Celebrity Discount

Полет из Гааги в Рим занимает два часа. Рейс Гарри из Гааги должно быть прошел сквозь трещину во времени и пространстве, потому что первый час кажется десятью, а второй — двадцатью минутами. После полутора недель страданий, горя и самоистязаний, Гарри кажется, что он сейчас лопнет от нервов. — Он на самом деле хочет встретиться, правда? — спрашивает он в десятый раз. — Ваше величество, если он не захочет, я натравлю на него Mi5, — фыркает Пол. — Мы можем сделать это? — спрашивает он, широко раскрыв глаза. — Когда это необходимо. Гарри слабо смеется и похлопывает Пола по спине. Он, возможно, предпочел бы, чтобы Найл был здесь для моральной поддержки, но Найлу приходилось полторы недели собирать воедино осколки чувства собственного достоинства Гарри, и в то же время переписываться с Зейном, поэтому он заслужил передышку. Пол, вроде, должен быть здесь в любом случае. Последнее, что сказал ему Найл было. — На самом деле, во всем этом слишком много драмы для меня, чтобы волноваться, но уверен ли ты в этом? Гарри сказал. — Есть только один способ это выяснить. — Ты жуткий романтик. Хорошо, что королевская семья не обладает реальной властью в наши дни. Гарри… ну, вполне согласен с ним. Потому что он знал, что это произойдет… Он знал, что лейбл станет возражать, что Луи струсит в последнюю минуту, что они не смогли бы быть нормальной парой, как только кто-то раскроет их. Вот почему он Действительно Не Активно ухаживал за Луи. До тех пор, пока он на самом деле не стал делать это. Потому что Гарри — тот парень, который рискует, верит в любовь с первого взгляда, и судьбу, и все это дерьмо так же, как лунатики верят в инопланетян. Он на самом деле думает, что он и Луи стоят этого. Поэтому, вместо того, чтобы написать Луи, он ищет, когда One Direction взрывают Рим, и Пол сажает его в самолет. Как только они приземляются, он вытаскивает его шапочку и солнцезащитные очки и надеется, что быстро выйдет из аэропорта, избегая любопытных взглядов. Он надеется, что Луи знает об отсутствии частных комнат в San Crispino, и то, что он всегда кишит туристами. Он надеется, что Луи знает, что делает. Он надеется на то, что Луи хотя бы будет там. Когда автомобиль доезжает до Фонтана Треви, он заставляет Пола остаться, и через пять секунд теряется в море людей. Может быть, Луи своего рода гений. Никто не будет смотреть в их сторону в «ловушке для туристов». К тому времени, как он находит проход до кафе-мороженого, его белая футболка прилипает к его спине. Это все влажная итальянская жара. Или страх того, что Луи не найдет это место, или будет слишком занят, давая интервью, или он даже не имел в виду сегодняшний день, и Гарри безусловно должен был позвонить заранее, о чем, черт возьми, он думает. Вот только Луи здесь. Он просто прислоняется к фонарю, в спортивных штанах, длинной майке и солнечных очках. С его загаром и татуировками он выглядит, как любой итальянский панк. Он ест мороженое и делает вид, что прокручивает что-то в телефоне, в то время, как его взгляд блуждает повсюду, словно он нервно ожидает свидания в слепую. Гарри нужно держать себя в руках. Когда Луи замечает, что он подошел, то замирает в середине облизывания. Это весело. Гарри останавливается в пяти шагах от него и прочищает горло. Это кульминация. Это самый неловкий момент, который он когда-либо мог себе представить. И в это время Луи говорит. — Шоколад и мята — никуда не годное сочетание. Гарри делает три шага вперед и выхватывает рожок Луи. Он лижет мороженое, как свое собственное. Оно все еще великолепно. — Я думаю, что это блестящая комбинация. Луи делает шаг вперед и поднимает его солнечные очки. Его глаза блестят на ярком солнечном свете, и Гарри чуть не выплевывает свое мороженое. — Ты прочитал твит. Гарри откусывает рожок, чтобы выиграть время. — Это очевидно. Я думал… Я имею в виду, я надеялся. Луи смотрит в сторону. — Прости. Я как будто сломался. Больше, чем обычно. — Все хорошо, — говорит он, не задумываясь, — Если ты хочешь…не встречаться друг с другом. Я пойму это. Глаза Луи быстро увеличиваются, и он изумленно смотрят на Гарри. — Ты думал, что я заставил прилететь тебя в твое любимое кафе-мороженое в долбанном Риме, чтобы расстаться с тобой? Он действительно очень старается не улыбнуться. — Ну и зачем же тогда? — Чтобы соблазнить тебя, очевидно. И извиниться. И сказать… Да, я не хочу переставать видеться с тобой. Должно быть, это худшее, что я когда-либо смогу себе представить. Гарри сдается и ухмыляется. — Весьма романтично. Ты сам додумался до этого? — Зейн помог. И вино, — признается Луи. Он колеблется — Это сработало? Мороженое начинает таять, так что он просто заканчивает все это дело и засовывает свой липкий палец к себе в рот. Он вдруг очень хорошо понимает, что их разделяет всего один шаг. — Считай, что ты соблазнил меня. Луи снимает очки Гарри. — Можно я поцелую тебя, прежде чем превращусь в тыкву? Гарри закусывает губу и смотрит по сторонам. — Ты уверен? Они могли узнать тебя. — Им лучше узнать, я стою здесь, как настоящий дебил с девяти утра, испуганный до смерти, что не замечу тебя. К тому же, меня это не волнует, — говорит Луи, очевидно соврав, но он такой смелый и прекрасный, и Гарри действительно хочет поцеловать его, прежде чем он превратится в тыкву. — У тебя середина тура, — добавляет он. Луи обнимает Гарри за шею. — Я знаю, Гарольд. Мы продумали это до конца… У нас осталось два концерта в Риме, один в Милане и три во Франции. Если так получится, что наше фото просочится в Твиттер или что-то вроде того, будет достаточно времени, чтобы оценить реакцию фанатов после первоначального шока. А также будет повышенный интерес к туру по Великобритании. Я предпочел бы сделать это сейчас, чем сбросить бомбу на королевскую свадьбу или что-то, не связанное с группой. Это было бы мошенничеством. Гарри моргает, часто, стараясь успокоить свое сердцебиение. Королевская свадьба через три месяца. Луи…спланировал все. — Ты все продумал. — Да, хорошо. Мы могли бы быть, как Канье Вест и Ким Кардашьян, — говорит Луи, краснея. — И кто я тогда? Вся застенчивость исчезает, когда Луи устремляет на него коварный взгляд. — Ты видел мою задницу? Гарри смеется, и потом, вместо того, чтобы прикрыть рот, он наклоняется и целует Луи. Луи улыбается, крепче обхватывая за шею Гарри, и на вкус он, как шоколад, и он нежный и соблазнительный, и Гарри знает, что прошло всего две недели, но ему по-прежнему кажется, что он очень изголодал по этому. Он обхватывает руками бедра Луи. Это нереально, делать это на оживленной улице в середине дня. Луи медленно отпускает его, а затем продолжает легко целовать его губы, словно он и вправду не может оторваться. Гарри нужна клетка для бабочек в животе. Бабочка, покрывающая его пресс, должна была быть метафорой. — Ты думаешь, кто-нибудь сфотографировал? — спрашивает Гарри. Он мог бы обернуться и проверить, но это означало бы, отвернуться от рта Луи, что кажется невозможным. Луи закусывает губу, видимо заинтересованный в убийстве Гарри, и быстро заканчивает с этим вопросом. — Давай убедимся. Он вытаскивает свой iPhone и фотографирует себя, размещающего мокрый поцелуй на щеке Гарри. Они оба выглядят слабоумными, вероятно, потому что они улыбаются, как идиоты. Ему нравится, что это просто целомудренный поцелуй в щеку, но выглядящий далеко не дружеским. Люди фотографировали Гарри с того момента, как он родился, но эта фотография может быть только его любимой. Он щурится, когда видит, что Луи заходит в Твиттер. — Лу, — говорит Гарри, слегка касаясь его запястья, — Если ты сделаешь это, ты не сможешь отрицать это потом. Это будет, вероятно, конец. Ты уверен? Он может видеть, как решительность Луи дрогнула, пробив брешь в броне, его трясущиеся руки. Гарри помнит этот момент. Это было самое важное решение из всех, что ему приходилось когда-либо делать. — Я не хочу отрицать это больше, — его взгляд непоколебимый, когда он снова смотрит на Гарри, — Это будет началом. Он отправляет фотографию. Хэштег: ЛуиВКоролевы.

***

Это не конец света. Это самые худшие недели в жизни Луи, конечно, начиная со звонков его мамы и каждой сестры с Рима, только для того, чтобы услышать, что их уже преследуют папарацци. Луи ожидал кучу критики, сопровождающую его «выход», но, по правде говоря, у него не было никакой возможности в полной мере подготовиться к удару. После двух лет в центре внимания, он думал, что стал настолько толстокожим, каким только может быть. Было ужасно обнаружить, что потребовалось всего несколько (тысяч) отписавшихся читателей в Твиттере и разгневанные родители, чтобы он выплакал все глаза. Он забросил Твиттер и блоги, после того, как слишком большое количество ненавистников заставили его чувствовать себя пятнадцатилетним снова, а группе пришлось отменить все, кроме концертов на протяжении всех двух недель в Италии. Луи выбегает, по крайней мере, с двух встреч с менеджментом почти в слезах, и, как минимум, один раз провопив: «Тогда увольте уже меня, я найду работу в проклятом Букингемском Дворце». Единственным утешением является то, что Зейн и Лиам сдерживают свое обещание найти лишние часы для встреч Луи и Гарри. Гарри — тот, кто делает ему блины, проигрывает ему в FIFA и заставляет его чувствовать себя любимым, после того как он проверяет свои отклики в Твиттере. Гарри — тот, кто поглаживает его по спине и шепотом рассказывает ему о том, как люди настаивали на его отречении, как половина их персонала ушла в отставку, какие, на самом деле, большинство аристократов придурки. (Гарри также подтвердил, что он бы хотел сделать Луи своей домохозяйкой. Хорошо иметь запасной план.) Но затем они прилетают в Париж, и это похоже на врата рая на данный момент. Французы любят One Direction, и если и были какие-то возвраты билетов, то они снова были проданы в считанные минуты. Что еще более важно, французы обожают принца Гарри, и когда Луи вызывают на очередную встречу с менеджментом, вместо выслушивания гадостей, он получает миллион запросов от разных туристических сайтов для него и Гарри появиться и увековечить все это в «Городе любви». Он практически не спит и чувствует себя несчастным и побежденным большую часть времени, но когда он спрашивает Гарри, хочет ли он быть на банальных почтовых открытках, Гарри говорит: «Они будут гораздо популярнее, чем марки с моей мамой, я должен был встречаться со знаменитостью давным-давно», и Луи дико смеется. Они берут напрокат кораблик для прогулки по Сене и полностью упускают все достопримечательности, потому что они заняты поцелуями. Это не конец света.

***

Они откладывали это так долго, как только могли, но в конце концов, наступает день возвращения домой. Пиар команда группы выхватывает Луи из рук Гарри в момент, когда они вступили в Хитроу. Гарри считает, что это разумно… Они были вдалеке два месяца, и после всего того, что произошло, группе нужен тщательный инструктаж, прежде чем стать жертвами репортеров и папарацци. Гарри отчасти портит все, когда машинально целует Луи на прощанье. Это похоже на удар грома посередине аэропорта, поскольку все и везде начинают фотографировать. Тем не менее, ему на самом деле не жаль; Луи особенно загорелый, нежный и счастливый после их пребывания в Париже, начал приходить в себя. Полу приходиться затаскивать Гарри в машину. Там есть только один публицист, приветствующий Гарри, это Найл, и единственный инструктаж, который он получает это: «Дай пять!». Это только начало. Как только они оказываются во дворце, Хелен, их главный публицист, хочет, чтобы Гарри изучил в деталях все пресс-релизы, которые были подготовлены на его имя, в то время как он избегал всех звонков, будучи главной неприятностью. Впервые в своей жизни он говорит сурово. — Я принц Уэльский, и вы дадите мне десять минут, чтобы увидеться с моей семьей. Это на самом деле работает. Десять минут превращаются в час, потому что Джемма хочет услышать каждую подробность (безумно хихикая, когда слышит, что Луи пригласил сам себя на ее свадьбу), и его мама читает ему нотации об ответственности и благоразумии, и говорит, то что его открытка с Луи (которая в этот момент возможно продается лучше, чем Эйфелева башня в каждом сувенирном магазинчике Парижа) никак не превосходит ее почтовую марку. Он действительно планирует встретиться с Хелен, но потом Луи пишет ему: «Ты должен увидеть статистики продаж. Глупый я, думал, что мы не можем быть еще известнее. Все что требовалось этот парень из королевской семьи». Когда Гарри показывает это, Джемма говорит ему, что британский народ чувствовал себя обманутыми из-за сочных сплетен, так как история разразилась за рубежом, и все эти недели репортеры только точили свои когти. Гарри моргает. — Это была их единственная проблема? Она тщательно продумывает свои слова. — Я не буду говорить, что в нашем королевстве нет гомофобных придурков. Но, по словам Найла, реакция была в целом положительная. Я не могу понять, почему нет, вы ребята уж больно очаровательны. Гарри полностью согласен. — Безусловно. Гораздо больше, чем ты и Уилл. Джемма вздыхает. — Я знаю, боже, я отчасти хочу отменить приглашение One Direction. Все будут фотографировать вас, и никто не увидит меня в McQueen. Прежде чем он может еще немного подшутить над ней, Луи снова пишет ему: «80 интервью сегодня поможешь?». Он принимает волевое решение перенести его встречу в пользу просмотра интервью Луи. Это связано с пиаром, считает он. И Найл уже поздравил его. — Хочешь посмотреть телек? Джемма кивает и прижимается к нему на их диване. Когда его пальцы задерживаются на пульте, она говорит. — 4 канал делает все эти ролики с эксклюзивным интервью One Direction. Chatty man, наверное. Он целует ее в лоб. Не то что бы они прятались месяц. Они давали подтверждения, даже пару интервью, но всегда иностранной прессе, ни разу по телевизору, и, в основном, говорил Гарри. Он обнаружил, что чувствует себя более комфортно со всей этой «Ларри» ситуацией, чем Луи и просто взял на себя инициативу отвечать на вопросы. Луи был тем, кому приходилось страдать от кризиса с ориентацией перед всем миром, в конце концов. Кроме того, когда кто-нибудь спрашивал Луи о Гарри, он болтал о запахе и кудряшках Гарри, так что на этот раз было действительно лучше, чтобы Гарри взял это на себя. На диване Алана Карра, Луи выглядит маленьким, неуверенным и привлекательным, и хотя Гарри может видеть, что у него нет с собой телефона, он отправляет ему двадцать сообщений: «Удачи!». — Наши сегодняшние гости не нуждаются в представлении, — начинает ведущий, — Если вы не жили под скалой прошедшие два года, то знаете One Direction, и если вы не жили на Марсе последние недели, то вы, вероятно, знаете почему я глубоко оскорблен, — толпа смеется, и Карр продолжает, — Луи Томлинсон, когда ты начал общаться с принцем Гарри в Твиттере четыре месяца назад, не я ли тебя спрашивал, стоит ли нам ожидать еще одной королевской свадьбы? Несколько твитов появляются на экране позади них, включая картинку первого твита Гарри и последнего Луи. Он очаровательно улыбается. — Ну, четыре месяца назад, это действительно было только в онлайн. — Поверь мне, я отправлял один или двадцать твитов принцу, надеясь, что он заметит меня, но почему-то я не тот, кто провел два месяца у него в гнездышке. Теперь на экране мелькают кадры их поцелуя в Риме, то как они держутся за руки в Парке Семпионе, обнимаются на берегу Сены. Гарри действительно не думал, что они были настолько очевидными, господи. [http://s11.postimg.org/vewe6wmxv/Carr_1.gif] Толпа…аплодирует. Это самая важная деталь, по правде говоря. Гарри видит, что Луи краснеет и скромно улыбается, но он может сказать, что Луи расслабляется. — Я же говорила тебе, вы очаровательны, — Джемма говорит. Гарри так смущен из-за всех этих фотографий; у него есть искушение сказать ей, что Луи гораздо менее очаровательный, когда кончает по всей груди Гарри, но именно это кажется приведет к еще большему смущению, так что он просто прикусывает свой язык. Карр не жалеет Луи. — Как ты обзавелся принцем? Фанатки сводят себя с ума; мы хотим узнать все мельчайшие подробности. — Поверьте мне, вы не хотите, — говорит Лиам, посмеиваясь, и Луи смотрит на него с обожанием за то, что он отводит от него внимание, — Мы любим Гарри и так далее, но с тех пор как он присоединился к туру, Луи стал совершенно бесполезным. Пока зрители охают и ахают, Джемма спрашивает. — Я так понимаю, они перестали называть тебя принцем? — Примерно в то время, когда они увидели мои яйца, да. По правде говоря, он не обращает на нее внимание. У Зейна появился этот огонек в глазах, когда он делает глоток пива. — Они вместе с нашего выступления во дворце еще в феврале, — признается Зейн, — Через неделю мы уехали в Европу, и Гарри просто продолжал появляться. — Вы обдумывали судебный запрет? — Карр спрашивает. Луи торопясь говорит. — У них были государственные визиты, безусловно запланированные ранее. Гарри не может понять, получилось ли у него сохранить невозмутимый вид, потому что его собственное лицо спрятано в подушку. — Я похож на отчаянного психа, — печально говорит он дивану. Джемма гладит его кудри. — Потому что так и есть, дорогой. — Мне даже не нравится их музыка. — Заткнись, — говорит она, когда зрители успокаиваются, и Карр выпаливает другой вопрос. — Итак, Луи, каково это просыпаться на гомосексуальной стороне с кем-то? Он дает им секунду, для того чтобы продумать серьезный ответ, возможно, чтобы обратить все в шутку. Или, может быть, ему действительно интересно. От этого вопроса никто не может спасти Луи, и он сдвигается немного, пытаясь выиграть время. — Люди должны привыкнуть к этому, я думаю. Для меня, это были два года в процессе становления, но для всех…ну, для большинства, это было шоком. Я с гордостью могу сказать, что фанаты действительно приняли нас, и мальчики всегда были там для меня. Дружное «Да!» доносится от Зейна и Лиама, и Зейн обнимает Луи за плечо. — Почему сейчас? — давит Карр. — Я думаю, что это…стоит того сейчас, — Луи прячет лицо в свои руки, в то время как Карр (и Джемма) делают вид, что их сейчас вырвет, толпа аплодирует, как сумасшедшая, и Гарри хочет быть там. Он хочет спросить Найла, где находится студия 4 Канала, и просто пойти туда и целовать Луи до тех пор, пока он не сможет дышать. — Все это очень хорошо, — на грани своего голоса теперь, — Ну, в прошлый раз вы, мальчики, сказали, что у вас был опыт со Шведскими девушками, выставившими себя перед вами напоказ. Было ли больше действий с голыми ягодицами теперь? Несколько членов и яиц, толкающиеся в лицо? Вот оно. Они отодвигаются от этой темы, так или иначе, и Луи продолжает отвечать на все вопросы, потому что он — Луи, но он перестал выглядеть нервным. Когда они завершают интервью (после еще одного проигрыша в танцевальном поединке), Гарри не удивляется, получив звонок от Луи. — Ни фига себе, — шепчет Луи, как только Гарри берет трубку. — Я знаю. Ты выглядишь очень мило в этой рубашке. Он думает, что может услышать, как Луи закатывает глаза. — Это было хорошо, да? — Это было прекрасно. — Потому что…ну… Я всегда думал, что фанаты будут ненавидеть меня за то, что я врал им все это время, но не похоже… — Эй, — обрывает его Гарри, — Ты должен был делать это. А теперь все хорошо. Если ты спросишь меня, кое-что хорошее сложилось от ожидания. — Да? — Конечно. Сейчас все говорят об эпической истории любви с принцем Уэльским, так что становится не так уж важно, что ты «вышел из шкафа». Луи медлит. — Не думай, что я использовал тебя или нечто вроде того. Гарри посмеивается. — Я знаю это, любимый. Все что я сказал, это то, что мы подарили британцам сказку. Поэтому никто не может сказать, что королевская власть не платит налогов. — Ты говоришь, как моя младшая сестра. — А ты по телеку, как моя мама, какого тебе? Луи ругается, довольно величественно. — Твоя мама, Королева Англии, боже. Хаз, Королева Англии знает, что я порчу ее сына. Он так надеется, что его мама по-прежнему считает, что он… испорченный. — Ты ей нравишься. Она попросила планировщика переделать план рассадки на свадьбе, чтобы оставить места тебе, Лиаму и Зейну. — О, господи! Гарри может представить его, взволнованного в запертом туалете и старающегося не испортить его прическу и макияж, потому что у них скоро еще одна съемка, возможно, он планирует случайный банджи-джампинг¹ с Лиамом, чтобы снять напряжение после тура. Он также может представить его в стильном костюме, сидящим около Гарри, в то время как его сестра выходит замуж и шепчущим шутки в ухо Гарри, чтобы он смог игнорировать всех одинаковых кузенов и разочарованных тетушек. Он, может быть, чуть немеет от волнения, когда спрашивает. — И что теперь? — Ну, твои люди отдали моей команде кучу бумаг с правилами и нормами этикета, как королевским супругам, так что я думаю, что мог бы начать с этого. Мне нужно наловчиться держать руки опущенными, по крайней мере. Это наименьшее, что я могу сделать, после того как ты присоединился к нашему туру. Гарри закусывает губу. — Ты на самом деле будешь читать это? — Если это удержит меня от того, чтобы смущать тебя на публике, безусловно нет. Он смеется. — Я мог бы научить тебя правилам этикета, когда мы поедем. — В фильмах про принцесс всегда пропускают эту часть, ты знаешь? Кроме Дневников Принцессы, может быть. Или тот, с Колином Фертом и какой-то Амандой. Гарри понятия не имеет, как миллион и один дирекшионер воспринимают Луи всерьез. — I could show you the world, shining, shimmering, splendid. Tell me, princess, now when did you…² — Нет, боже мой, я беру свои слова обратно, я не хочу быть принцессой Уэльской, это прощание. В то время как Гарри смеется, ему кажется, что он может услышать, как еще один голос на конце Луи, вероятно, Зейна говорит. — Если нам пришлось пройти через все это, и ты не принцесса Уэльская, клянусь богом, я свергну королевскую власть. — Ты не так уж мне и нужен! Я организую группу с Гарри! — Будь добр, просто выйди из этого долбанного туалета, мы должны ехать на BBC. Гарри вздыхает, когда Луи говорит ему. — Я должен идти. — Я знаю. Удачи тебе в этом. — Подожди…э-э… Когда мы можем… Я имею в виду, когда ты будешь свободен? Я хочу навестить своих сестер, как только смогу, но… я стесняюсь. Гарри кусает свой кулак. — Я уверен, что королева Англии поймет, если я улизну сегодня. — Боже, храни эту женщину. — Я уверен, что она никогда не слышала этого раньше. Луи издает короткий звук негодования, но бросает это так же быстро, вероятно, потому что Лиам стучит в дверь. — Ну, что ж, увидимся вечером. Люблю тебя. Гарри очень рад, что внутри дворца нет ни одного папарацци. Он совершенно уверен, что его улыбка заставляет выглядеть его психически неуравновешенным. — И я тебя. Пока, Лу. ¹Банджи-джампинг — прыжки́ с высоты́ (с моста, вышки, подъёмного крана и т.п.), совершаемые при помощи эластичного троса. ²Я покажу тебе мир, сверкая прекрасным сиянием. Скажи мне, принцесса, когда в последний раз ты… (сингл из Аладдина) .