Celebrity Discount

В Примроуз-Хилл у Гарри есть квартира, о которой никто не знает. Превосходная и чистая, но слишком большая для него, раньше она была его Крепостью Одиночества, местом, куда он приезжал, чтобы свысока посмотреть на Риджентс-Парк и забыть на несколько часов о том, что он наследный принц. Теперь он остается здесь только перед экзаменами, где Луи не может отвлечь его. Вроде того, как он остается в Кларенс-Хаус, когда проводит время со своей семьей, где Луи не может отвлечь его. Почему-то все его дома были превращены в это — в жалкие места, где нет Луи, поэтому, естественно, Гарри проводит большую часть своего времени в квартире Луи. Гарри, на самом деле, никогда не рассказывал ему, насколько удручает его нынешняя ситуация его конспиративной квартиры, но Луи всегда находит способ поднять ему настроение в таких случаях. Когда Луи возвращается домой в Донкастер на Рождество, он просит Гарри остаться у него и присмотреть за квартирой. Конечно, прежде чем сделать это, он предложил Гарри поехать вместе с ним, но Гарри сразу же отказался, не желая допустить того, чтобы толпа папарацци испортила семейное Рождество Луи. В любом случае, они отпраздновали День Рождения Луи задолго до него. Машина ждет полчаса, пока Луи не перестает целовать Гарри, чтобы он действительно смог сесть в нее и уехать домой девятнадцатого. Поэтому у него есть Причины остаться в Лондоне. Это действительно верная ставка, что если он появится в Донкастере, то им не дадут прохода. Кроме того, нет практически ничего, что Луи любит больше, чем свою маму и сестер, а Рождество — это традиционно семейный праздник. Гарри немного напуган тем, что он появился бы в разгар праздника. Он близок со своей собственной семьей, но ты не можешь полностью избегать королевское воспитание, чопорную и правильную жизнь, а Луи далеко не такой. Гарри может только предположить, насколько безудержная у него семья. Он не хочет разрушить это, приведя принца на ужин, даже если этот принц — он сам. Он придерживается своего решения целых пять дней. Он остается в квартире Луи, поливает цветы, играет в FIFA и Марио Карт, убивает время в интернете, одинокий одинокий одинокий, общается с Найлом, Лиамом и Зейном (и у всех них есть действительно необоснованные опасения, что Гарри будет вне себя от ярости, если оставят его одного слишком надолго), до тех пор, пока они тоже не уезжают домой на праздники. Гарри знает, что он тоже должен сделать это, но гормоны беременности Джеммы ужасают его и его маму, а Робин очень много работает, и эта квартира стала его домом, в какой-то момент. Когда, черт возьми, это произошло? — Я схожу с ума от скуки, — говорит Гарри, как только Луи берет трубку. Луи фыркает. — Вот оно что, да? Ты встречаешься со мной только для того, чтобы я развлекал тебя? — Ты хочешь сказать, что не знал? Мне теперь некому готовить или убирать. — Ты ни разу не готовил или прибирался в своей жизни, Хаз. Гарри вздыхает и плюхается на их кровать. — Я все время готовлю тебе завтрак. — Но в итоге его всегда ест Найл. Этот человек, как бездонная яма. Неужели он не развлекает тебя там? Он чувствует себя жалким. — Он, наверное, обжирается дома у его отца в Маллингаре. Я скучаю по нему. Луи ахает. Он смешной. — Разве у тебя нет королевских дел? — На самом деле есть. Я провел вчера весь день во дворце с моей мамой. Она будто сходит с ума; она хочет дать Джемме все эти советы для беременных, но не хочет, чтобы та чувствовала себя неспособной. Но вроде бы, зачем тебе мама, если ты не можешь получить советы по беременности? Если бы я залетел от тебя, то захотел бы получить пару полезных советов от моей мамы. Луи открыто смеется. Гарри чувствует, как что-то сжимается у него в груди; иногда, он, так сильно скучает по нему. — У моей мамы пять детей, ты получишь кучу советов. И я обещаю, что ты не залетишь от меня до того, как мы поженимся. — Расскажи мне о своей семье, — просит Гарри, вместо десяти тысяч вещей, которые должен сказать по актуальной теме. Между заменой в Твиттере повальным увлечением #ЛуиВКоролевы на #КоролевскаяГейСвадьба2014, и репортерами, спрашивающими его о гражданских союзах и политике, у Гарри нет ни малейшего желания думать об этом в Рождественские праздники. Ему всего лишь двадцать лет, черт возьми. Он слышит, как что-то перемещается, словно Луи присел где-то, может, на его детской кровати. — Ну, близняшки сильно выросли, но они все еще не забыли меня, так что все хорошо. — Ты звонишь им раз в неделю, как они могли забыть тебя? — Я не знаю. Я всегда думаю, что однажды они перестанут узнавать меня. Я знаю, что это смешно, но все равно ничего не могу с собой поделать. Физзи обожает меня почему-то, может быть, потому что моя мама много всего готовит всякий раз, когда я приезжаю домой. Будет весело, когда я надену костюм Санты. Лотти все еще в том возрасте, когда она маленькая засранка…ну, ты знаешь, как мы близки. О, я тебе говорил, что она повесила наше фото со свадьбы на стену? Как плакат со звездами? Она совсем забыла снять его до того, как я приехал. Покраснела, как помидор. Она удивительна. И, я не знаю, это Рождество, так что все веселятся. Вроде бы. — Вроде? — Ну, ты знаешь. Я немного скучаю по Лиаму. Гарри фыркает от смеха. — Ты говнюк. Не хочешь пообщаться по Скайпу или вроде того? Ты можешь? — Ха! Я знал, что ты звонишь только для того, чтобы подрочить! — Что я могу сказать? — он знает, что Луи не может видеть его, но все же дергает бровями. — Но нет, я хотел посмотреть плакат твоей сестры. — Ну, я вообще-то не хочу логиниться, потому что не думаю, что смогу выйти, и мы скоро должны идти на штурм Теско. Я сфотографирую на свой телефон и отправлю тебе, все-таки. — Твой член? — Нет, забавную стену моей сестры. О, вот и она. Гарри слышит сестру Луи на другой линии, и все мысли о члене пошли под откос. — Бу, что, черт возьми, ты делаешь в моей комнате? — Физзи все еще спит у меня, — объясняет Луи. — Почему? Вы снова устраивали ночевку без меня? — Да, но только потому, что ты нам не нравишься. — Ты не мог бы уже свалить? С кем ты вообще разговариваешь? — С твоим парнем. Гарри фыркает, когда слышит ее возмущения. — О, боже мой, будь добр, просто… Нет, я знаю, это твой! Луи перестает дразнить ее на две секунды, чтобы сказать. — Да. Хочешь поговорить с ним? — Боже мой, нет, что я вообще ему скажу? Гарри закусывает губу. — Он очень тупой, тебе нечего бояться, — уверяет ее Луи, ну что же, спасибо. — Я… Ладно. — Хаз, — говорит ему Луи, — Лотти хочет тебя. — Она не первая из Томлинсонов, — отвечает Гарри. — Лотти, почему я влюблен в самого несмешного человека на Земле? — спрашивает Луи, и потом его сестра на линии. Гарри сглатывает. — Привет, — говорит Лотти. Ее голос очень похож на Луи, с едва сдержанным сарказмом, только он немного запыхавшийся и девичий. Настало время Гарри очаровывать. — Привет, ты Шарлотта, верно? Много слышал о тебе. Она хихикает. Две минуты. — Зовите меня Лотти, в самом деле, Ваше высочество. — Тогда зови меня Гарри. — Это нелепо. Я имею в виду…э-э…я…э-э. Ладно. Я буду, — она кажется взволнованной, и, по правде говоря, Гарри нервничает от этого. — Ждешь Рождества? — Ну, я ждала, но Луи сразу же все обломал. Он безумно тоскует по тебе. Луи бормочет на той линии. — Я не… Кто, черт возьми, говорит «тоскует»? Ты снова начиталась фанфиков? — Боже мой, Луи, я говорю по телефону с принцем Уэльским, заткнись. — Да, скажи ему, чтобы он заткнулся, — поддерживает Гарри. — Я не могу принять эту враждебность, — кричит Луи, и Гарри слышит, как он звонко целует Лотти, к ее безудержной ярости, а потом хлопает дверью. Он может представить себе, как она гневно вытирает щеку, так же, как он видел, это делал Лиам, после того как Луи набросился на него. — Так что же вы делаете на его День Рождения? — спрашивает он заговорщически. — Ну, Рождество. Мы устраиваем большой обед, а потом Стэн собирается забрать его. Он должен был встретить Новый год с нами, но я не думаю, что он останется так долго. — Что ты имеешь в виду? — Он очень скучает по тебе. Начал ссориться с мамой вроде, чувствовать себя одиноким, — говорит она. — И это ваша годовщина, не так ли? Гарри хочет свернуться калачиком и умереть от радости. — Ты думаешь, он хочет, чтобы я приехал к вам? — Что, сюда? Да. Я бы сказала, это будет круто. Можешь ли ты сделать это? Разве у тебя нет королевских дел? — Есть, но я хочу встретиться с вами, ребята, во время праздников. — Боже мой, — говорит она, возможно, непреднамеренно, но Гарри может почувствовать себя, как складной бумажный самолетик. — Я думаю, что собираюсь сделать это. Даже завтра, на его День рождения. Давай оставим это между нами? — Мой рот на замке! Только…я могу сказать моей маме? Для того, чтобы ее не хватил удар, когда принц появится на ее пороге. Луи все время говорит о тебе, но это не совсем то же самое. Гарри бьет себя по лбу. — Да, конечно, ты должна сделать это. Не могла бы ты также, может быть, дать мне свой номер, для того, чтобы ты могла бы мне сказать, есть ли снаружи папарацци, до того как я приеду. - Боже мой, да. [http://img5.imageshack.us/img5/3592/1zzv.jpg] На следующий день, он берет свою Капри для трехчасовой езды, не сказав никому ни слова. Ну, он говорит Полу и своей маме, но это, безусловно, все. Он обезумел, это так. Принц-отморозок в бегах. След охранников позади него. Поездка к семье своего парня на Рождество. Гарри всегда был таким трогательным, это ни для кого не должно быть сюрпризом. Солнце высоко поднимается, к тому времени, как он добирается до Южного Йоркшира, и конечно, новый сингл One Direction играет на Radio 1. Новый альбом добился большого успеха, как Гарри и все, кроме Луи, и предсказывали. Что очень радует, потому что Гарри многое принес в жертву ради него. И он, очевидно, хочет, чтобы группа была успешной и все такое. Но, на самом деле, Гарри отказывался от многого. Между записью альбома и первым годом Гарри в университете, они часто не могли видеться друг с другом по несколько недель. Луи сказал ему однажды, почему ему нравится то, что Гарри остается в его квартире — так они могли, по крайней мере, спать в одной кровати, если не могли сделать это одновременно. Когда Лотти дает ему зеленый свет, Гарри паркует Капри около дома. Затем он ненадолго задерживается в машине, чтобы взять себя в руки. Тяжело сбежать из дворца. Встретиться с мамой и сестрами Луи, возможно, сложнее. Быть так близко к ним, к нему, отбросило все причины сперва не зайти к Луи. Хотя в глубине души, на самом деле, Гарри просто боится быть отвергнутым. Он понятия не имеет, что сделает Луи, если его семья не одобрит Гарри. Он действительно просто рад, что Лотти уже на его стороне. Гарри шаркает ногами всю дорогу до входной двери, думая о звонке Луи, а потом просто поправляет свой пиджак и стучит. Невысокая блондинка с огромными глазами открывает дверь через секунду, и краснеет, как только видит его, с отвисшей от изумления челюстью. Они оба уставились друг на друга. — Лотти, да? — спрашивает он, надеясь сломать лед. — Да, — говорит она смущенно, — Мне кажется, что я должна поклониться или сделать реверанс, что обычно делают в таких случаях? — Ох, ты правда не должна этого делать, — проясняет он, — Допустим, мы оба в отпуске. Я просто Гарри. Она закатывает глаза, будто проясняя, что это совершенно не так, но она достаточно великодушна, чтобы упустить это. — Ну, просто Гарри, добро пожаловать в дом Томлинсонов, — говорит она, приглашая его во внутрь, — Лу в гостиной. Дом Томлинсонов, как она его окрестила, очень…ну, домашний. Деревянные панели, большие окна, радио, громко передающее рождественские песни, и нагромождение личных вещей, которые повсюду разбросали четыре девочки. В гостиной есть камин, уютный с виду диван и очень громкий Луи, прямо сейчас носящий оленьи рога и поднимающий двух одинаковых девочек в каждой руке. — Я думаю, вы надули Санту, — заявляет он своим самым шикарным голосом, который, оказывается, имитирует Гарри. — Одна из вас была хорошей, а другая — непослушной, но вы думаете, что он не сможет отличить вас, — близняшки беспомощно хихикают ему в плечи. — Хотя, я высоко ценю хороший план, вы забыли, что вранье Санте делает вас двоих непослушными, и он очень рассердится, когда я… О, мой гребаный бог… Луи начал трясти руками и опускать девочек, но в это время он развернулся и заметил Гарри. Он надеется, что их визг, возможно, смог заглушить то, что Луи сказал слово «гребаный». Это действительно не беспокоит Гарри, хотя, так как он слишком занят, смотря на него. Луи носит оленьи рога и свитер, в котором он безнадежно тонет, один из тех, что он стащил у Гарри в какой-то момент. Он босой и счастливый, поднимая двух его самых любимых людей в мире. Дело в том, что Гарри не видел его неделю, и он выглядит чертовски превосходно, а Гарри так сильно его любит, что от этого у него болит грудь. — Сюрприз, придурок, — говорит Лотти со стороны Гарри. Гарри шокировано смеется, в то время как Луи шепчет. — Лучший подарок на День рождения. Он бесцеремонно бросает девочек на мягкий диван, от чего те взвизгивают, а затем бросается в его сторону. Гарри готовится к столкновению, но Луи стоял за Лотти, поэтому он берет ее на руки и бросает на другой диван. Она фыркает, но, кажется, не в силах перестать улыбаться. Гарри может ее понять. Вот когда Луи наконец-то бросается на Гарри. Он отшатывается на пару шагов назад, но поймать Луи не такая уж и проблема. У него есть привычка прыгать на Гарри, когда он устает от ходьбы, движений или, по правде говоря, всякий раз, когда он хочет этого. Гарри просто сцепляет руки под задницей Луи, чтобы удержать его, в то время как тот прижимается к нему, как пиявка. Он смеется, немного ошеломленно. Луи пахнет домашним печеньем и корицей, и он так правильно вписывается в его руках, как и Гарри надеется вписаться в их доме. — Какого черта ты здесь делаешь? — спрашивает Луи, используя предлог, чтобы прошептать в ухо Гарри. Его руки, может, немного и ослабли от этого, но будь он проклят, если уронит Луи на глазах у его сестер. — Был рядом, подумал, что мог бы зайти ненадолго, — объясняет Гарри. — Пойми, это может и сработало в Копенгагене, но никто не приезжает в Йоркшир без причины. Гарри фыркает. — Я приехал навестить твою маму. Просто так получилось, что ты оказался у нее в гостях в то же время. Луи сжимает ногами талию Гарри и немного отклоняется, чтобы посмотреть ему в лицо, руками все еще обнимая Гарри за шею. Он сияет, так сильно, что у него появились морщинки в уголках глаз, а его челка отброшена от оленьих рогов. Он излучает тепло, радость и любовь. Гарри никогда не мог продолжать подкалывания, как может Луи. Он признается, без подсказки. — Я скучал по тебе, а это — твой День Рождения. Также, ты можешь услышать в новостях, что я сбежал из Букингемского дворца. — Я не забуду позвонить на BBC News, — обещает Луи, прежде чем наклонится для поцелуя. Он невинный, сладкий, и Гарри может почувствовать вкус корицы, и Луи буквально у него в руках, и у него отвратительная эйфория. — Фу, — Гарри слышит, как одна из близняшек говорит. — Я уверена, что он уронит его, — говорит другая. — Он не уронит, идиотки, — упрекает Лотти, говоря подозрительно сдавленно. Луи еще раз целует Гарри, в основном ради шоу и звуковых эффектов, получая еще одно «Фу!» от своих зрителей. Гарри смеется и кружит Луи. Он чувствует себя идиотом, но Луи — тот, кто носит рога, так что он думает, что никто не заметит. Луи снова наклоняется и шепчет. — Спасибо, что приехал, — а потом громче говорит, — Отпусти меня теперь для того, чтобы я смог судить своих королевских поданных. Гарри послушно опускает Луи, говоря с улыбкой. — Королева говорит совсем не так. — Ну, не все мы знаем гребанную королеву, Гарольд, я прошу прощения, — раздраженно отвечает Луи. — Не разговаривай так с гребанным принцем! — одна из близняшек говорит так резко, как может любая крошечная восьмилетняя блондинка. — Не ругайся, — отчитывает ее Лотти. Гарри обходит Луи и плюхается на диван, на котором развалились близняшки. Они сразу же оживляются, глядя на него с неприкрытым интересом. — Я согласен, ваш брат очень невежливый, — говорит он. Кажется, что подшучивание над Луи — это способ заручиться симпатией его семьи. — Я Гарри. — Мы знаем, — хихикают они, — Я Фиби, она Дейзи, — говорит та, что с косичками. Гарри смотрит на Лотти, поверх их голов, которая качает головой. Гарри строго смотрит на близняшек. — Вы в курсе, почему Луи сказал, что врать Санте плохо? Но знаете ли вы, что происходит, когда ты врешь принцу? Глаза близняшек огромные, когда они спрашивают. — Что? — Ты превращаешься в лягушку. — Это правда, — добавляет Лотти, — Помните, ту лягушку, что мы нашли в парке на прошлой неделе? Это была девочка из моего класса. Она сказала принцу, что ей нравятся One Direction, соврав ему прямо в лицо. Он хорошенько отлягушатил ее, это так. Гарри пытается сохранить невозмутимый вид. — Итак, Дейзи, — говорит он той, что с косичками, — Не хотела бы ты начать все сначала? Близняшки шепотом совещаются, а затем Дейзи говорит очень серьезно. — Принцы не могут колдовать. — Неужели? Вы знаете, какая у меня фамилия? Они снова шепчутся друг с другом. В конце концов, Лотти говорит. — Нет, на самом деле. Гарри замолкает, а затем говорит резко. — Поттер. Лотти фыркает, в то время как глаза близняшек загораются. — Правда? — спрашивает Фиби, — Ты волшебник? Поэтому принцесса такая красивая? У тебя есть волшебная палочка? Или шрам? Ты учился в Хогвартсе или Пигфартс¹, так же как и Лотти в музыкалке? Тебе разрешено встречаться с маггловским принцем? — Бу еще не его принц, глупышка, — говорит Дейзи, и Фиби очаровательно дуется. — Бу? — спрашивает Гарри, не слышавший это прозвище раньше. У Лотти появляется дьявольская ухмылка. — Нам надо многое обсудить о моем брате. Луи наконец-то присоединяется к беседе, садясь на подлокотник дивана Лотти, и наступает ей на ногу. — Если ты опозоришь меня перед принцем Уэльским, я покажу Зейну все. — Ты не сделаешь этого, подлый лгун, я бросила все это, — отвечает она, прищурившись. — У меня все распечатано и готово к отправке, — угрожает он. Что бы это не значило, это заставило Лотти прикусить язык. Гарри не может попросить объяснений, потому что близняшки прилипли к нему с вопросами о Хогвартсе, Квиддиче и Волан-де-Морте. Возможно, он немного переборщил. Ему удается отвлечь их скучным рассказом о случае, когда он и Джемма заблудились в Эдинбургском дворце. Он спасается только через полчаса, когда входная дверь открывается и еще одна сестра врывается в комнату. — Бу, мама купила тебе…черт возьми! Мама Луи заходит вслед за ней, говоря. — Не ругайся, молодая…черт возьми. Гарри догадывается, что это — адекватная реакция, когда приходишь домой и видишь, как принц заплетает косички твоей младшей дочери, в то время как ее близнец заплетает ему волосы, а двое твоих остальных детей запихивают им в рот печенье, корча друг другу смешные рожицы. Гарри поворачивает голову к двери, стараясь не дернуть волосы Фиби, и широко улыбается. — Здравствуйте, мэм. Она кажется совершенно ошеломленной, не в состоянии ответить. — Не кланяйся, — советует Лотти, с полным ртом печенья. Это, кажется, выводит маму Луи из оцепенения. — Шарлотта, если ты съешь все печенье перед обедом, то ничего не получишь на ужин. Луи, напомни мне, сколько тебе исполнилось сегодня? Дэйзи, Фиби, у вас очень красивые прически, — они красуются, в то время как ее взгляд падает на Гарри, наконец. — Ваше Величество, добро пожаловать. Вам что-нибудь нужно? — Нет, по правде говоря. Ваш дом прекрасен. И зовите меня Гарри, пожалуйста. — Я… — она мнется, ее взгляд цепляется за Луи на мгновение, — Тогда зови меня Джей. — Согласен, — он улыбается, показывая ямочки и т.д, и она улыбается в ответ. Гарри решает, что обаять всю семью Томлинсонов не так уж плохо за день работы. — Ну-ка, девочки, перестаньте надоедать принцу. У меня двадцать сумок в багажнике, и нужно приготовить ужин. Друг за другом на кухню, сейчас же. Гарри решает, что Джей Томлинсон является лучшей женщиной на Земле, после его собственной мамы. — Но я не достаю его! Меня даже не было здесь! Я тоже хочу заплести ему волосы, -ноет девочка, которая пришла с Джей, младше, чем Лотти, но старше, чем близнецы. — Давай, Физз, иди помоги маме, — ободряет Луи, поднимаясь, чтобы поцеловать ее в макушку, — Ты можешь нацепить бантики и цветочки ему на волосы позже, как Рапунцель, — обещает он, игнорируя испуганный взгляд Гарри. После недолгого ворчания, все девочки поплелись на кухню. Кажется невыносимо пусто вдруг, после нашествия девочек. Конечно, тишина не продолжается долго, не рядом с Луи. Он демонстративно стонет и плюхается рядом с Гарри на диван, закидывая ноги ему на колени. Он ухмыляется, когда дотрагивается до косички, которая теперь торчит из челки Гарри. — Это весьма непрофессионально, — заявляет он, медленно расплетая их. Гарри показывает ему язык. — У тебя крошки от печенья по всему моему свитеру. И твои рога скривились. Он не делает никаких попыток поправить их. Луи выглядит очаровательно с крошками печенья и всем остальным. Он дуется, очень похоже на свою сестру, но бросает спектакль вскоре после этого. Он проводит кистью по руке Гарри, наконец, останавливается на его ладони, переплетая их пальцы друг с другом. — Я не могу поверить, что ты здесь. Ты собирался на премию, что ли? Гарри пожимает плечами, поглаживая изящные лодыжки Луи свободной рукой. — Мне стало скучно дома. Говорил тебе. Нам нужно получить больше растений, чтобы поливать их. Луи смеется. — Мы могли бы остановиться в Садах Кью на обратном пути. — Только потому, что он называется Королевским Ботаническим Садом, не значит, что я могу заезжать туда и забирать растения. — Тогда мы просто заведем щенка, — многострадально говорит Луи, — Ты знал, что собаку Лиама зовут Локи? Мы должны купить золотистого ретривера и назвать его Тором. — Ради прекращения этого разговора, я поцелую тебя. Луи смотрит в сторону кухни, но прежде чем он может возразить, Гарри тянется к нему и захватывает его губы в поцелуй. Внутренний спор длится всего две секунды, до того как Луи сливается с ним, запускает пальцы в волосы и притягивает его ближе, охотно приоткрывая рот. После недели тяжелых лишений, Гарри ничего не может с собой поделать. Он грубо целует его, лаская его язык, а потом прикусывает его губу. Он пытается поправить ноги Луи на своих коленях, но тот так сильно ерзает, что он, в конце концов, кидает одну ногу на плечо Гарри, боже мой. — Ты получил эти ноги, играя в футбол? Луи задумчиво мурлычет в ответ, а может просто потому, что Гарри массирует ему бедра. — Ты у нас невероятно длинноногий. Хотя я провожу большую часть своего времени, забираясь по своему парню, как по дереву, так что я стал гибким. Чтобы доказать свою точку зрения, он хватает Гарри за пиджак и притягивает его ближе для продолжения поцелуя. Секунда, в которую Гарри понимает, что он почти согнул пополам Луи, это тот момент, в который он возбудился. Он почти чувствует головокружение от этого. Они подпрыгивают, когда захлопывается дверь и мама Луи выкрикивает. — Мишка Бу, мы забыли купить пару вещей, так что я забираю девочек на пару часов! Вскоре после этого хлопает еще одна дверь, и Гарри слышит, как Джей отпирает машину. Серьезно, вторая любимая женщина на Земле. — Лотти все еще здесь! — чересчур громко выкрикивает Лотти, из кухни. Луи закатывает глаза и обратно подгибает ноги между ними, немного приличнее, — Чтобы убедиться, что вы не переспите в гостиной. Кроме того, не трахайтесь в гостиной. — Грубиянка! — кричит Луи в ответ. — Итак, мишка Бу, — говорит Гарри, сквозь улыбку. Луи смотрит на него прикрытыми глазами и поднимает руки вверх. — Просто заканчивай это. Будь пещерным человеком и отнеси меня в мою старую спальню. — В свадебном стиле или через плечо? — спрашивает Гарри. — Ты слишком много говоришь для дикаря. — Ууга Бууга, — начинает он и перебрасывает Луи через плечо. — Видишь? — говорит Луи, но обращаясь к Лотти, которая стоит в дверях и смотрит на них. Гарри мог бы, наверное, умереть от смущения. Он кланяется ей, в основном для того, чтобы заставить Луи взвизгнуть. Затем он прыгает вверх по лестнице и уходит.

***

Десять минут спустя, Гарри раздевает Луи догола и прижимает его к детской кровати, все еще формально принадлежащей ему, до тех пор пока Лотти не переселится сюда на ее День Рождения. Хотя она и близко не похожа на то «королевское» ложе, что у них дома, это лучше, чем диван или надувной матрас. Луи благодарен за это, потому что…ну, потому что Гарри пригвоздил его к детской кровати, и это та эротическая фантазия, которая у него была один или триста раз, когда он действительно жил здесь, и в этой, он трахает Гарри до беспамятства, так что. Кровать — это хорошо. Гарри, кажется, тоже заинтересован этим. Он пытается поставить колени по обе стороны от Луи, но кровать слишком маленькая и, в конце концов, он соскальзывает, его бедра падают прямо поверх Луи, от чего он задыхается. Они не могут оторваться друг от друга сейчас, и Луи нравится это. Ему нравится, что через неделю, Гарри едва появился, и теперь он полностью накрывает его своим телом, от груди до пят, его кожа гладкая и теплая и так, так хорошо, прикасаться к нему. Такое чувство, что он прикасается к нему везде; даже его кудри щекотят Луи нос, когда он засасывает синяк у него на шее. — Я хочу оседлать тебя, — робко шепчет Гарри. Луи раньше удивлялся тому, какой он развязный, и это будучи принцем и все такое, но Гарри заставляет пошлое казаться естественным. То, как он говорит это сейчас, почти спрашивая, удивляет Луи, не запугивали ли Гарри дома. — Думал, что я должен карабкаться по тебе, как по дереву, — нахально говорит он. Вместо того, чтобы улыбнуться, Гарри только тяжело дышит ему в шею. — Просто… кровать такая маленькая, и я хочу запереть и держать тебя здесь, сейчас, когда ты мой. — Боже, да, — говорит он ему, потому как, черт возьми, как он должен был сказать ему «нет». Гарри нетерпеливо толкается бедрами, и Луи должен схватиться за его бицепсы, чтобы успокоить его прежде, чем они совсем перейдут границы. — Но ты должен быть тихим. Лотти прячется где-то. Гарри прикусывает губу с убитым видом, потому что он, очевидно, дьявол. — Она достаточно взрослая, чтобы знать о сексе, не так ли? — А еще она, скорее всего, выложит запись нашего секса, если это сделает ее знаменитой в Tumblr. — Вот, что я говорю, — Луи снова начинает, срывающимся голосом от которого у Гарри обычно сносит крышу, — Если ты будешь слишком много кричать, я остановлю тебя. Дело даже не в том, что Гарри хоть чуточку громче самого Луи, но Гарри нравятся вызовы, и он никогда не говорит Луи нет, и его глаза немного застекленели. Да, он больше не выдержит. — Хорошо, милый? Гарри кивает, затаив дыхание, перемещаясь вперед, чтобы сесть на бедра Луи. Кровать скрипит. — Смазка там, во втором ящике, — говорит Луи сквозь смех, и Гарри поднимает бровь, в то время как наклоняется к тумбочке. — Я тоже скучал, ладно? Он едва слышит, как возвращается Гарри, и, не сдержавшись, прикусывает язык. Луи гладит его член один раз, чтобы показать свою признательность, и затем снова, потому что Гарри так красиво реагирует — сильнее зажмуривает глаза, закидывает голову назад, вытягивая свое невероятно длинное туловище словно струну. Луи держится из последних сил, чтобы не перевернуть их, когда Гарри трется об его член. Все становится более настойчивым с этого момента. Он выхватывает смазку из неумелых рук Гарри и ловко размазывает ее по своим пальцам. Обычно, он заставляет Гарри подготовить себя, потому что это невероятно горячо, но прямо сейчас, Луи растягивает его пальцами, от чего Гарри извиваясь толкается вперед, ближе к Луи на этой чрезвычайно маленькой кровати. Он также может принять больше от Луи, так как его пальцы меньше и более ловкие, чем топорные гигантские руки Гарри. К тому времени, как он вводит три пальца, Гарри давит на его грудь так сильно, что он чуть не ломает ее. Он тяжело дышит сквозь зубы, явно стараясь изо всех сил оставаться тихим, но держит свое слово и не издает свои обычные гортанные стоны, даже когда Луи крутит пальцами так, как ему нравится. Он что-то бормочет, почти благовейно, и они достаточно близко друг к другу, так что Луи может слышать, что он напевает «It is what it is»² и смотрит на тату Луи на груди. Которая является его новой точкой фокуса. Потому что он ненормальный. Луи хватает его за затылок и притягивает для грязного поцелуя. — Так хорошо, ты такой хороший, — мягко хвалит он, и Гарри выпускает сбившийся вздох, насаживаясь на руку Луи. Он выглядит так, словно вот-вот сорвется, но затем он снова целует Луи, мокро, отчаянно и грубо. Луи достает пальцы, без предупреждения, дергая свой член три раза, пока не потерял рассудок совсем, и потом он кивает Гарри. Гарри послушный, ему не нужно повторять дважды. Он приподнимается вверх, а затем слишком быстро опускается на член Луи, от чего они оба шипят. Господи, даже после трех пальцев Гарри сжимается вокруг него так, словно он был создан, для того чтобы принимать его. Луи даже не может дышать несколько секунд, крепче вцепляясь в его кудри. Гарри кивает с закрытыми глазами, и Луи осторожно толкается вверх, снова шипя от этого ощущения. Сейчас, когда его руки свободны, Луи вцепляется в запястья Гарри и тянет его руки на себя так, что бы он опирался на плечи Луи, а не на его грудь. Таким образом, у Луи немного меньше шансов умереть, а у Гарри появляется больше опоры. — Двигайся, милый, — говорит он. Гарри сразу же стискивает колени и чуть-чуть приподнимает бедра, затем резко опускаясь. И только когда он ловит ритм, то он наконец не выдерживает — когда Луи толкается в него снизу, Гарри так красиво вскрикивает, словно он тонет. Руки Луи поднимаются к его выступающим тазовым косточкам и крепко сжимают его, как тисками, заставляя его остановиться. От этого, он только стонет еще раз, Луи глубоко вошел в него, и все еще остается там. Гарри, кажется, понимает, что он сделал секундой позже, и уставляется на Луи широко открытыми глазами с расширенными зрачками. — Прости, — шепчет он, грубым голосом. — Минута, — решает Луи. — Закрой глаза. Не двигайся. Ни издавай ни звука. Ты можешь только считать секунды вслух, если хочешь. Гарри так и остается тихим, но со сбившимся дыханием. Луи даже не может заставить себя считать, просто доверяет Гарри и пользуется возможностью попялиться на него без зазрения совести. От такого Гарри замирает сердце: навалился на Луи, влажные кудри лезут в глаза, а его полные губы прикушены до крови, чтобы он смог следовать указаниям Луи. Его татуировки блестят от пота, мышцы сильно сжаты, член изогнут вверх и капает на кончике. Он дрожит, отчаянно пытаясь двигаться, так же, как и Луи отчаянно пытается не вколачиваться в него. Когда достаточное время проходит, Гарри открывает глаза, смотря застенчиво и развратно одновременно. Луи отпускает его бедра, и Гарри сразу оживляется, покачиваясь на его члене, тихо напевая себе. Луи мог бы умереть вот так, довольно изведенный за них обоих. Его кожа словно в огне. Во второй раз Гарри стонет, потому что Луи начал тянуть его за волосы. Луи дает те же указания, закрыть глаза, не двигаться, сосчитать до шестидесяти, только сейчас Луи пробирается руками к соскам Гарри, скручивая один и дразня другой, и он чувствует, как руки Гарри сжались на его плечах, словно хочет поцарапать его, но он успокаивает себя, и Луи любит его за это. В третий раз Гарри срывается, из-за того, что Луи попал по его простате, и со всеми перерывами, такое чувство, что они здесь уже целую вечность. Они оба потные, отчаянные и возбужденные, не ритмично двигаются. Луи держится из последних сил, и Гарри сжался, как тугая пружина, крепко стиснув локти и колени, закрыл глаза даже без указа Луи. На этот раз он считает вслух гортанным голосом, даже более глубоким, чем обычно, и Луи ждет пятнадцать секунд, прежде чем обхватить руками головку члена Гарри и сжать ее. Гарри прекращает считать и тихо ругается, осторожно, чтобы не пошевелиться, очень старательно. Луи вытирает пот со лба Гарри свободной рукой и поворачивает голову, чтобы поцеловать его запястье. Гарри не улыбается от этого, как обычно, но это достаточно сосредотачивает его для того, чтобы вернуться к отсчету. Луи начинает дрочить ему как можно ритмичнее, смазывая со смазкой и первые капельки спермы. Когда он доходит до шестидесяти, Гарри поднимается и опускается со всей силы, под тем же углом, что и раньше, с рукой Луи, крепко обхватившей его член и быстро поглаживающей его. Ему не удалось испортить все в четвертый раз, потому что они кончают, почти одновременно, вскоре после этого. Они ненадолго остаются вместе на крошечной кровати, Луи вцепился в Гарри и гладит его по волосам, в то время как Гарри поглаживает живот Луи. — Я так люблю тебя, — шепчет Луи, и Гарри прижимается к нему еще сильнее, целуя его в ключицу. — Ты хочешь сказать… — голос Гарри звучит грубо, странно от того, что он так долго не использовал его правильно, и Луи совсем не готов к концовке, — Ты рад, что я приехал? Луи смеется, сильнее дергая волосы Гарри. — Если ты сможешь убить мое хорошее настроение своим чувством юмора, то сможешь принять душ. Гарри стонет. — Означает ли это, надевать одежду после? Это кажется сложным для Луи. Но. — И приготовление пряников с моей мамой. Ты всегда утверждаешь, что умеешь печь. — Я могу, правда. У меня был наставник … — Гарольд, серьезно, на прошлой неделе ты пытался убедить меня, что у тебя был наставник по жонглированию. Ты не можешь ожидать, что я верю во все, что ты говоришь, только потому что ты милый принц. Гарри встает с постели, надув губы, и забывает об этом, только когда Луи отсасывает ему в душе. Чудесным образом им удается одеться, включить телек и незаметно обняться на диване в гостиной, к тому времени как Физзи и близнецы врываются в дом, стуча ботинками по полу. Сестры, не теряя времени, сразу же хватают Гарри за спину, полностью игнорируя своего собственного брата, у которого сегодня День рождения. Он должен был это предвидеть. Он должен игнорировать то, что его сердце чувствуется слишком большим для его груди. Он встает и идет помогать маме затащить больше продуктов, чем им, возможно, необходимо, даже, чтобы отпраздновать День Рождения Луи. И, Господи! После двух заходов, они оказываются на кухне, раскладывая все на свои места. Между ними повисло тяжелое молчание, несмотря на веселые рождественские песни по радио. — Мама, — наконец говорит он. Его мама тут же кладет сыр, который держала в руках, и подходит к нему ближе. — Милый? Он по-прежнему смотрит на муку в руках, не в силах взглянуть ей в глаза. — Ты знаешь, как… Ты знаешь, почему ты встречаешь мальчика, и вы действительно сближаетесь, и он очаровательный, милый и удивительный, и ты думаешь, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Должно быть ей трудно сказать только. — Продолжай. — А что, если мальчик настоящий принц, и он действительно остается с тобой уже год, даже когда ты был сволочью, и он как бы переехал к тебе в квартиру, и он любит тебя так сильно, ты можешь чувствовать это, когда… — он делает глубокий вдох, — Что, если это больше, чем слишком хорошо, что, если это просто не случается, блин? Ее, кажется, не волнует, что он не может взглянуть на нее. Она нежно обнимает его сзади, несмотря на то, что она ниже него, у нее получилось полностью заключить его в объятья, своим маминым способом. — Дорогой, я не думаю, что в этом есть что-то слишком хорошее, чтобы быть правдой. Я думаю, ты и Гарри упорно трудились, чтобы оказаться там, где вы сейчас, и некоторые ситуации просто… хорошие. Судя по тому, что я видела, Гарри достоин тебя, а ты достоин его. Некоторыми вещами ты просто заслуживаешь наслаждаться. Некоторые люди заслуживают любить. Он опускает голову. — Я просто боюсь, иногда. Она сжимает его немного крепче, и он беспомощно прижимается к ней. — Когда ты с ним? — Нет, я… — он закусывает губу, — Когда я с ним, то чувствую себя в безопасности. Он не знает, как еще сказать, что он делает его таким счастливым и я не хочу, чтобы это заканчивалось. На самом деле, в этом нет необходимости. Его мама, очевидно, знает, что и его отец и отчим свалили, что он нервный и осторожный все время, со своим успехом, со своим сердцем. — Вот видишь. Ты научишься не бояться, когда счастлив. Просто будь счастлив, Бу. Она встает на цыпочки, чтобы поцеловать его в висок, а затем отпускает его для того, чтобы он поставил чайник. Он, возможно, любит ее больше, чем когда-либо. Как только она убеждается, что он в порядке, она добавляет с ухмылкой. — Это о королевской гей-свадьбе, насчет которой я слышала? Луи абсолютно уверен, что обещание чая — это единственное, что держит его на ногах. — Нет, где ты услышала это? –он даже не ожидается ответа, — Я убью твою дочь. — Ты не сделаешь ничего подобного, — строго говорит она, — Так же, как и не выйдешь замуж за кого бы то ни было до того, как тебе исполнится двадцать пять, и мне все равно прекрасный ли он принц. Он не может сдержать улыбку на это. — Значит, ты одобряешь? — неуверенно спрашивает он. Она смотрит на него.  — Луи, он делает тебя счастливее, чем я когда-либо видела. Он вообще-то принц Уэльский, а сидит на моем диване и разрешает моим девочкам нацеплять цветы себе в волосы. Этот мальчик — хорошая новость. Чайник вскипел именно тогда, когда Луи наклоняется, чтобы поцеловать свою маму в щечку. — Хорошо, потому что он захочет помочь тебе печь, а я не могу обещать, что он не будет совсем бесполезным. — Я не могу позволить принцу готовить на моей кухне, — она кажется в тихом ужасе. Луи очень хотелось бы увидеть ее, пытающуюся сказать Гарри «нет».

***

Они пытаются сходить куда-нибудь. Компания Луи, видимо, привыкла к знаменитостям, и они не слишком волнуются из-за того, что Гарри здесь, не больше, чем Ник, когда Найл впервые познакомил их. Луи носит свои рога, но отдает Гарри красный нос, и они развратно танцуют друг с другом под рождественские ремиксы в каком-то клубе. Кажется, что тысячи людей пытаются привлечь внимание Луи, но он не спускает глаз с Гарри, и тот невероятно доволен собой. — С Днем рождения! — кто-то новый кричит, на самом деле, посмев разделить их. Гарри немного шокирован, но Луи широко улыбается, когда говорит. — Стэнли, ты полное дерьмо! — и обнимает парня. Гарри продолжает немного неловко шаркать около них, до тех пор, пока Луи не возвращается к нему, кладя руку на его талию. Он не может объяснить, насколько это маленькое прикосновение успокаивает его. — Хаз, это Стэн, мой лучший друг из дома, — представляет он. Стэн хлопает его по спине по последней мальчишеской моде. — Хорошо, что мы пьем? — Пиво, — отвечает Луи. У Стэна падает челюсть. — Что? Это же твой День рождения, приятель. К тому же, Рождество. По крайней мере, позволь мне принести тебе виски. Или теперь ты пьешь только девчачьи фруктовые напитки? Прежде чем Гарри может сформировать свое мнение, Луи наклоняется, чтобы прошептать и кричит. — Он шутит, ему все равно, — говорит он Стэну, — Мы не хотим напиться в хлам, мои сестры убьют меня, если мы не будем открывать с ними подарки рано утром. И мы должны быть на ногах для речи Королевы. — Зачем, черт возьми, она же один… — его взгляд вдруг падает на Гарри, — Она — твоя мама. Приятель, у твоей мамы такая фигура. Она справляется с кучей королевских дел, но выглядит так, словно могла бы оторваться на вечеринке. Твоя сестра тоже что надо. Она уже с пузом, правда? — Боже мой, Стэн, будь еще противнее, — делает ему замечание Луи, ближе притягивая к себе Гарри. Стэн усмехается. — Прости, просто подумал, что твой мальчик должен знать. Я собираюсь очаровать его. Что он и делает, частично. Он утаскивает Гарри, чтобы познакомить его с большим количеством их друзей, тем временем рассказывая смешные истории о Луи. Он веселый. Он обнимает Гарри на прощанье, когда они убегают к машине. — Лу, ты уверен, что не хочешь остаться? Это же все-таки твой День рождения, — говорит Гарри, в то время как пристегивается ремнем, вдруг занервничав. Луи недоверчиво смотрит на него через зеркало. — Я в самом деле лучше проведу его с тобой, чудо. Поэтому Гарри целует его, что не заканчивается огненной автокатастрофой, и это хорошо. Они забредают домой в два часа ночи только для того, чтобы обнаружить, что мама Луи обустроила гостиную, чтобы в ней спал Луи, в то время как Гарри была отдана спальня Луи. Ровно через пятнадцать минут после того, как они пожелали друг другу «спокойной ночи», Луи бросает все это и пробирается в свою бывшую комнату, а потом и в свою старую кроватку, и затем к своему благородному возлюбленному. Гарри улыбается, уткнувшись в его волосы, и прижимает Луи к себе. — Я думаю, что твоя мама хотела помешать этому разврату, — шепчет он. — Мне кажется, что у моей мамы нереальные ожидания в отношении моей сдержанности, — отвечает Луи, благополучно прижимаясь к груди Гарри, — Или она недооценила нашу способность обниматься в кровати, которая слишком маленькая для моей задницы. — Я уже говорил, что мне нравится это? — спрашивает Гарри, ловко скатываясь, чтобы его промежность была прижата точно к заднице Луи. Очко. Это правда. Его хорошенько оттрахали на этой кровати не так давно, но путь к взаимной дрочке вымощен благими намерениями. В 3 часа дня, в Рождественский день, Гарри, Луи, мама Луи и его сестры все сидят перед телеком ради Рождественского обращения королевы. Возможно, Стэн прав, оно одно и то же каждый год, но это — его мама, величественная и красивая, и для Гарри это, словно удар по животу, он скучает по ней. Это Рождество. Он любит Луи и его семью, но он может представить Джемму, безумно волнующуюся от того, что осталась в одиночестве, несмотря на то, что просила тихого первого Рождества со своим мужем, видит маму, повторяющую обращение с Робином, играющим с ней в слова, для того, чтобы помочь ей запомнить свою речь. Черт, он скучает даже по Полу, а он просто стоит снаружи с командой службы безопасности. Гарри чувствует себя слишком виноватым. — Я думаю, что должен поехать домой. На День Подарков³, по крайней мере. — О, — Луи, кажется, телепатически общается со всей своей семьей двадцать минут, прежде чем он тихо добавляет, — Можно я поеду с тобой? Гарри недоверчиво смотрит на него. Несмотря на сотню вопросов, он не может не чувствовать трепет надежды в животе. — В Букингемский дворец? — шепчет он в ответ. Это хорошая мысль, оставаться тихими; им не нужно четыре девочки-подростка, стучащие в дверь дворца. — Ну, я слышал, что одна поп-звезда поцеловала принца во дворце. Гарри поднимает бровь. Он действительно слишком много времени провел с Луи. — Я, кажется, слышал другую версию. — О, неважно, кто грязный лжец, а кто я, — игнорирует его Лу. — Хорошо, ты должен прийти во дворец для инсценировки. — Ладно, — резко отвечает Луи, но кладет голову на грудь Гарри и сворачивается на нем, так что, ничего не меняется. — Может быть, Найл вернется к тому времени, и я избавлюсь от твоей компании… — Боже мой, Лу, Хазза, просто заткнитесь уже, — шипит Лотти. Они прошли долгий путь за два дня, он считает. (Когда они открывали подарки этим утром, Гарри никак не мог перестать извиняться за то, что вторгся в их дом и никому не принес никаких подарков. Что бы заткнуть его, Лотти предложила, что его подарком для нее возможность сфотографировать его и Луи. Она заверила его, что он никогда не найдет ее фото в интернете, поэтому это не должно иметь для него значения. Потом эта съемка чуть не сорвалась из-за Луи, утверждающего, что он знает ее URL в Tumblr и ее ответы со всей дерзостью Томлинсонов, которые, кажется, все любят. Гарри просто притянул Луи к себе на колени и прошептал: «Пожалуйста, пусть твоя сестра делает то, что хочет; мне нужно набрать здесь очки». Поэтому Луи поцеловал его и погладил его по лицу на звук камеры телефона Лотти. http://imageshack.com/scaled/large/850/tr5t.jpg) Луи переплетает их пальцы, а затем поет вместе с близнецами и Рапунцель. Это семья, которая отказывается от рождественских фильмов в пользу диснеевских. И Гарри принц с цветами в волосах. И он чувствует себя, как дома.

***

В 2016 году студия Disney выпускает новаторский фильм, в котором принцесса влюбляется в прекрасную девушку. Не то что бы, Луи считает это своей заслугой. Просто, то что этот фильм — практически единственное, что они с Гарри разрешают смотреть их дочери, до тех пор пока она не будет в том возрасте, когда может сформировать собственное мнение. И немного после этого, потому что она уже знает все слова ко всем песням и хочет быть принцессой, рок-звездой, врачом, адвокатом, актрисой, ученым и премьер-министром, когда вырастет. И к черту все, если она не воплотит свои мечты в жизнь, как в одном диснеевском фильме за раз. Пигфартс¹ — межгалактическая марсианская школа чародейства и волшебства, придуманная в мюзикле A Very Potter Musical. «It is what it is» ² — Имеем то, что имеем/Что есть, то есть. День Подарков — праздник, ежегодно отмечаемый в Великобритании 26 декабря.