Месяц, чтобы проснуться

house of memories — panic! at the disco

меньше знаешь — крепче спишь       Говорили родители поздними вечерами, когда ребёнок задавал тысячу вопросов перед сном. меньше знаешь — крепче спишь       С загадочной улыбкой говорил старший брат, не желая раскрывать младшему свои секреты. меньше знаешь — крепче спишь       Встречается фраза в очередном домашнем задании по русскому языку за 6 класс. меньше знаешь — кре..       А что если спать крепко уже давно не выходит? Что если каждую ночь царство морфея заполняется объятиями страха? Что если само слово "сон" в первую очередь ассоциируется не с мягкой постелью, а с маленькой баночкой таблеток на комоде?       Что если ты не можешь спать как раз таки от того, что знаешь много, но одновременно ничего? Когда не можешь быть уверен в завтра, а только оценить насколько паршивым было сегодня.       И что, в конце концов, делать, если выбивающая из груди воздух информация как раз таки и пришла во сне, как факт, как данность, как аксиома? Что же тогда? Хэви не знал.       Не знал, как реагировать и как поступить. Не знал с кем поговорить и что сказать. Не знал, что ему следует делать, не знал, как помочь, не знал, как предотвратить, казалось бы, неизбежное. Не знал, был ли это правда Ди, а не просто очередной кошмар или галлюцинация.       Хэви ничего не знал. Но, казалось, знали его руки, когда быстро накидывали толстовку на тело и подхватывали гитару. Знали его пальцы, когда ловко отворяли окно и крепко цеплялись за край карниза. Знали его ноги, когда аккуратно пробирались по крыше к земле и когда стремительно набирали темп, неся парня в сторону больницы. Знало сердце. Просто знало, что он нужен там прямо сегодня и прямо сейчас. Хэви верил сердцу. И Ди.

~~~

Призраки тоже устают.       Это удивительно открытие Ди пришлось сделать после своего ночного сеанса, который, как оказалось, требовал просто колоссальной затраты энергии. -... или как это там у вас называется, - парень лениво потёр виски, прилагая все силы, чтобы держать глаза открытыми. - Меня как будто выжали, никаких сил. - Ну а что ты хотел, чувак? - призрачная рука Остина легла на не менее призрачное плечо племянника. - Такие фокусы не проходят бесследно. Проникнуть в сон к человеку достаточно просто, но время нахождения там бьёт по твоим силам похлеще похмелья после нового года, а ты, как я понял, особо не спешил. - Я не мог вот так его бросить.       В своей голове Ди эту фразу прокричал, но по факту вышло лишь злое шипение. Да и какая разница? Зачем что-то кому-то доказывать — дай ему ещё хоть тысячу шансов он бы не поступил по другому.       В комнате наступила тишина, прерываемая лишь звуками постоянно работающих приборов жизнеобеспечения. Остин переместился к кровати, беспокойно рассматривая спокойно спящую оболочку Ди. Он и в правду выглядит как не живой. - Почему ты не приходил?       Призрачные пальцы пробегают по скуле подростка и Ди вздрагивает, неосознанно прикладывая руку к лицу. Эти фантомные прикосновения, как и обычные, ему не нравятся от слова совсем. - Что? Я всегда прихожу к тебе.       Зелёные глаза безотрывно блуждали по уже не столь многочисленным повязкам и гипсам. Раны заживали, парень не возвращался. - Почему ты не пришёл к маме?

~~~

      Хэви летел по пустым коридорам больницы, подгоняемый громкими ударами сердца. Каждая минута казалась ему слишком важной. Он не имел права опоздать.       Знакомая медсестра пропустила в палату быстро, несмотря на ранние часы и непрописанный в графиках посещения день. К сожалению или к счастью, одна треть персонала уже знала Хэви в лицо и пропускала без лишних вопросов. Лифт, коридор, поворот, двери, таблички, номера. "37"       Эту дверь парень видел чуть ли не чаще, чем дверь в собственную комнату. Белая, гладкая, точно такая же как и десятки других на этаже. Но в то же время абсолютно другая — единственная имеющая тут смысл, на фоне таких же белых пустышек. Неважно кто и что за другими дверьми, если интересует только одна. Хэви делает глубокий вдох прежде чем взяться за ручку и войти внутрь. - Привет, Ди! Я... я пришёл к тебе.       Сразу глаза начинают бегать по комнате, пытаясь отыскать, что-то… что-то. Но ничего. Всё точно так же как и было. в с ё       Такие же, как и были отвратно белые стены и стулья, та же больничная кровать, те же приборы и капельницы с такими же показателями на экранах, тот же мертвецки бледный тон лица, те же худые руки и ноги. Разве что гипса и повязок стало меньше, но в остальном поменялось ровным счётом ничего.       Всё было точно так же, как и вчера, и позавчера, но теперь это пугало. Данная стабильность вызывала панику и неосознанное желание поймать хотя бы крохотное изменение, найти хотя бы маленькую подсказку. Состояние "стабильно" плавно и незаметно перетекало в "на грани".       Впервые за несколько недель Хэви застыл в проходе, боясь сделать шаг внутрь и совершенно не зная, что делать.       Пусть всё и было по прежнему, но парню казалось, что-то абсолютно точно изменилось. Поменялось. Необратимо исчезло. И если бы он только знал, почему вдруг так страшно было сделать первый шаг, привычно откинуть вещи на спинку стула и плюхнутся перед кроватью брата, то наверняка мог бы вдохнуть глубже и убрать эту отчаянную панику, плескавшуюся в глазах.       Но сейчас Хэви не мог и воздух застревает где-то в районе горла, отказываясь наполнить лёгкие кислородом. Сердце загнанно бьётся после кросса по больнице, руки слегка дрожат, сжимая гриф гитары, а в голову стреляет одна до оцепенения страшная мысль. Он боится того, что сегодняшний первый шаг станет началом последнего визита. Что он больше в эту палату не вернётся. Что не к кому будет заходить.       Хэви взглотнул, вздрагивая от внезапных мурашек, табуном промчавшихся вдоль поясницы. Ни разу до этого вкус смерти не ощущался так близко.       Необъяснимые чувства заставляют резко повернуть голову и взгляд зелёных глаз устремляется в правый угол комнаты, в сторону какого-то аппарата. Наваждение не отпускает, подросток и сам не понимает, что привлекло его внимание и что собственно он должен был увидеть. Ничего нет, как и ожидалось, но осадок всё же остаётся. С недавних пор Хэви слишком реалист, чтобы списывать нечто похожее на шестое чувство, так что он останавливается на варианте паранойи и думает, что точно расскажет родителям и пойдёт к врачу. Хэви делает шаг внутрь.

~~~

      Встревоженный взгляд пронзает, но не проходит сквозь, как это могло бы быть. Ди вздрагивает и замирает на месте, в паре метрах от Хэви. Ведь реально прям на него смотрит. Как будто бы он видит.       Всего пара мгновений и брат резко разворачивает голову, отправляя рыжие пряди в полёт по плечам и заходит внутрь, продвигаясь вглубь палаты.       Ди отмирает, встряхивает головой, пытаясь избавиться от странного чувства, расползающегося в груди, и наблюдает, как Хэви рывком придвигает стул к кровати, плюхаясь следом. Если раньше он пытался быть деликатней, хотя Ди не уверен, что это слово вообще можно использовать по отношению к рыжику, то сейчас он двигался рвано и резко, будто больше не боясь ничего, чего мог бы тут опасаться.       Хэви выглядел плохо. Откровенно плохо и это абсолютно точно нельзя игнорировать, но малой забивает на себя, да и на всё остальное тоже, с такой регулярностью, что Ди реально становится в какие-то моменты страшно за его ментальное и физическое здоровье. Справедливо бы было спросить, куда родители смотрят, но их блондин не винил и даже не пытался. Им сейчас самим не легко и подросток был полностью уверен, что делают они всё что могут. Это ты виноват, из-за тебя он стал таким.       Смотреть на потухающее солнце мучительно, и Ди прикрывает глаз. Виски простреливает пульсирующей болью и если в физическом мире мигрени преследовали достаточно часто, в его нынешнем обличии это было слегка удивительно и сбивало с толку. У призраков так бывает?       Парень устало встряхивает головой, когда та внезапно наполняется давящей тяжестью, притупляющей сознание и мешающей делать быстрые резкие движения. Сил, чтобы мыслить, думать, смотреть или что-либо делать резко не остаётся практически совсем и Ди это пугает. Энергии практически нет.       Перед глазами снова начинает мутить и парень изо всех оставшихся сил старается сфокусироваться на огненной макушке брата, который даже вроде что-то говорит, но Ди чувствует себя настолько хреново, что почти не слышит. Он блин призрак, куда хуже то. - Я выучил твою любимую песню, Ди.       Слова разрывают пелену в ушах, и как только парень успевает вникнуть в смысл, раздаётся всхлип. Тихий звук, мгновенно возвращавший в сознание. Хэви плакал. Снова. Из-за него.       Внутри противно кольнуло, когда на щеках брата Ди увидел первые слёзы, которых, с каждой секундой, становилось всё больше и больше. Он ненавидел, когда младший плакал, потому что каждый раз сердце кровью обливалось, даже если он старался этого не показывать. Ведь Хэви такое солнышко, такой маленький огненный ураганчик. Слёзы ему не идут, только если от счастья.       Громкие вдохи, взгляд в потолок — ребёнок сдерживал рыдания как мог, зло вытирая лицо рукавом чёрного худи, с которым он с недавних пор совсем не расставался. Ди этот факт кстати спокойно принял, хотя считал свои личные, а тем более любимые вещи, неприкосновенными.       Младший как будто знал, что брат всё видит, знал или чувствовал, пытаясь быть сильным за них двоих. За двоих, потому что у Ди уже реально не получалось.       Громко шмыгнув носом и вроде бы даже взяв себя в руки, Хэви подтягивает на колени гитару, которую Ди по удивительным обстоятельствам сразу даже не заметил, и не успел старший толком вспомнить, что сам эту гитару малому и отдал, как тяжёлую тишину комнаты разрезает первый аккорд. Призрачное сердце Ди замирает. Его любимая песня.       До боли знакомая мелодия, образовавшая, наверное, уже отдельную извилину мозга, отдаётся в голове сразу сотнями флешбеками с разных прогулок, посиделок с друзьями, дождливыми ночами в одиночестве. Поездками с семьёй и переменами в школе, ночными вылазками и возвращением домой под утро, вечеринками у каких-то знакомых знакомых и тихими встречами наедине с важными сердцу людьми.       Ди с головой ныряет в воспоминания, закапываясь в глубины своей памяти, пока на немного ломаном английском Хэви поёт строки песни. И поёт кстати неплохо       События летят перед глазами, голос брата вытесняет весь остальной мир, ноги подкашиваются под резким напор обстоятельств и уже едва выносимой тяжестью в голове, а сама палата становится всё более и более размытой. Резко, насколько это возможно, повернув голову и вернув взгляд к рыжей макушке, Ди с ужасом осознаёт, что едва ли видит его силуэт, а на место огненных волос снова наползает тьма. Хоть мысли и путаются, а думать получает с трудом, понять, что снова происходит, Ди смог за считанные секунды. Нет, только не сейчас. Только не опять.       Паника захватывает разум, и парень изо всех сил старается ухватиться за образ брата перед собой, от бессилия протягивая вперёд полупрозрачные руки. Сил не остаётся совсем, в сознание Ди держится на одном честном слове и понимает что вот-вот упадёт. Только вот в этот раз из тьмы он уже не выйдет. Ещё немного и конец.       Тьма захватывает всё вокруг под звуки гитары и любимой песни в исполнении Хэви. А он раньше когда-нибудь пел? Что-нибудь серьёзное, а не просто оры на всю квартиру под очередную невыносимо громкую хрень? Ему бы на вокал, навыки-то определённо есть. "Стой, о чём ты вообще думаешь, идиот?!"       Ди хочется выть, хочет кричать, а в голове только абсурдные мысли о красивом голосе брата, который он как будто слышит впервые. Сколько ещё он не услышал, не увидел, не узнал. Сколько ещё он упустил, прожигая время, которого, как оказалось, было отведено далеко не так много, как хотелось бы. Сколько? Он так не хочет уходить. И он уходит.       Чувство безысходность болезненно сжимает горло, но парень не оставляет попыток держаться в сознании, оставаться в этой грёбанной палате как можно дольше.       Да, перед глазами уже практически ничего не видно, да, в голове полная каша и леденящий душу страх стать всего лишь воспоминанием, да, он практически не чувствует ноги, но зато прекрасно чувствует что сейчас упадёт. И не на пол. Не с третьего этажа заброшки. Туда, откуда встать уже не получится, откуда так просто уже не выберешься. Туда где его самого уже может и не быть.       Казалось бы, что хуже уже быть и не может, но внезапное осознание очевидной истины, добивает окончательно. Хэви не должен это видеть.       Нет, нет, нет, нет, нет. Казалось бы запредельная паника увеличивается в разы. Младший же прямо сейчас играет, поёт и, скорее всего, плачет перед бледнющим и худым телом. Он прямо в этот момент здесь — рядом с братом. И, чёрт возьми, Ди не может уйти сейчас, не может ранить настолько. Просто, блять, не имеет права. Хэви такое не переживёт, он сломается, а Ди уже и так слишком сильно его поломал.       Но страшные мысли в голове прерываются как по щелчку, становясь чем-то далёким и неосязаемым, в момент, когда тело придаётся чувству невесомости и падения, как будто Ди снова столкнули с обрыва. Слишком тихий голос переходит в тишину. Ди перестаёт слышать Хэви. Ди сдаётся и закрывает глаза.

~~~

      Перед глазами пелена слёз, а слова тщательно заученной песни сливаются с громки всхлипами. Пальцы то и дело слетают со струн, из горла прорываются еле сдерживаемые рыдания. Сложно очень, но Хэви старается, правда.       Старается спеть и сыграть то, что так давно для брата готовил, по ночам учил, думая, что поможет, что обязательно хоть что-нибудь лучше станет. Верил в хэпи энд и скорое пробуждение, мечтая наконец-таки просто сильно обнять и заглянуть пусть даже в по-обычному раздражённые голубые глаза. Не верит больше, но играет.       Равномерный звук приборов, как метроном для музыканта, в какой-то момент сбивается со своего ритма и Хэви испуганно замирает, мгновенно убирая руки со струн. Воздух заканчивается в груди, но ребёнок боится не то что вздохнуть, а пошевелиться даже. Испуганный взгляд замирает на остром плече Ди, краем глаза отмечая медленное движение грудной клетки. Внутри всё сжимается. Продолжительный писк и ровную полосу на экране Хэви не переживёт.       Но звук не сливается воедино, а в быстром темпе нарастает, задавая абсолютно новый ритм. Пальцы немеют и младший уже хочет сорваться в коридор и найти врача, чтобы понять, что это, чёрт возьми, всё значит, как происходит чудо. Самое настоящее грёбанное чудо.       Длинные ресницы начинают слегка дрожать, будто у глаз не веки, а как минимум бетонные блоки, под тяжестью которых бьются хрупкие бабочки и никак не могут вырваться на свободу. Хэви смотри на это с приоткрытым ртом боясь дышать, боясь пошевелиться. Боясь проснуться.       Ди медленно раскрывает глаза, и сердце Хэви перестаёт биться. Наверное, в этот момент малой всё же поверил в Бога, раз его молитвы были услышаны. "Господи, спасибо.."       Ди медленно моргает и слегка поворачивает голову в сторону брата, так породному и по-привычному хмуря брови, как он делал всегда, когда приходилось вставать рано утром. Вообще-то блондин был любителем спать до обеда, но режим дня не позволял. Парень делает глубокий вдох, а рыжик ловит каждое движение, чувствуя, что от переизбытка самых разных эмоций внутри его сейчас просто на кусочки разорвёт. - Ты проснулся, - шепчет Хэви и наконец-таки отмирает, начиная захлёбываться в рыданиях, хватая брата за руку. - Ты проснулся Ди…       Слова смешиваются со слезами, превращаясь в неясный поток эмоций, и Хэви чувствует такое вселенское счастье, что даже не пытается сдерживаться, выпуская со слезами наружу всё то, что травило его последние недели. Ему становиться легко до одури и так хорошо, что на лице расцветает широчайшая улыбка. Он смотрит и плачет. Плачет и улыбается.       Ди видимо совсем не понимает что происходит, так как всё его лицо выдаёт замешательство и усталость. Смотря на него, Хэви чувствует неожиданный прилив сил и, быстро заверив, что сейчас вернётся, пулей вылетает в коридор, громко зовя врачей и еле стоя на ногах под натиском эмоций. Кричит, улыбается, плачет, падает на пол, а в голове так чисто и хорошо. Проснулся, а больше ничего и неважно… Наконец-таки всем страданиям пришёл конец.