? ЧТО?!       Плечи трясло крупной дрожью, ярко указывая на новую истерику, но подросток даже не думал останавливаться. - Я ненавижу себя за всё это, слышишь?! Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ! Я, БЛЯТЬ, НЕНАВИЖУ СЕБЯ!       Последнюю фразу Хэви проорал во всю глотку, глотая слёзы и заламывая трясущиеся руки. Он чувствовал как его рёбра ломаются, а сердце бьётся в бешеном ритме, выпуская наружу всю безграничную боль и пронзая душу тупым ножом в сотый раз. - Я виноват, ясно?! Я это знаю, кто бы что не говорил. Но даже если это так, какое нахрен право ты имеешь нас всех тут бросить, а?! КАКОЕ НАХРЕН ПРАВО, ДИ?!       Пальцы вцепились в край кровати, а взгляд бешеных зелёных глаз летал по безмятежной фигуре. - Я знаю, что ты слышишь меня падла! Не смей, понял?! НЕ СМЕЙ ТАК БОЛЬШЕ ДЕЛАТЬ, НИКОГДА!!! Я НЕ ПЕРЕЖИВУ ЕЩЁ ОДИН РАЗ, Я ПРОСТО, БЛЯТЬ, НЕ СМОГУ!       Колени подогнулись и тело с грохотом упало на пол. Ребёнок согнулся пополам, ладонями выдавливая себя глаза и заливаясь отчаянным криком. Рыдания были такими громкими, что Хэви даже не узнавал свой собственный голос. Если бы боль можно было бы видеть, то она бы выливалась чёрной жижей из глаз и ушей, противно булькая в горле. Он состоял из боли. Он не мог сам справиться.       С каждым новым криком, с каждым новым рыданием, он чувствовал, что тонет. Тонет и никогда не выберется, просто уже не сможет выплыть. Сил держаться совсем не осталось и его до краёв наполнило отчаянье. Самый любимый человек на земле буквально умер и из-за чистой удачи вернулся. Где гарантия, что это не повторится вновь? Где гарантия, что и в следующий раз ему повезёт?       Хэви не был глуп и прекрасно знал, что клиническая смерть это очень плохо. Это значит что Ди не становится лучше, это значит что Ди продолжает медленно умирать на больничной койке. Умирать, пока Хэви не может абсолютно ничего с этим сделать.       Беспомощность била наотмашь по лицу, раз за разом тыкая носом во всю безысходность ситуации, а особенно сейчас, когда нервы совсем сдали и самым большим желанием было просто захлебнутся в собственных слезах.       Младшему металлисту казалось, что он был в той палате целую вечность. Сгорал изнутри, растаптывая органы в пепел, и снова возрождался, чтобы опять мучительно сгореть. Он даже не понял в какой именно момент оказался на руках у отца, а мертвецки белые стены заменились другими. Не понял, как давно к его сознанию пытается пробиться голос матери, такой родной и успокаивающий, как мантру повторяющий, что всё будет хорошо. Боль свила крепкий кокон, не давая до конца понять и разобраться, что происходит, но ощущения объятий своих самых любимых в мире родителей подарили лучик света, медленно разгоняющий тьму.

~~~

      Тёплый свет кухонной лампы мягко освещал обеденный стол, выделяя его в тёмной комнате. Время близилось к полуночи и дом давно погрузился в тишину. Только вот в последнее время эта тишина чертовски напрягала.       Виктория лениво помешивала уже остывший чай, подпирая голову рукой. Женщина до сих пор отходила от душераздирающей истерики младшего сына, несмотря на то, что тот уже несколько часов крепко спал в своей комнате.       В голове застыл образ неконтролируемо дрожащего тела, а в глубине ушной раковины затерялись отчаяные крики, время от времени снова звучащие в голове. - Дорогая, пойдём спать, сегодня был тяжёлый день, - усталым взглядом Вики отыскала фигуру мужа, спускающегося со второго этажа. - Как Хэви? - хоть вопрос и был задан тихим севшем голосом, в глазах матери плескалось беспокойство. - С ним всё хорошо, он спит. Врачи сказали, что снотворное будет действовать долго и он проснётся не раньше... - Мы должны ему всё рассказать.       Виктория перебила мужа, заглянув прямо в голубые глаза. Они оба понимали, о чём говорят, но точки зрения на счёт донесения важной информации до Хэви у них расходились. - Ты же видела как тяжело он всё переносит, - аккуратно начал Глэм, ласково гладя жену по голове. - Давай подождём до праздника, хорошо? Всего неделя до его дня рождения. Я так не хочу испортить ему этот важный день.       На лице блондина расцвела усталая улыбка, а ладони нежно накрыли руки любимой жены. - Но... - Уже правда поздно, нам нужно отдохнуть, пойдём.       Холодный чай так и остался стоять на столе.